Кларк Дарлтон, К. Х. Шер, Курт Мар
Третья власть

Перри Родан – 1

Библиотека Старого Чародея http://www.oldmaglib.com/
«Перри Родан. В трех книгах. Книга 1. Третья власть: Антология»: Терра – Книжный клуб; СПб.; 1998
ISBN 5‑300‑01539‑3

Аннотация 

Майор Перри Родан – шеф‑пилот Американского космического отряда – герой самой большой серии научно‑фантастических романов. Серия, первые книги которой появились в 1961 г., стала классикой жанра, известной и любимой во всем мире.
В первой книге объединены романы "Предприятие «Звездная пыль» К. Х. Шера, «Третья власть» К. Далтона, «Сияющий купол» К. Х. Шера, «Гибель богов» К. Далтона и «Атомная тревога» К. Мара.

К. Х. Шер, Кларк Далтон, Курт Мар
Третья власть

ВСТУПЛЕНИЕ

Для лучшего понимания этой книги, которая одновременно обращена к новому кругу читателей и доставит радость друзьям романов о Перри Родане, представляется необходимым дать несколько поясняющих замечаний. Романы, объединенные в этой книге («Предприятие „Стардаст“ К. Х. Шера , «Третья власть» Кларка Далтона , «Сияющий купол» К. Х. Шера , «Гибель богов» Кларка Далтона  и «Атомная тревога» Курта Мара  ) появились впервые в 1961 году и стали прелюдией к самой большой серии романов в жанре научной фантастики, которая когда‑либо была написана. Общий тираж серии «Перри Родан» приближается к 500‑миллионой отметке, а романы появляются в том числе и в Японии, Бразилии, Франции, Италии, Голландии и в США.
Книга, которую Вы держите в руках – это классика научной фантастики и одновременно книга, имевшая самый большой успех из всех, когда‑либо завоеванных в этой области. Мы долго думали над тем, в какой форме мы должны преподнести Вам книгу о Перри Родане и остановились, наконец, на такой редакции, при которой были бы устранены повторения и противоречия, но сохранены оригинальные даты. Не была изменена ни дата осуществления посадки на Луне Перри Родана, ни вытекающие отсюда связанные со временем данные. Таким образом, получается, что действие этого романа будущего, имея в виду его данные во времени, происходит в «прошлом».
Что касается стилистической стороны, мы действовали с большой осторожностью, поскольку, несмотря на все достойные улучшения пассажи первоначальной редакции, книга должна была быть как можно ближе к оригиналу. Написание промежуточного текста, который сделал бы из этой книги законченный роман, было неизбежным.
Я выражаю благодарность Г. М. Шелвокату, который прочел готовое произведение; К. Х. Шеру, который любезно предоставил в мое распоряжение свои личные материалы; Кристе Бауэр, которая привела обработку книги в читаемый вид, и всем друзьям Перри Родана, без интереса которых к нашей работе в течение почти двадцати лет этот проект никогда не удалось бы реализовать.
Вильям Вольтц 
Хойзенштамм. Май 1978 г. 

ПРЕДИСЛОВИЕ

По космическим масштабам жизнь человека длится одну миллисекунду, а сама продолжительность всего человеческого существования составляет, исходя из этого, не более, чем несколько мгновений. Поэтому не удивительно, что события в нашей вселенной должны казаться наблюдателю человеческой жизни хаотичными и бессмысленными. С их ограниченным пониманием, позволяющим им осмыслить лишь крошечную часть действительности, люди пытаются постичь и обозреть космические связи. Эта слабая и именно потому, быть может, достойная восхищения попытка называется людьми наукой и исследованием. Заключенный в рамки своей небольшой планеты, которой он из‑за разлада между эмоциями и рационализмом грозит уничтожением, человек ведет борьбу за познания, которые в итоге лишь ставят перед ним все новые и новые загадки.
Этот упорный поиск истины в последней инстанции заставляет человека догадываться, что его мир является лишь частью необозримой универсальной системы, в которой есть силы и формы существования, играющие в ней определенную роль. Представим себе, что в один прекрасный день человечество по причинам, которые мы с нашей ограниченной способностью восприятия не можем пока объяснить, оказалось ввергнутым в водоворот космических событий.
Тогда начался бы новый отрезок истории человечества, история человека в будущем.

1.

В главном бункере Центра управления полетами полигона Невада, электронной «нервной системы» космического порта, царила лихорадка последних приготовлений к запуску.
Люди из инженерного отдела, ответственного за электронику корабля, проверяли схемы внутри астро‑электронного вычислительного мозга, чье задание состояло в возможной корректировке курса.
Автомат «В», специальный робот, предназначенный для запуска, контроля отделения ступени и телеуправления, также проверялся.
Электронный мозг «С», робот‑координатор всех поступающих радиолокационных эхо‑сигналов и одновременно командная станция специальной телеуправляемой камеры интра‑локации, функционировал абсолютно безупречно, как этого и следовало ожидать.
Окончательные контрольные расчеты совпадали до последнего десятичного разряда.
Главный инженер доложил о готовности трех основных автоматических устройств стартовой и телеуправляемой электроники.
Происходит все то же, что уже было испытано во время многих предыдущих запусков. Только царящая нервозность выдаст опытному наблюдателю, что на сей раз речь идет не об «обычном» запуске ракеты.
Вооруженные с головы до ног солдаты на северном входе главного бункера Центра управления полетами небрежно салютовали. Генерал с тремя звездами Л. Паундер, главнокомандующий космического порта Невада и начальник главного штаба космических исследований, в такие минуты не придавал особого значения точности приветствия. Ему было достаточно знать, что его люди бодрствуют на посту.
Ровно в 00 часов 15 минут, точно по плану, Паундер вошел в центральную станцию управления бункера. Его сопровождал начальник штаба, полковник Морис, а также научный руководитель проекта профессор доктор Ф. Леманн. Леманн стал известен в первую очередь как директор существующей с 1968 года «California Academy of Space Flight». 
Бессмысленная суетливость внутри Центра управления полетами не исчезла с приходом руководства. Генерал был здесь, только и всего.
Лесли Паундер, скандально известный в Вашингтоне бескомпромиссным проведением в жизнь своих требований, подошел к большому контрольному телеэкрану.
Паундер обеими руками уперся в подлокотники вращающегося кресла. На несколько мгновений он застыл в неподвижной позе. Профессор Леманн нервным жестом схватился за очки без оправы. По его мнению, было много других более важных дел, чем проверка в сопровождении шефа постоянно контролируемых вещей. Он послал начальнику штаба умоляющий взгляд.
Полковник Морис незаметно пожал плечами. Это означало: надо подождать. У Паундера за душой явно было еще несколько вопросов.
«Захватывает дух от красоты и мощи», – тихо сказал Паундер. Он все еще смотрел на большой телеэкран.
«Но что‑то во мне упорно задает вопрос, не слишком ли далеко мы однако идем. Специалисты отдела космических полетов все еще считают старт с Земли безумным риском. Мы должны преодолеть не только сопротивление воздушной среды! Мы должны еще дополнительно достичь такой скорости, которая была бы более чем достаточной при запуске орбитальной станции. Это 7,08 км в секунду или 25400 км в час».
«Орбитальная скорость пилотируемой орбитальной станции, – поспешно объяснил профессор Леманн, – не является в нашем случае решающей. Я предлагаю еще раз обсудить трудности, возникающие при монтаже предварительно изготовленных отдельных частей в открытом космосе в условиях невесомости. У нас есть печальный опыт. Значительно проще построить космический корабль на Земле, чем за 1730 км от поверхности Земли. Сумма экономии составит на каждый блок более 350 млн долларов».
«Этим Вы произвели в Вашингтоне огромное впечатление, – усмехнулся генерал. – Ну ладно, теперь уже ничего нельзя изменить. Будем надеяться, что блестящие результаты пробных полетов оправдают сегодняшний риск. Профессор, на борту этого корабля будут четверо лучших моих людей! Если что‑то не заладится, Вы услышите об этом от меня».
Леманн побледнел под железным взглядом.
Полковник Морис, мудрый тактик, вставил:
«Сэр, я хотел бы напомнить о пресс‑конференции. Наши корреспонденты уже, наверное, сидят, как на иголках. Я еще не разрешал давать никакой более подробной информации».
«Это необходимо, Морис? – недовольно спросил Паундер. – У меня сейчас другие заботы».
«Я бы советовал Вам это сделать, сэр».
Астромедик доктор Флипс кашлянул. Флипс отвечал за вопросы космической медицины и равным образом за состояние здоровья так называемых «риск‑пилотов».
Паундер вдруг ухмыльнулся.
«Ну хорошо, тогда ладно. Но только через видеопереговорную связь».
Морис был в ужасе. Стоящие вокруг техники ухмыльнулись. Это, как всегда, было типично для Старого.
«Сэр, ради Бога, люди ждут Вашего личного появления. Я обещал им это».
«Ну так возьмите свое обещание назад», – невозмутимо сказал Паундер.
«Сэр, они сотрут нас в передовицах в порошок», – пророчествовал начальник штаба.
«Успокойтесь. Включайте».
В пустом наблюдательном бункере ожили громкоговорители. На одном из телеэкранов появилась голова Паундера. Он надел на лицо свою воскресную улыбку и пожелал «по‑настоящему доброго утра», поскольку перевалило уже за ноль часов местного времени. Затем генерал взял официальный тон. Он не замечал злых лиц репортеров.
Кратко и сжато он объяснял:
«Джентльмены, то, что Вы в течение последних нескольких минут видите на телеэкранах Вашего бункера, – это трехступенчатая ракета, отдельные элементы которой содержат существенные новшества. Запуск будет осуществлен примерно через три часа, сейчас идут последние приготовления. Четверо риск‑пилотов пребывают в настоящее время пока еще в глубоком сне, щадящем нервы. Их разбудят только за два часа до старта».
Корреспонденты все еще оставались невозмутимыми. Пилотируемые космические полеты уже давно перестали быть редкостью. Глаза Паундера немного сузились. Он наслаждался предвкушением того, чтобы преподнести свой триумф неожиданным образом.
«Штаб космических исследований, с учетом накопленного опыта, отказался от того, чтобы осуществлять монтаж космического корабля на орбите спутника. Трудности и неудачи прежних попыток известны. Так что первая ракета для посадки на Луну стартует непосредственно отсюда. Корабль называется „Стардаст“. Начальником первой Лунной экспедиции является майор Перри Родан, риск‑пилот космического отряда, ему 35 лет, он астронавт и физик‑ядерщик, его смежная область – атомные реактивные двигатели. Его имя должно быть достаточно известно. Это человек, который впервые облетел Луну в качестве первого пилота космического отряда».
Паундер снова замолчал. Он с удовлетворением отметил возрастающий гул голосов.
Кто‑то призвал к порядку. В пустом бункере снова стало тихо.
«Большое спасибо, – сказал генерал. – Вы вели себя несколько шумно. Нет, пожалуйста, никаких вопросов. Это сделает мой офицер по информации сразу после запуска. Я могу дать только краткие сведения. Мое время ограничено. „Стардаст“ стартует с отборной командой из четырех человек. Кроме майора Родана, в экспедиции принимают участие: капитан Реджинальд Булль, капитан Кларк Дж. Флиппер и лейтенант доктор Эрик Маноли. Речь идет о военно‑научном специализированном экипаже. Каждый риск‑пилот имеет в кармане дипломы о законченном образовании по меньшей мере в двух областях. Это так называемая расширенная команда. Все имена, по‑видимому, известны. Эти люди – одни из лучших специалистов в западном мире. Они хорошо сработались в деловом и психологическом отношении, космос стал их второй родиной. Фотографии и другие данные о риск‑пилотах Вы также получите от офицера по информации».
Генерал Паундер, казалось, не имел желания осчастливить завороженных слушателей более продолжительной речью. Он уже снова посмотрел на часы.
«Прошу Вас, господа, Ваши вопросы напрасны, – перебил он гул голосов. – Вы получаете от меня факты, это все. „Стардаст“ оснащен для четырехнедельного пребывания на Луне. Утверждена программа исследований для наших людей. После удачной посадки с помощью телеуправления межпланетных автоматических станций без людей на борту мы идем сегодня на такой риск. Дай нам Бог не сделать ошибки. Конечно, Вы отлично знаете, что этот связанный с Землей запуск поглощает невероятное количество энергии, тем более, что последняя ступень должна собственными силами осуществить посадку на Луне и вновь подняться с ее поверхности. С помощью традиционных двигателей это было бы невозможно, по крайней мере, не с трехступенчатым кораблем таких относительно небольших габаритов».
«Технические данные!» – взволнованно выкрикнул кто‑то в передающий микрофон.
«Вы их еще получите, – сказал генерал. – Общая длина корабля составляет 91,6 м. Первая ступень – 36,5, номер два – 24,7 и номер три – собственно космический корабль – 30,4 м. Стартовый вес с полными баками, включая полезный груз – 6850 тонн. Полезный груз лунного корабля – 64,2 тонны. Однако, лунная ракета выглядит едва ли больше, чем обычные транспортные ракеты. Причина: только первая ступень имеет еще химические жидкостные двигатели. Ступени два и три впервые работают с реактивными ядерно‑химическими двигателями».
Это была вторая сенсация Паундера. Он невозмутимо продолжал:
«Ступень номер один работает на нашей лучшей химической горючей смеси. Речь идет о N‑триэтил‑боразане в качестве компонента горючего на базе бороводорода. В качестве окислителя действует азотная кислота, которая дает реакцию самовоспламенения при соотношении смеси 1:49. Коэффициент тяги составляет 180 процентов по сравнению с тягой прежнего гидразина.
Первая ступень достигает момента выключения своего ракетного двигателя при конечной скорости 10115 км/час на высоте 88 км. После этого она отделяется. Ступень номер два оснащена уже новым ядерно‑химическим двигателем, который с использованием наших новых молекулярно уплотненных сплавов функционирует при рабочей температуре реактора 3920 градусов Цельсия. Мы смогли очень хорошо разместить новые микро‑реакторы. Они работают на базе плутония. Свою чисто термическую рабочую энергию они отдают через рабочую среду камерам теплообмена или расширения. В качестве реактивной среды, которая в нагретом виде выпускается через сопла, мы применяем почти чистый, жидкий пара‑водород. После того, как мы смогли устранить потери испарения, жидкий водород оказался исключительно подходящим в качестве реактивной среды. Нужно было решить много проблем, которые не в последнюю очередь связаны с крайне низкой точкой плавления водорода. Жидкий водород закипает уже при –252,78 градусах Цельсия. Реактивный ядерно‑химический двигатель работает со скоростью истечения 10102 м/с. Это значение, которого ни при каких условиях невозможно было бы достичь с помощью химической реакции. Данные Вы получите позднее.
Джентльмены, «Стардаст» стартует в три часа. Он осуществит посадку вблизи кратера Ньюкомб, рядом с Южным полюсом Луны».
Точно в 1 час доктор Флипс стоял перед спящими мужчинами. Они отдыхали уже 14 часов под воздействием психонаркотина.
Флипс помедлил еще несколько секунд, пока с чувством неопределенного сострадания не прервал их вызванного наркозом сна с помощью противодействующего средства. С его помощью возвращались мысли, с его помощью просыпалось сознание и с его помощью на этих четырех мужчин должно было обрушиться все то, что изо всех сил хотелось бы отдалить от них.
Нервный, невыспавшийся, психически и физически усталый пилот был мало подходящим партнером бездушных вычислительных машин и высокомощных двигателей. Человеческое сознание должно оставаться ясным, поскольку только оно может в конечном счете гарантировать успех.
Доктор Флипс подождал. Рядом с ним стояли люди из его медицинской команды. Конечно, теперь на очереди были еще обычные испытательные обследования. Они потребуют около часа времени. Последний час принадлежит инженерам по оборудованию. Только за десять минут до старта людей допустят на борт «Стардаста». В Центре управления полетами им больше нечего было делать, кроме как лечь на контурные койки.
После старта тем более нельзя было расслабляться. Тут начинались испытания на прочность для тела и рассудка. Затем на смену приходило время мук в тесной утробе неистовствующего чудовища из улучшенной конструкционной стали и пластика.
Майор Перри Родан, шеф‑пилот Американского космического отряда, открыл глаза. Он почти мгновенно перешел от сна к бодрствованию.
«Вы сначала обработали меня? – спросил он. Это было скорее утверждением, чем вопросом. Доктор Флипс с явным удовлетворением констатировал четкую реакцию командира корабля.
«Точно по плану, сын мой», – подтвердил он спокойно.
Медленно, глубоко дыша при этом, риск‑пилот выпрямился. Кто‑то снял с него тонкое, дыхательно‑активное одеяло. На Родане было свободного покроя, похожее на рубашку одеяние для сна.
Родан пробормотал проклятие в адрес странной одежды, что заставило мужчин усмехнуться.
«Если бы у меня были такие же красивые икры, как у Вас, док, это еще могло бы мне понравиться», – сухо констатировал Родан. Его глаза сияли. Тем не менее узкое, худое лицо оставалось почти без выражения.
Какой‑то храп заставил Родена обернуться. С интересом наблюдал он «маневр просыпания» его трудного ребенка, который наравне с ним уже однажды облетел вокруг Луны. Для Перри Родана по‑прежнему оставалось загадкой, как такого толстощекого великана с нежной, как у новорожденного, кожей и красными, словно у измученной уборщицы, руками занесло в тесную кабину межпланетной станции.
Капитан Кларк Дж. Флиппер, ученый‑специалист в области астрономии и математики, вторая специальность – физика, просыпался с большим шумом.
«Мой сын уже появился? – прогремел голос Флиппера. – Как с этим, док? Вы позаботились о моей жене?»
Доктор Флипс уныло вздохнул.
«Послушайте, сын мой, если Вы считаете свою жену анатомическим чудом, это Ваше дело. Во всяком случае, у Вас есть еще добрых три месяца. Если Вы до этого еще раз спросите меня, то…»
«Это могло бы случиться, а? – перебил безбородый великан. – Факторы неопределенности в математически нестабильных схемах человеческого тела исчисляются миллионами».
Третий мужчина, лейтенант доктор Эрик Маноли, врач и геолог, был самым незаметным, спокойным и, по‑видимому, также самым сдержанным человеком в отряде.
Проснувшись, он кратко поприветствовал всех. Его взгляд упал на часы. Конечно, доктор Маноли следовал неписанному закону риск‑пилотов, который ясно и просто гласил:
«Никогда не говори о старте, пока это не будет необходимо. Ты выспался, чтобы дать разрядку мозгу и телу. Не уменьшай хорошего воздействия тем, что, как тебе кажется, ты должен мгновенно заняться серьезными делами».
Это была очень простая формула. Она себя оправдывала.
«Все о'кей, Эрик?» – допытывался Родан. – Как я вижу, твоя огромная борода совершенно не реагирует на снотворные наркотики».
«Наследие моих итальянских предков, – огорченно кивнул Маноли. – А что с Булли? Парень дрыхнет как сурок».
Капитан Флиппер повернулся на койке. Его правая рука опустилась на хорошо упитанные плечи некрупного, коренастого мужчины с очевидной склонностью к полноте.
Однако, тот, кто был знаком с капитаном Реджинальдом Буллем, знал, что упитанность его плеч складывалась в основном из мышечного мяса, а не из жира. Во всяком случае, «Булли» лучше перенес положенные 18 граво в большой центрифуге, чем маленький, жилистый Маноли.
«Дубина!» – послышалось из пенорезиновой подушки. Широкое, большое лицо с многочисленными веснушками выглянуло из наволочки. Голубые глаза щурились на Флиппера.
«Я уже час, как проснулся, – утверждал Булли. – Для такого мужчины, как я, доза снотворного была явно мала».
«Конечно, – кивнул Родан. – Я удивляюсь твоему терпению. Чтобы не мешать нам, ты, наверное, дышал тише, чем египетская мумия».
«Он получит орден», – вмешался Флиппер. Фыркнув, он свесил свою тяжелую голову с плоской койки.
«Страдающие люди и будущие отцы проходят вне очереди» – подчеркнул он. – Я вообще хотел бы знать, что у нас еще можно обследовать».
Неожиданно Флиппер замолчал. Смущенно посмотрел на командира корабля. Он чуть не нарушил неписаный закон. Родан пропустил это мимо ушей. Подчеркнуто спокойно он сказал:
«Начните с бэби, док. Наше кровообращение вроде бы в порядке. Но только повремените с нейтрализационными шприцами».
Перри Родан весь ушел в себя. Он ощущал мучительное беспокойство. Кажущаяся бессмысленной болтовня мужчин была ничто иное, как попытка самоуспокоения.
Только не говорить о старте. Однако, мысли Родана опережали время. Полет на бешеном газовом луче ядерно‑химической атомной ракеты, казалось бы, не отличался от запуска обычного корабля в том, что касается возникающих сил инерции.
Однако, кое‑что было совсем иным. Настоящие трудности крылись в трудно контролируемых глубинах сознания. Было страшно. Никто никогда этого не оспаривал; но эти люди могли преодолеть страх. Только это было важно.
Родан внимательно и незаметно наблюдал. Возможно, Кларк Флиппер был немного беспокойным. Он слишком часто думал о будущем ребенке. Если бы это зависело от Перри Родана, он бы на сей раз оставил Флиппера дома. Но тщательно подобранную команду нельзя разбивать. Чужого пилота‑испытателя нельзя было так просто включить в команду. Он мог бы не вписаться в нее.
Поэтому Родан примирился с участием Флиппера. Других забот с экипажем в настоящее время не было.

2.

Контурные койки представляли собой гидро‑пневматически управляемые совершенные конструкции, автоматические регуляторы которых тотчас выравнивали любое изменение веса.
Во время запуска первых пилотируемых межпланетных станций пилотов вместе с космическими костюмами укладывали на контурные койки. В какой‑то мере мужчины были даже вынуждены дополнительно одевать гермошлемы с прозрачными стеклами. Конечно, при высоких нагрузках нажима всегда бывали небольшие травмы. Самый прискорбный случай в истории пилотируемых полетов в космос произошел при монтаже спутника. Не совсем плотно сидящий гермошлем стал причиной перелома шеи при стартовом ускорении 11,3 граво.
Перри Родан никогда не стартовал в космическом костюме. Это была привилегия, которую он распространил на свою команду. Техники по‑прежнему рассматривали это как риск. При малейшей трещине внешнего корпуса корабля это привело бы к взрывоопасному падению давления.
Родан, однако, имел богатый опыт. Его кабины никогда не встречались с метеоритами и никогда не давали трещины в результате механических стартовых сил.
Итак, четверо мужчин лежали в своих нежноголубых форменных комбинезонах на контурных койках. Космические костюмы висели наготове в специальных держателях. Тем самым Родан избавил людей от мучительной нагрузки, по меньшей мере, от ушибов и болезненных нажимов.
Контрольные включения закончились. Снаружи на земле, на расстоянии более 85 м, уходили последние техники. Они еще раз проверили стабилизирующие анкерные крепления первой ступени.
Капитану Буллю, инженеру, специалисту по атомным реактивным двигателям, а также по электронике, потребовалось больше времени для проверки своих измерительных приборов, чем Родану для стартовой и телеуправляемой автоматики.
Стрелки специальных часов перескочили на следующую цифру. Было три часа одна минута. Через минуту будет дан старт.
Родан повернул голову. Это было немного мучительно, поскольку он был весь опутан сервоавтоматикой с пенопластовым покрытием.
«У вас все о'кей?» – спросил он. Флиппер и д‑р Маноли разместились позади двух главных коек. В данный момент им нечего было делать. Кабина была узкой, полностью загруженной бесчисленными кабельными стренгами, эластичными трубопроводами и встроенными ящиками с приборами. Под центральным щитом управления имелся крошечный бытовой отсек с миниатюрной кухней и сантехнической установкой. Больше места для четырех риск‑пилотов предоставить было нельзя. Оба отсека находились вплотную под острой носовой частью ракеты.
Под ней же находилось хранилище для заложенного туда полезного груза. Входа в другие отсеки мужчинам следовало по возможности избегать. Позади изолированных резервуаров с жидким водородом размещались насосные установки и дополнительная генераторная станция. Толстая, защищающая от облучения перегородка означала практически конец «здоровой зоны». За ней находился скоростной плутониевый реактор, преобразователь для получения рабочего тока и чудовищно эффективные камеры расширения со своими подводами высокого давления, термозмеевики и системы охлаждения. В них подавался для расширения выпаренный водород.
«Стардаст» имел единственное основное сопло наряду с четырьмя малыми, поворотными регулирующими соплами. Полная тяга силовой установки составляла до 1120 тонн при скорости излучения 10102 м/с.
Ответом на вопрос Родана был смех. Все они прислушивались к скрипучему голосу «счетчика». Настала последняя минута. Они слышали это много раз, но никогда это не вызывало у них особого волнения.
Но сейчас и это было по‑другому. Мысль об атомном реактивном двигателе стала кошмарным сном.
«…восемнадцать – семнадцать – шестнадцать – пятнадцать…»
Родан придвинул микрофон еще ближе к губам. Его взгляд сосредоточился на показаниях приборов. Повернутые приборные щитки висели прямо перед глазами.
«Последнее сообщение „Стардаста“ Центру управления полетами», – раздался его голос из громкоговорителей. Его было слышно везде, в том числе и в бункере для прессы полигона Невада.
«На борту все в норме. Прерываем связь до прекращения работы ракетного двигателя ступени номер один. Конец!»
«…три – два – один – ноль – старт!»
Все было, как всегда. Они знали, что корпус космического корабля, несмотря на всю амортизацию, был резонансным корпусом. В этом плане даже многоступенчатая конструкция ничего не меняла.
Они слышали клокотание и шипение турбонасосов глубоко внизу в чревообразной утробе первой ступени. Затем первый прерывающийся гул раннего зажигания, сразу за которым последовал адский шум реагирующих веществ.
N‑триэтил‑боразан – горючее вещество – смешался с окислителем действующей азотной кислоты. В 42 больших камерах сгорания первой ступени начался химический процесс невероятной мощности.
Раскаленные до бела языки пламени рассеивали мрак ночи. Ударная волна зажигания взвыла в бесконечном пространстве, пока ее не подавил оглушительный рев гигантского комбинированного двигателя.
«Стардаст» стартовал с точностью до доли секунды. Спокойное, величественное скольжение ввысь превратилось в дикий рывок, устрашающий крен верхней трети. Это был самый опасный момент старта. Это была длящаяся секунды борьба автоматики и двигателя за стабилизацию пока еще почти неподвижного тела.
И вот из бегущих диаграмм телеуправляемого электронного мозга стало ясно, что поворотные управляющие камеры сгорания мгновенно воспрепятствовали угрожающему процессу релаксации.
Возгласы корреспондентов потонули в грохочущем шуме.
В бункерах не сразу можно было разобрать слова. Тот, на ком были звуконепроницаемые изолированные наушники, был обречен на глухоту.
Затем «Стардаст» пришел, наконец, в движение. После секундной задержки и вибрирования сразу после взлета последовал стремительный рывок титана.
С бесконечно нарастающим шумом «Стардаст» устремился в ночное небо. Резкий раскаленный поток его больших камер сгорания больше не мог поглощаться газоотводной шахтой. С невероятной силой частицы ударяли в материал стартового стола, били по бетонной обшивке площадки, оттолкнувшись от которой, они вновь с силой направлялись вверх.
Еще несколько мгновений телекамеры показывали раскаленный до бела огненный шар стартующего гиганта. Наконец окончательно стабилизировавшись, он устремился вертикально вверх, пока его горящий столб газа не превратился в маленькую, пока еще видимую, точку света, которая, наконец, исчезла в звездном небе.
В громкоговорительной установке что‑то щелкнуло. На большом телеэкране появилось лицо Паундера.
«"Стардаст" стартовал согласно плану в три часа две минуты, – сообщил он спокойно. – Никаких особых происшествий, все нормально. Вы сможете слышать радиотелефонное сообщение пилотов. Скоро предстоит отделение первой ступени. Максимальное конечное ускорение составляет около 9,3 граво. Это для Вашего сведения. Примерно через три минуты „Стардаст“ войдет в диапазон зонда космической станции. С этой минуты Вы снова сможете беспрепятственно видеть корабль и проследить отделение ступени номер два. Я еще раз обращаю Ваше внимание на то, что Вы сможете покинуть здание полигона Невада только тогда, когда „Стардаст“ благополучно осуществит посадку на Луне. На сей раз мы планируем некий сюрприз. Это все. Конец!»
«Еще несколько секунд до отделения первой ступени», – прогремел голос техника из громкоговорителей центральной станции управления. – Функционирование безупречное, никаких отклонений… два… один… контакт!»
Электронная автоматика сработала точно.
Из громкоговорителей дистанционной передачи шумов поступил акустический сигнал произведенного отделения ступени.
На телеэкранах слежения радарного рельефного зонда вдруг стали заметны два различных тела. Вспомогательная станция управления для посадки стартовых ступеней взяла на себя телеуправление отделенной частью ракеты.
У экипажа «Стардаст» было восемь секунд для так называемого «интервального отдыха». Электронный мозг уже готовился к зажиганию двигателя второй ступени.
Перри Родан доложил обстановку. Его голос звучал несколько сдавленно.
«Говорит Родан. Никаких отклонений. Показания в норме. Вибрации в граничных значениях. Экипаж готов к зажиганию второй ступени. Конец».
Больше ему нечего было сказать. Этого было достаточно для ученых и техников наземной станции.
В свободном полете «Стардаст» устремился навстречу космосу. Родан бросил быстрый взгляд вокруг. Реджинальд Булль, кажется, был в норме. Флиппер и Маноли тоже хорошо перенесли 9,3 граво.
Теперь на очереди был атомный двигатель второй ступени. Родан почувствовал, как увлажнились его ладони.
Его сознание не улавливало никаких необычных шумов. На несколько мгновений стало тихо.
Затем последовал внезапный рывок, сопровождаемый пронзительным ревом, который, казалось, сотрясал каждую отдельную молекулу вещества.
Через несколько мгновений ускорение выросло на восемь граво. Вместе с этим начались тяжелые нагрузки, для нейтрализации которых пока еще не было средства. Родан чувствовал стабилизирующее действие сильного сердечно‑сосудистого средства. Тело еще выдерживало, только дышать стало мукой. Из‑под полуопущенных век, не в силах даже пошевельнуть пальцем, он уставился на контрольные телеэкраны.
Казалось, прошла вечность, прежде, чем ставшее убийственным прижимающее усилие на семь секунд не вернулось к нормальному значению в один граво. Эта была строго запланированная небольшая пауза для отдыха.
Родан прохрипел в микрофон свое «Все в порядке!.» Ответа он не понял. Лишь его глаза отметили мелькнувший световой символ. Затем последовало второе интервальное ускорение от ступени номер два. Ее запас отбрасываемой массы еще не был исчерпан.
Через три секунды после второго тягового зажигания была преодолена вторая космическая скорость. Указатели скорости показывали 11,5 км/с.
При 20 км/с вторая ступень достигла момента выключения своего двигателя. Отделение произошло так внезапно, что наступившая невесомость подействовала, как удар молота.
Мужчин дернуло вверх и прижало широким ремнем контурной койки.
Родан на несколько мгновений потерял сознание. Когда он снова открыл глаза, они уже давно находились в открытом космосе.
Большой разворот в 43 градуса был уже позади. Далеко за ними, не видимая более на телеэкранах, вторая ступень с помощью наземного контроля вошла в плотные слои атмосферы. К этому времени «Стардаст» уже пересек круговую орбиту космической станции, которая находилась в свободном падении в 3250 км от поверхности Земли.
Итак, у них было несколько минут для отдыха. Теоретически конечная скорость корабля была вполне достаточна для того, чтобы высвободить его из притягивающей грависферы Земли. Теоретически можно было держать курс на любую точку Вселенной.
Однако, между теорией и практикой пролегала огромная пропасть. Так, земную силу тяжести можно было в принципе преодолеть, но она, как и прежде существовала и пыталась тормозить полет космического корабля.
Простой дальнейший полет также еще не был полностью подготовлен. Были необходимы многочисленные маневры, даты которых еще не были утверждены. Следовало просчитать и выровнять отклонения от курса. Разницу между теоретическими граничными значениями скорости также нужно было уточнить.
Контурная койка Родана сложилась по обоим шарнирам. Получилось мягкое кресло. Его основа повиновалась каждому движению.
Реджинальд Булль выругался, чтобы дать себе разрядку. Капитан Флиппер кашлянул. В уголках его рта засохла спекшаяся кровь.
«На этот раз было покруче, чем раньше, – сказал Родан хрипло. – Они довели нас в последние секунды до 25,4 граво. Так что мы пробились через опасный радиационный пояс. Филипп, что с тобой?»
Кларк Дж. Флиппер побледнел. Здоровый румянец его щекастого лица исчез.
Он скривил губы и простонал:
«Мне следовало выйти прежде, чем я успел наделать глупостей. У меня еще при семи граво язык оказался меж зубов. Каждому слушателю академии прежде всего разъясняют, что он должен по возможности избегать этого. И именно я…»
Он пожал плечами и замолчал. Его лицо было искажено болью. Родан изучающе посмотрел на него.
Магнитные подошвы Булля лязгали о металлическую фольгу покрытия пола. Шатаясь, он пытался обрести равновесие. Пока двигатель «Стардаста» молчал, команда была в невесомости. Без единого слова, гремя магнитными подошвами, Булли тяжело сделал несколько шагов по направлению к Маноли.
Взяв в руку пульс доктора Маноли, он с облегчением кивнул.
«О'кей, – кратко констатировал он. – Он снова здесь. Пульс работает, как часы. Покажи язык, Флипп. Давай, открой рот».
Изо рта хлынула темно‑красная кровь. Тут нужен был доктор Маноли. Когда командир корабля сдвинул вправо регулятор громкости радиотелефона и неясные шумы стали, наконец, более отчетливыми, доктор Маноли проснулся.
Родан услышал тихое шипение гидропневматики. Койка Маноли превратилась в кресло. Секунду спустя он уже стоял рядом с Флиппером.
«Тебе повезло, – сказал врач. – Язык только надкушен. Мне нужно десять минут, лучше двенадцать. Идет?»
«Идет. Начинай. Булли, возьми новые значения с главных автоматических устройств на магнитную ленту. Я хочу сделать контрольный расчет. Нужно сдвинуть программу на двенадцать минут. Передай мне корректировочные расчеты. Я думаю, мы сможем ликвидировать эту потерю примерно четырьмя секундами полной тяги».
Мгновения спустя его лицо выплыло на огромных телеэкранах наземной станции. Паундер, нервно стоящий перед микрофоном, облегченно вздохнул.
«Стардаст» – полигону Невада, – громко пронеслось по главному коммутационному пункту. – Капитан Флиппер слегка ранен. Рана от укуса на языке. Маноли сейчас останавливает кровотечение. Рану можно заклеить и быстро заживить с помощью плазменного концентрата. Мне нужно двенадцать минут сдвига программы. Конец».
Паундер выпрямился. Его взгляд, брошенный в сторону профессора Леманна, сказал все. Ученый кратко кивнул. Это возможно. Такие осложнения всегда принимались на полигоне Невада в расчет.
Электронный мозг начал работать. Несколько секунд спустя откорректированные значения были готовы. Они были автоматически переданы на «Стардаст» с помощью антенны направленного излучения.
Перед Реджинальдом Буллем засветилась диаграмма. Автоматические вычислительные устройства «Стардаста» зарегистрировали прием. Практически в этот момент стали ненужными множество тщательно просчитанных результатов. Новые данные поступали в помещение в виде радиосигналов. Огромный труд по планированию полета был сведен на нет за несколько минут и теперь предстояло иметь дело с совершенно новыми величинами.
Булли ввел полученные основные данные в тастатуру. Родан взял на себя остальные обычные сообщения о космическом излучении, результатах измерений, значениях температур, давлении кабины и состоянии здоровья.
Маноли нужно было еще только одиннадцать минут. Тогда Флиппер снова будет в порядке. Глубокая рана языка была тщательно заклеена.
С выражением смущения в глазах он посмотрел вокруг себя.
«В следующий раз держись за большой палец, бэби, – сказал Родан. – Он выдержит больше».
Кресла, щелкнув, вернулись в прежнее положение. Сразу вслед за этим взревел ядерно‑химический атомный реактивный двигатель, который точно в таком же исполнении так превосходно сработал внутри второй ступени.
Повторился дикий рев и жесткий рывок. Значение поднялось, однако, только до 2,1 граво; нагрузка, которая не была трудной ни для Родана, ни для других мужчин.
На пылающей струе нагретого до высокой температуры газообразного водорода космический корабль устремился дальше во Вселенную.
Родан прислушался к шуму атомного реактивного двигателя. В вакууме, вплотную к хвостовой части корабля, повисло бело‑голубое светящееся газовое пламя. Это был доведенный до расширения в атомно нагреваемой камере расширения жидкий водород.
Наполнителя реактора хватало на один год. Вот только с реактивной средой следовало обходиться значительно осторожней. Запас был ограничен. Если резервуары опустеют и больше нечего будет выбрасывать, атомный реактор остановится.
Пока Родан, тяжело дыша, отдыхал на контурной койке и через точно отмеренные промежутки времени передавал свои краткие сообщения на космическую станцию, он невольно думал об этом вновь созданном двигателе.
Нужно еще выбрать обходной путь через реактивную среду, чтобы достичь необходимой тяги. Будет ли когда‑нибудь создан чистый атомный реактивный двигатель? Мощный мотор, возможности которого будут приближаться к скорости света?
Родан с трудом усмехнулся. Реджинальд Булль, казалось, был поглощен теми же мыслями. Он вдруг тяжело задышал.
«Флиппи, как ты? Выдерживаешь? Это продлится еще несколько минут. На пять секунд мы дойдем до 8,4 граво. О'кей?»
«О'кей, – пропыхтел великан через бортовое переговорное устройство. Его дыхание звенело в трубках наушников. – Все о'кей. Слава Богу, мы в пути! Когда‑нибудь я расскажу об этом моему сыну. Он сделает большие глаза, круглые и блестящие, как полированные мраморные шарики».
Флиппер в изнеможении замолчал. Тренировка и выносливое тело позволяли еще совершенно четко говорить при нагрузке свыше двух граво. Этим мужчинам было такое под силу. Только доктор Маноли отказался от этого. Зато некое подобие улыбки выдало его чувства.
Да, они были в пути. Старт позади. То, что еще предстояло, было скорее делом рассудка и молниеносной реакции. Ужасные перегрузки кончились. Земля осталась позади, этот огромный, зелено‑голубой шар со своими морями, континентами, нагромождением заоблачных гор и миллиардами людей.
Они могли чувствовать себя выше земного существования.
Но они еще не там! Они еще не осуществили посадку и не стартовали в обратный путь.
На сей раз они должны не облететь вокруг Луны, а высадиться на нее. Это делало задачу такой трудной и опасной.
После того, как жесткие интервалы давления тормозного ускорения были позади и «Стардаст» со слегка увеличивающейся остаточной скоростью в 3,5 км/сек был выведен на рассчитанную круговую орбиту Луны, Родан отдал приказ надеть космические костюмы.
Когда «Стардаст» под телеуправляемым контролем большого компьютера космической станции планомерно устремлялся на становившиеся все меньше траектории вокруг Луны, на экипаже были надеты относительно легкие и все же имеющие чудовищный вид одеяния. Они обладали абсолютной прочностью при сжатии, были герметичны, имели автономное энергоснабжение, кондиционер, подвод кислорода и прозрачный шаровой шлем из прочного, как сталь, пластика.
Родан закрыл даже прозрачный шаровой шлем. Только клапаны справа и слева от съемных бортов были еще открыты, чтобы мужчины могли вдыхать воздух кабины. Встроенная автоматика тотчас закрыла бы клапаны, если бы внешнее давление опустилось ниже нормального значения.
Таким образом, Родан сделал все, чтобы до минимума свести шансы несчастного случая.
«Стардаст» летел хвостовой частью вперед, чтобы сопло двигателя могло приводить свою тягу в действие против направления движения. Траектория полета вела от полюса к полюсу. Поэтому корабль исчез из зоны действия телеуправления, как только скрылся за недосягаемой для радиоволн обратной стороной Луны. Там бортовая автоматика взяла на себя управление процессом, который после пятого замедляющего эллипса должен был привести к посадке.
Этот пятый виток как раз и осуществлялся. Над видимой передней стороной спутника взошло солнце долгих лунных суток, одних из множества. Обратная половина шара на 60 процентов уже была погружена в темноту.
Только радары‑рельефные зонды передавали чистое изображение разорванной поверхности. Оно едва отличалось от известной передней стороны, однако, это были давно известные факты. В этом отношении Луна не скрывала больше никаких секретов.
Затем они вновь вынырнули из Лунной тени. Ее высота едва составляла 90 километров, скорость полета была снижена путем коротких тормозных импульсов до 2,3 км/с.
Робот‑регистратор начал резко свистеть. Излучатели космической станции уже вновь поймали корабль. Автоматика Центра управления полетами «Стардаста» получила новые указания. Булли включил контакт для сепаратной обработки данных.
На рельефном телеэкране ракета была видна в виде зеленой точки. Она скользила точно по предписанной линии посадочной траектории. Конец находился вплотную к Южному полюсу Луны, недалеко от кратера Ньюкомб. Красный кружок означал место посадки. Речь шла о плоской, явно каменистой местности, которая должна была предоставить большим посадочным тарелкам корабля хорошее посадочное место.
Точно так же четко, как сигналы управления автоматики, был слышен и голос руководителя проекта. В результате большого удаления между сообщениями возникли промежутки в несколько секунд. Ультраволнам, летящим со скоростью света, также требовалось некоторое время, чтобы преодолеть это расстояние.
Все еще с большой скоростью «Стардаст» прошел над западными отрогами Моря Нубиум. Прямо оттуда выплыл огромный кратер Вальтера. Больше ничего не было, вплоть до места посадки.
«Наземный контроль, говорит генерал Паундер, – прозвучало среди шумовых помех из громкоговорителя. – Вы достигнете точки Вашего разворота через 72 секунды. Подача сигналов осуществляется с учетом перекрываемого радиоволнами удаления. Мы пока отключаемся, чтобы избежать помех. Мы хорошо видим Вас на телеэкранах зонда. Прием нормальный, никаких помех. Главное автоматическое устройство телеуправления заработало. Мы отлично доставим Вас на грунт. Выпускайте посадочные ноги. Прошу докладывать об исполнении. Я больше не отвечаю. Желаю удачи – до посадки – и не сдавайтесь. Конец».
Родан отключился. Выдвинулись четыре телескопические ноги «Стардаста», отходя при этом под углом в 45 градусов от обшивки корабля. Шире и шире растягивала гидравлика длинные, многократно укрепленные подкосами трубы. На нижних концах развернулись опорные тарелки с контактной поверхностью по четыре квадратных метра на каждую.
Вскоре после этого они достигли контактной точки. «Стардаст» находился еще на авиалинии рельефной карты. Небольшие отклонения были скорректированы.
«Готово, есть контакт», – выдавил Булли. Это был момент, от которого, собственно, зависело все. От него зависело плановое осуществление посадки.
Неожиданно раздался резкий звук в регистрирующем приборе. Это поступил сигнал.
Двигатель активизировался. Это была короткая, но зато исключительно жесткая противотяга в двенадцать граво, которая заглушила остаточное движение корабля на следующие 50 процентов.
Когда это миновало и наступила рассчитанная корректирующая пауза, мужчины тяжело перевели дыхание. При следующем тормозном толчке должен был произойти разворот на 60 градусов, после этого – точное вертикальное выравнивание хвостовых сопел относительно поверхности грунта.
Когда и это будет позади, корабль должен стоять над точкой приземления и осуществить посадку на собственной газовой струе. Со скоростью падения максимум четыре метра в секунду. Таково было предписание.
В мозгу Родана с быстротой молнии пронеслись отдельные данные. Все произошло так быстро, так безошибочно. Ну, а поскольку он находился в хрупком устройстве, то сразу понял всю невероятную сложность момента.
«Стардаст» начал падать в пологой параболе. Гравитация Луны стала вдруг сильно ощутимой. Настало самое время для разворота. Сопла камеры расширения нужно было направить назад.
«Еще три секунды… две… одна… контакт», – прокричал Булли.
Контакт произошел, но с таким ревом, словно рядом с ракетой стояла станция мощностью в 1000 киловатт.
Шумы волной неслись из контрольных громкоговорителей. Ультравысокий свист и звон разрывал уши мужчин. На долю секунды взгляд Реджинальда Булля стал бессмысленным. Потом его широкое лицо перекосилось от боли.
Реакция Родана была молниеносной. Правой рукой он схватился за аварийный выключатель. Защелкивающиеся магнитные пояса приковали мужчин к их откидывающимся сиденьям.
Все услышали предупредительный сигнал автоматики. Встроенный электронный мозг «Стардаста» сообщал о неполадке. Вспыхнувшие лампы подтвердили, что ожидаемый разворотный сигнал наземной станции телеуправления не прошел. Даже если бы машина не умела думать сама, то и она после осуществленных с невероятной быстротой расчетов установила бы, что налицо огромная опасность.
Уже загорелись диаграммы.
«Отклонение! – закричал Булли. – Нет сигнала зажигания. Мы пропускаем точку посадки. Помехи мешают приему сигналов телеуправления. Откуда они поступают? Они лежат как раз на нашей частоте!»
Родан отказался от того, чтобы в данной ситуации раздумывать над этим. Ярко освещенная восходящим солнцем поверхность Луны стремительно приближалась. Он сделал то, что должен был сделать командир корабля в таком случае.
Это было быстрое рефлексивное движение, заставившее его переключить встроенный в подлокотник главный выключатель. Тем самым «Стардаст» выходил из‑под наземного контроля телеуправления.
Рев в контрольных приборах смолк. Вместо этого затрещал звонок. Раздался звук магнитной ленты устройств автоматического управления.
«Центральный мозг принимает на себя посадочную автоматику. Расчеты идут, окончены. Вводится режим посадки, аварийный сигнал QQRXQ с наибольшей силой передачи послан на канал 16. Посадка начинается».
Это было все, что проговорил техник на ленту перед запуском.
Это был всего лишь акт отчаяния; спуск ставшего беспомощным корабля во что бы то ни стало. Попытка полета была на этой стадии уже невозможна. Грунт был слишком близко, скорость падения вновь возросла более, чем на 2 км/с, а необходимый разворот занял бы слишком много времени. Это была вынужденная посадка – совершенно все равно, лежала ли под огнедышащим хвостом «Стардаста» плоская поверхность или вал кратера с острыми верхушками скал и отвесными склонами.
Поворотные сопла так резко развернули ракету, что ее словно ударом вынесло в вертикальное положение. Ее носовой конус был устремлен теперь в темноту звездного неба. Гироскопы взяли на себя задачу по стабилизации положения. Кто‑то вскрикнул.
Родан больше не давал приказов и указаний. Они не имели бы смысла. Ни один человек не смог бы тут ничего сделать, даже Родан, который был известен как «мгновенный переключатель».
Необходимые расчеты и переключения смогла бы теперь выполнить только автоматика. Мозг любого человека был бы в этом случае бессилен.
На телеэкранах забортного наблюдения появились зубчатые края вала. Нижний экран сверкал яркой белизной. Там неистовствовала мощь расширяющихся газов.
Булли что‑то крикнул. Это был скорее беспомощный хрип, и было удивительно, что он еще смог выдавить его при 16 граво.
Затем они услышали рев и треск. Еще один удар вдавил их в пневмосиденья. В кабине что‑то затрещало, некоторые детали арматуры лопнули.
Колебания еще не улеглись, но вдруг настолько неожиданно стало тихо, что измученное сознание почти не прореагировало на это.
На маятниковом измерителе мужчины увидели, что корабль установился в вертикальное положение, словно штырь. Потом они услышали треск и щелканье во всех соединениях кабины. Высоконапряженные детали возвращались в термодинамическое равновесие.
Над Перри Роданом зажглась зеленая лампочка.
В тишине раздался пронзительный истерический смех.
«Капитан Флиппер!»
Голос Родана звучал негромко, но властно. Звуки оборвались.
Когда Флиппер затих, жесткие складки на лице Родана распрямились. В светлых глазах командира корабля появилось мягкое выражение.
«О'кей. Флипп, забудь это».
Его взгляд еще раз упал на зеленую лампочку. Ее свет успокаивал. Автоматическое устройство Центра управления полетами подавало таким способом безмолвный сигнал: ракета стояла и, кажется, почти без повреждений.
Булли слабо улыбнулся. Его разум, казалось, еще отказывался принять этот очевидный факт. Доктор Маноли, как всегда, молчал.
Перри Родан неприятно разочаровал мужчин. Само собой разумеется, они ожидали теперь слов об успешной вынужденной посадке, конечно же, ждали! Каждый нормальный человек отреагировал бы подобным образом, даже если бы это было сделано в форме короткого тяжелого вздоха.
Родан реагировал иначе.
«Флипп, ты должен сейчас же установить, где находится неизвестный передатчик помех. Материалы на магнитных лентах центрального мозга. Я хотел бы проверить, насколько ты хороший математик».
Это было все. Больше он ничего не сказал.

3.

Маленького, живого человека с моложавым лицом и большой лысой головой звали Аллан Д. Меркант. Чисто внешне его сразу же узнавали по редкому венчику волос, золотистый цвет которого был пронизан на висках светлым серебром.
Аллан Д. Меркант принадлежал к тем натурам, которые убирают с садовых дорожек дождевых червей, гусениц и улиток, чтобы эти живые существа не были растоптаны. Это было исключительной чертой Мерканта. Со служебной точки зрения Меркант был сильным лицом, остающимся в тени. Он являлся шефом Международной контрразведки, одной из организованных НАТО секретных служб с официальным названием «International Intelligence Agency».  Меркант подчинялся только Генеральной ассамблее НАТО. Он состоял в тесном контакте с национальными службами контрразведки и разведки.
Когда он в сопровождении пожилого мужчины вошел в конференц‑зал, раздался приглушенный шепот.
Генерал Паундер, начальник космического отряда, познакомил присутствующих друг с другом. Речь шла о секретном заседании на 16‑м этаже Департамента космоса в Вашингтоне.
Аллан Д. Меркант тотчас же заговорил о своих проблемах.
Он показал на стопку газет в конце длинного стола.
«Джентльмены, о нашей неудаче нам незачем больше говорить. Я понимаю, генерал, что Вы не могли бесконечно задерживать корреспондентов на полигоне Невада. И без того уже поступило несколько веских жалоб, которые полковник Каатс все‑таки уладил!»
Пожилой мужчина со свой стороны задумчиво кивнул. Каатс был из Федеральной криминальной полиции. Он исполнял обязанности шефа спецотдела «Внутренняя контрразведка».
«Гораздо большее беспокойство вызывают различные газетные сообщения и телерепортажи. Судя по ним, наш „Стардаст“ не только пропал, но и вообще разбился. Были частично даны такие подробности, что мы с опаской спрашивали себя, насколько высока в них доля правды. Еще более важными представляются мне источники этих данных. Это только для Вашего сведения. Мы проанализировали ситуацию. – Меркант задумчиво посмотрел на часы. – „Стардаст“ пропал менее, чем 24 часа назад. Будем думать о том, что надежда еще есть. Меня интересует Ваше мнение о передовицах нескольких ведущих газет, в которых коротко и ясно утверждается, что был пойман аварийный сигнал Вашего космического корабля. Речь идет о коротковолновом сигнале QQRXQ, который согласно коду космического отряда означает то же, что приложение силы, запланированные помехи телеуправления и начало падения. Если это так, то попрошу о более подробных данных».
Аллан Д. Меркант дружески кивнул, потом сел. Генерал Паундер устало поднялся. Его лицо было морщинистым и осунувшимся. Голос звучал надтреснуто.
«Они правы. QQRXQ соответствует этим понятиям. Для нас остается загадкой, каким образом некоторым журналистам удалось добраться до кода. Я подключил нашу службу безопасности. К сожалению, пока безрезультатно! В то же время прием коротковолновых сигналов не так уж удивителен. Некоторые крупные станции были настроены на южную полярную область Луны. Мы просили крупные обсерватории о поддержке. Этим путем могло кое‑что просочиться, однако, это не объясняет, откуда известен смысл кода QQRXQ. Больше мне нечего об этом сказать».
«Оставим это. Как на самом деле обстоят дела с Вашим кораблем? Вы считаете возможным сознательное создание помех Вашему телесигналу? Как объяснили мне специалисты, это могло быть осуществлено исключительно радиостанцией, установленной на Луне».
Паундер опустил голову. В его глазах светилась бессильная ярость. «Да, это так. Нет никакой другой возможности, как бы нелепо это ни звучало. За прошедшие 24 часа мы перепроверили наши приборы. Они в безупречном порядке. Нет ни одного вышедшего из строя. Мы пришли к двум окончательным выводам, сэр».
Паундер огромным носовым платком вытер вспотевший лоб. Тяжело дыша, он продолжал:
«Или майор Перри Родан дал неверный кодовый сигнал, или приемники „Стардаста“ действительно были выведены из строя сильной гетеродинной радиопередачей. Что касается майора Родана, мы считаем невозможным, чтобы с этим человеком могла произойти подобная ошибка. Кроме того, наши расчеты однозначно доказывают, что ракета вышла из‑под телеуправления в решающий момент. С учетом известного угла падения, гравитации Луны и массы корабля, она должны была опуститься на грунт примерно в 60–70 км за полярной областью. Вполне возможно, что речь идет просто об аварийной посадке. Могла произойти и катастрофа. Этого не знает никто».
Светлые глаза Мерканта сузились. Полковник Каатс откашлялся. Данные совпадали с расчетами контрразведки.
«Принято, генерал, – протянул Меркант. – принято, приборы корабля действительно были повреждены: какой вывод Вы делаете из этого?»
Паундер рычал, словно злой дог. Лицо его покраснело.
«Мы получили от Вас информацию, что вместе со „Стардастом“ будет стартовать ракета Азиатской федерации. Если этот корабль прибыл наверх раньше и сел там, где должна была сесть наша ракета, тогда можно было осуществить преднамеренные радиопомехи на нашей частоте».
«Это предполагает наличие очень точных сведений, Вы так не считаете?» – скептически спросил Каатс.
«Конечно, – раздраженно ответил Паундер. – Обнаружение могло бы быть делом секретных служб. Я отвечаю за ракету, полковник! Разумеется, наш график был утвержден несколько месяцев назад. Однако, я еще раз подчеркиваю, что радиопомехи могли быть осуществлены только с помощью стационарной лунной установки, речь идет о приложении силы. Причин могло быть предостаточно, не правда ли? Мы посылали наши сигналы телеуправления с помощью самой сильной радиостанции мира. Если бы помехи попытались осуществить с Земли, мы бы еще прорвались. Передатчик может находиться только наверху».
Паундер упал на стул. Он казался обессиленным.
Аллан Д. Меркант молча смотрел на него, нахмурившись.
«Мы беремся за дело в рамках Международной контрразведки, – решил он. – И очень скоро узнаем, совершил ли командир корабля „Стардаст“ ошибку, или тут замешаны другие заинтересованные группы. Собственно говоря, могло иметься и несколько других возможностей. Я имею в виду о сбое на борту ракеты».
Профессор Леманн поднял голову. С трудом найдя слова, он возмущенно заявил:
«Сэр, „Стардаст“ не вышел из строя! Если бы я стал приводить бесчисленные доказательства этому, мы зашли бы слишком далеко. Мы только надеемся, что экипаж еще сообщит о себе. Если мужчины в полном здравии сошли на грунт, Родан найдет выход из положения. Приемники нашей космической станции работают. Если Родану удастся установить необходимую оптическую связь с Землей, он тоже сможет радировать. А до тех пор нужно ждать. Другого выхода нет».
«Сколько времени потребуется, чтобы привести в стартовую готовность однотипный со „Стардастом“ корабль?» – спросил шеф секретной службы.
«Минимум два месяца, – объяснил Паундер. – Если мои люди еще живы, то к тому времени они задохнутся. Их кислорода хватит в лучшем случае на пять, при самой жесткой экономии, может быть, на шесть недель. Это максимум. Сэр, установите, что за свинство произошло там наверху. В случае необходимости мы посадим вблизи Южного полюса Луны беспилотный зонд. Однако, большой вопрос, удастся ли такой вспомогательный полет. В конце концов, зонд должен быть найден моими людьми. Как видите, мы находимся в отчаянной ситуации».
Аллан Д. Меркант очень быстро закончил совещание. В настоящий момент больше нечего было сказать. «Стардаст» был и оставался пропавшим. Перед мужчинами выросла гора загадок.
Покидая помещение, шеф секретной службы бросил с наигранной улыбкой:
«Господа, я очень сожалею, но известная азиатская ракета на Луну взорвалась сразу после старта!»
Паундер вскочил. Он уставился на Мерканта.
Маленький человечек потер глаза тыльными сторонами ладоней.
«Мне действительно страшно жаль. Хорошо ли, плохо ли, но Вам следует искать другую причину. Вместе с Вашим „Стардастом“ не стартовал никакой другой корабль! Могу я спросить, откуда мог бы взяться на Луне стационарный передатчик? Некоторые вещи кажутся мне здесь совершенно неясными. Тем не менее, я скоро дам о себе знать».
И тихо добавил:
«Мы ведь тоже не верим в ошибку командира корабля. Если Вы сможете убедительно доказать безупречность работы ракетных устройств, то мы окажемся перед огромной проблемой. Я прошу как можно скорее передать материалы в научный отдел Международной контрразведки. Мы обязаны, и Вы должны это понять, придти к убедительному результату».
«Родан не мог не справиться! – еще раз повторил Паундер. – Вы не знаете наших людей, сэр. Мы докажем Вам, что были включены приборы автоматического управления „Стардаста“. Мы смогли установить это в последний момент по внезапному изменению угла падения. Мы можем сообщить Вам, каковы были коэффициенты тяги. Если и этого недостаточно…»
Аллан Д. Меркант ушел. В задумчивости забрался он в свой вертолет на крыше Департамента космоса, служившей посадочной площадкой.
Его взгляд устремился поверх Вашингтона к безоблачному июньскому небу.
«Нам предстоят трудные времена, Каатс, – пробормотал он. – Считается, что я обладаю определенным чутьем. Несколько минут назад оно подало сигнал».
Каатс закрыл глаза. Верно, Меркант обладал этой своеобразной интуицией. Он чуял опасность и трудности, словно хорошая охотничья собака свежий след. Поговаривали, что этот человек обладает необычайными умственными способностями.

4.

Им предстояло ждать 24 часа, пока радиоактивность Земли спала под абсорбирующим влиянием выделенных из пыли химикалиев.
Когда показания счетчиков стали уже незначительными, Перри Родан первым покинул корабль. Это произошло тихо и без какого бы то ни было ликования.
Они молча подали друг другу руки и посмотрели друг другу в глаза. Совершенно очевидно, что они были первыми людьми, когда‑либо ступавшими на лунный грунт.
Посадочная нога номер четыре была повреждена во время сильного удара. Помимо этого, «Стардаст» не имел серьезных повреждений. Двигатель пока еще нельзя было проверить из‑за излучения. Короткий пробный пуск показал, однако, абсолютно безупречную работу. Крепежные устройства также, казалось, были целы.
Большой электрический станок тоже работал безукоризненно. Реактор действовал точно, а комбинированные воздухообменные установки и кондиционеры функционировали безупречно.
Повреждения арматуры можно было устранить. Хуже обстояло дело с деформацией нижней телескопической трубы опоры четыре. Ее нужно было демонтировать и обрабатывать с помощью специальных приборов. Реджинальд Булль оценил продолжительность работ как минимум в шесть дней. Мольвединовая сталь была очень трудно обрабатываемым металлом.
«Мы прорвемся! – сказал он. – Это будет стоить пота и тяжелой работы, но мы прорвемся».
Спустя около 36 часов после вынужденной посадки они вынесли из грузового отсека свернутую в рулон большую палатку из искусственного волокна.
Содержания небольшого баллончика сжатого воздуха было достаточно, чтобы надуть эту специальную палатку, превратив ее в прочную, как сталь, конструкцию. Отсутствие внешнего давления имело и свои преимущества.
И вот длинный павильон, тщательно закрепленный анкерным креплением, стоял на прочном грунте. Его отполированные до зеркального блеска наружные поверхности отражали ясный солнечный свет. Они собирались установить кондиционер и встроить шлюзовой отсек. Пока воздух был только в перегородках палатки. Эта конструкция была испытана на Земле в условиях, приближенных к естественным. Опасными могли быть для нее только метеоры, больше ничего.
Самым простым было рассчитать место ее установки. Поскольку после многочисленных облетов вокруг Луны в распоряжении имелись прекрасные специальные карты, они смогли безошибочно сделать выбор места.
Кроме того, «Стардаст» осуществил посадку почти в 82 км за Южным полюсом Луны. Солнце выглядело отсюда, как лунный серп. Оно как раз выглядывало из‑за близкого горизонта Луны.
Кратеры поблизости от места посадки были известны и зарегистрированы. Точно так же, как и небольшое плато между двумя кольцевыми валами. Просто невероятно, что ракета по воле слепой случайности опустилась на грунт именно здесь. Точно так же она могла бы сесть между крутыми зубцами скал Кольцевых гор. Тогда они, наверное, погибли бы.
Земли не было видно. Она висела далеко по ту сторону горизонта, так что ни о какой радиосвязи нечего было и думать. Родан движением руки отмахнулся от этих трудностей. Никто на борту корабля не желал сдаваться. Только Флиппер притих.
Родан в полном молчании отметил этот внушающий опасение факт. Флиппер слишком часто думал о своей жене и о будущем ребенке. Эта была причина для беспокойства, заставлявшая серьезно волноваться. Родан решил уделять великану особое внимание.
Перри Родан оглянулся вокруг. Он делал это медленно и осторожно, поскольку, несмотря на тяжелое снаряжение, весил значительно меньше, чем на Земле. Здесь любое тело составляло лишь шестую часть своего земного веса.
Родан стоял на одной из многочисленных вершин Кольцевой горы. Внутри крутые отвесные стены спадали к плоскому дну кратера, ровная поверхность которого была опять‑таки изрыта двумя меньшими по размеру воронками. Это характерные признаки попадания метеоритов, против которых безвоздушное небесное тело было беззащитно. И все это в течение миллионов лет!
Примерно на 400 м ниже в космос устремлялось острие «Стардаста». Ярко светился серп видимого над горизонтом солнца. На полностью освещенной задней стороне порода уже вновь поглощала тепло. Здесь же, вблизи от зоны, разделенной на две световые части, было еще относительно сносно.
Родана не очень беспокоили эти обстоятельства. Опасности и трудности были очень хорошо известны, так что к ним можно быть готовым. Техническое совершенство позволяло многое и многое из того, что даже спустя 20 лет после этого представлялось еще очень проблематичным.
Космический костюм Родана был в порядке. Он с довольным видом устремил взгляд на безотрадный ландшафт.
Эта область была не так сильно рассечена расщелинами и трещинами, как другие области Луны. Тем не менее и здесь не было никакой жизни. Резкий контраст между ярким солнечным светом и глубокой темнотой очерчивал ландшафт ужасающими контурами. Здесь не было тени в обычном смысле этого слова, не было перехода от солнечного света к мягким сумеркам.
Там, куда лучи уже не попадали, сразу, без всякого перехода, наступала ночь. Связывающая воздушная оболочка отсутствовала. Температуры были экстремальными.
Далеко отсюда, уже не видимые из‑за близкого горизонта, лежали известные очертания полярной области. Это было причиной того, почему Перри Родан занял пост на возвышающемся кольцевом валу.
Был один, не вписывающемся в ландшафт объект, о котором нечего было сказать. «Стардаст» и сверкающая, словно зеркало, надувная палатка хотя и являлись чужеродными телами, но с ними он был хорошо знаком. Так что они были здесь к месту.
Еле заметная улыбка тронула его губы. Он скептически спросил себя, по какому праву он сделал такое заключение. И пришел к выводу, что речь тут идет всего лишь об обычной человеческой самоуверенности. То, что человек завоевал, он привык считать своей собственностью. Так что «Стардаст» вписывался в ландшафт!
Родан тихо засмеялся, поймав себя на этих мыслях. Неожиданно в маленьком громкоговорителе его сферического шлема послышался треск. Раздался взволнованный голос.
«Что случилось? – гремело из прибора. – Перри, в чем дело? У тебя трудности?»
Родан молчал.
«Перри, отвечай же! Что случилось?» – закричал Булли громче. Конечно, через включенное переговорное устройство Родана он слышал его смех.
Раздалось ругательство, а потом хриплый кашель.
«Он стоит на лунном кратере в гордом одиночестве и смеется, – сказал Булли возмущенно. – Ты слышал, Флиппи? Он стоит там наверху и смеется».
«Это уже что‑то, – послышался в переговорном устройстве другой голос. – Я уже полчаса безуспешно пытаюсь всеми десятью пальцами почесать свою страшно зудящую спину. Не тут‑то было, мой дорогой! Именно там, где я хотел бы почесаться, висят трижды проклятые баллоны с кислородом».
Родан слегка повернул назад регулятор громкоговорителя. Голос Булли мог бы разбудить мертвого.
«Перри, какой там наверху воздух?»
«Здесь гроза», – сухо ответил Родан.
Булли удивленно замолчал. Это был своеобразный юмор Родана.
«Потому что на Луне воздух очень сильно заряжен», – добавил он.
«Ага, это следовало бы знать».
«Именно это я и имею в виду. И поскольку я очень стараюсь даже на Луне выражаться прилично, я скажу сейчас не о воздушной линии, а о „прямой зрительной линии“. Итак, мой друг, насколько я, по вашей оценке, удален от вас по прямой зрительной линии?»
«На 852 метра, – пробился веселый голос доктора Маноли. – Я как раз сижу перед радиозондом, с помощью которого могу измерить тебя с точностью до сантиметра. Неплохо, а?»
«Более чем, – засмеялся Родан. – О'кей, Булли, вот задание для тебя. Я прошу, чтобы оно было выполнено чисто и точно. Возьми свои магнитные диски, установи зеркальный визир на десятикратное увеличение, удаление 850, и запусти половину магазина на большой обломок скалы, который выглядит, как голова великана. Примерно в 50 метрах слева от меня. Понял?»
Указание было кратким. Родан не признавал излишних пояснений.
«Понял, – кратко подтвердил Булли. – Можно спросить, что означает сия шутка?»
«Я редко шучу серьезными вещами. Я хочу знать, как действуют в миниатюре ракетные снаряды. Меня интересуют ударная сила и бризантность. Начинай и точно проследи, как действует обратный удар при здешних условиях гравитации».
«Вообще никакого обратного удара, – сообщил Булли. – Каждый выстрел обладает собственным рабочим зарядом по принципу реактивного движения. Гильз нет. Снаряд и воспламенительный состав вместе шипят от этого. Скорость на входе 2480 км/с. Отдачи быть не может. Точный и надежный выстрел. Я получил подробную информацию».
«Отлично, – усмехнулся Родан. – Начинай, но не спутай меня с куском скалы».
Булли засмеялся. Флиппер молча наблюдал за ним, когда он поднимал с пола тяжелое, мощно действующее оружие с коротким ложем и сверхтолстым стволом. Ясный приказ Родана прозвучал в том смысле, что «Стардаст» можно покидать только с оружием в руках.
Реджинальд Булль остановился перед полуготовой надувной палаткой. Подальше, в стороне, на удалении почти 30 метров, в лунном небе возвышалась ракета.
Он тщательно установил зеркальный визир. Десятикратное увеличение. Удаление 850 м.
Загорелась красная отметка электрической пусковой системы зажигания. Первый снаряд проскользнул в камеру зажигания ствола. Снаряды нового типа имели относительно малый калибр в шесть миллиметров. Они были длиной с палец, а их бризантность огромной.
Булли помедлил несколько секунд. Цель находилась на очень большом удалении, хотя в световом визире и становилась постепенно ближе.
«Давай же! – торопил Родан. – Чего ты ждешь? Представь себе, что этот каменный чурбан мешает нашему телеуправлению. Ну?»
Булли громко выругался. Он, наконец, понял, чего добивался Родан. Эксперимент наполнился глубоким смыслом.
«На первые десять выстрелов я включаю на одиночный огонь, с твоего позволения! – чопорно возвестил он. – Посмотрим сначала, как у меня пойдут дела со шприцем!»
«О'кей. Начинай».
Булли прислонил ложе оружия к плечу.
В сильно увеличенном визире появилась каменная глыба. Булли подумал о том, что разделяющее их расстояние не имело значения для невероятно быстрых снарядов. Усиление входа вряд ли требовалось. Тем более, что при малой силе тяжести спутника Земли траектория полета должна была быть почти прямой линией. Визир был сконструирован именно для этих условий. С таким же успехом Булли мог бы выстрелить на расстояние в несколько километров. Вероятность попадания была очень высокой.
Флиппер затаил дыхание, когда Булли коснулся контакта зажигания. Но не последовало вообще никакого шума. На Земле был бы слышен резкий свист и выходной хлопок. Здесь же выстрел произошел в мертвенной тишине.
Только из овального выхлопного отверстия короткого ствола вылетели светлые язычки пламени. И тут же погасли. Казалось, будто ничего не произошло.
Булли был немного озадачен.
«Ты что‑нибудь заметил? – спросил он, затаив дыхание. – Черт возьми, к этой странной стрельбе нужно еще привыкнуть. Я ничего не почувствовал».
«Зато я почувствовал, – сухо ответил Родан. – Осколки камня долетели и до меня. Снаряд был здесь раньше, чем ты успел правильно согнуть палец. Непостижимо быстро. Дырка в каменной глыбе получилась 30 сантиметров шириной и такой же глубины. Неплохо! Это ведь гранит. Попробуй длинной очередью. Оружие стреляет точно».
Булли выпустил очередь. В глаза ударили светлые язычки выхлопного пламени ракетных снарядов. С того места, где стоял Родан, был виден светлый, светящийся белым след от снаряда. Это были пылающее частицы твердого топлива маленьких снарядов.
Когда они ворвались в глубокую темноту рядом со скалой, там появилась пылающая линия. Магазин Булли был пуст раньше, чем он успел правильно оценить ситуацию.
От каменной глыбы остались только жалкие осколки. Взлетев вверх, они медленно падали обратно на грунт.
Родан имел возможность как следует проследить за взрывами. Они были бесшумными и без ударной волны.
«Достаточно, – объявил он кратко. – Милые игрушки дал нам отдел оборудования, должен я сказать. Как долго ты выпускал очередь, Булли?»
«Может быть, две секунды, – гласил удивленный ответ. – Но магазин пуст! Слушай, 90 выстрелов за одно короткое мгновение!»
«Точно. Скорость огня составляет около 50 выстрелов в секунду. О'кей. Испытание окончено. Я спускаюсь. Эрик, как у тебя дела с едой?»
«Можете идти. Я постарался».
Перри Родан еще раз огляделся вокруг. Затем поскользил вниз. Широкими скачками он легко преодолевал трещины в грунте и прочие неровности. Для человека, привыкшего к невесомости в космосе, гравитация Луны не представляла никакой неожиданности.
Двадцать минут спустя он появился у надувной палатки. Монтаж шлюзового отсека был окончен, кондиционер подключен к большому агрегату космического корабля.
«Заполнение потребовало нескольких литров жидкого кислорода, – объяснил Флиппер. – Стоит ли расходовать на это драгоценный газ? Я спрашиваю себя, не потребуется ли он нам в один прекрасный день для центрального поста управления „Стардаста“. Наш запас ограничен».
Родан стоял перед ним, выпрямившись во весь рост. Флиппер был выше этого человека еще на несколько сантиметров.
«Флипп, не создавай себе ненужных забот. Ремонт посадочной опоры требует большого мастерства. Я не хотел бы иметь на себе неудобный космический костюм, когда мы будем работать с мольвердиновой сталью. Я не хочу также стоять в этой зияющей пустоте».
Флиппер посмотрел на темное лунное небо.
«Я просто так подумал, – пробормотал он с улыбкой отчаяния на губах.
«Ты подумал о своем возвращении на Землю, правда? – спросил Родан спокойно. – О ребенке, так?»
Флиппер молчал, плотно сжав губы.
«О'кей, мы все понимаем. Но тебе не следует слишком часто об этом думать. Наш план утвержден. Мы достаточно долго его пережевывали. Мы не отправимся в разведывательный полет, пока не приведем „Стардаст“ в полный порядок. Мы не можем рисковать, совершая взлет с коротким разбегом и последующей посадкой по ту сторону полюса, потому что поврежденная телескопическая нога не выдержала бы повторной нагрузки. Конечно, мы могли бы подняться в высоту на несколько километров и коротким обходным маневром попасть на прямую визирную линию Земли. Но тогда опять‑таки, как я уже сказал, нужно было бы осуществлять посадку. При этом можно было бы настолько серьезно повредить „Стардаст“, что с помощью имеющихся на борту средств мы уже не смогли бы привести его в порядок. В этой ситуации я все‑таки хотел бы задать вопрос, должны ли мы расходовать кислород для наполнения надувной палатки. Пока мы еще можем это сделать, ясно?»
Родан невыразительно улыбнулся. Флиппер все еще всматривался в космос.
«Абсолютно ясно, – повторил он, как эхо. – Но тут встает другой вопрос! Не лучше ли было бы сразу же взять старт на обратный полет? Почему мы должны мучиться с ремонтом посадочной опоры? Посадка на Земле осуществляется с помощью несущих поверхностей. Мы сядем с помощью шасси. Тогда не будет иметь никакого значения, повреждена нога или нет. Мы в любом случае приземлимся».
Он опустил глаза.
Родан не терял терпения. Только чуть повысил тон.
«Флипп, твое предложение было бы, конечно, осуществимым, если бы оно не было равносильно дезертирству. Я хочу сказать одно: мы должны выполнить задание и поломанная посадочная нога не вынудит меня к старту. Кроме того, у меня такое скверное чувство, словно нашему прибытию в космос кто‑то мешал. Тут кроется что‑то, что нужно выяснить в первую очередь».
Флиппер тотчас же взял себя в руки.
«Забудь мои слова, – сказал он. – Это была только идея. После еды мы узнаем, где искать передатчик помех. Основные данные я рассчитал. Я потом введу их в электронику».
«Сгораю от любопытства, – кивнул Родан. – Хорошо, посмотрим, что там состряпал наш медик».
В шлемофонах раздался громкий возмущенный вздох. Доктор Маноли пространно объяснил, почему и как кулинарное искусство больших мастеров было сродни обычному освоению химических процессов. Звучало красиво, но что‑то тут было не так.
У зоны посадки, еще слегка излучающей радиоактивность под двигателем «Стардаста», Родан остановился. Перед ним висел крупноячеистый транспортный контейнер развернутого грузоподъемника. Длинная рука крана торчала из большого открытого шлюза грузового отсека. Он находился непосредственно под жилым помещением. Родан отказался от того, чтобы использовать раскладные перекладины приставной лестницы вдоль обшивки корабля. Под широко расставленными посадочными ногами они плотно подошли бы к двигателю с сильным повторным излучением.
«Кому‑то придется пока отказаться от предстоящего удовольствия, – заявил Родан. Он посмотрел на обоих мужчин.
«Эй, Булли, не будешь ли ты так любезен взять на себя пока наружное наблюдение. Я сменю тебя через полчаса. Здесь наверху на склоне есть хорошее местечко. Как следует осмотрись вокруг. Мы будем на радиотелефонной связи».
Реджинальд Булль не издал ни звука. Он все понял по голосу Родана. Как бы ни был командир корабля спокоен внешне, внутри его одолевало беспокойство. Уходя с оружием наготове, Булли сказал, растягивая слова:
«Один вопрос: ты еще помнишь о том, что незадолго перед нами должна была стартовать пилотируемая ракета Азиатской федерации?»
«Ты правильно меня понял, – ответил Родан. – Могло быть и так, что кто‑то хотел лично убедиться в том, что мы разбились. По‑моему, передатчик помех должен находиться вблизи полярной области. Так что оглядись вокруг! Наш автоматический частотный пеленгатор постоянно зондирует все обычные длины волн. Если бы мы услышали посторонние звуки, то при этом должны были бы быть какие‑то изменения».
Высоко наверху, в помещении кабины ракеты, у доктора Маноли начался озноб. Неожиданно он почувствовал себя плохо.
Он принадлежал к мужчинам, принимавшим на себя тяготы и опасности в интересах исследования. Однако, совсем иначе это выглядело, если дело доходило при этом до непредвиденных осложнений. Для такого случая Маноли не годился. Терзаемый мыслями, он прислушивался к гудению кранового двигателя. Родан и Флиппер поднялись в контейнере наверх. На включенных телеэкранах была видна становящаяся все меньше фигура Булли. Наконец, она исчезла в темноте солнцезащитного выступа.
Через несколько секунд в шлюзовом отсеке засвистело. Произошло выравнивание давления. Когда Родан и Флиппер вошли, на лице Маноли сияла наигранная улыбка.
«Хэлло! – сказал он. – В пеленгаторе ничего не было слышно. Только ваш разговор».
Родан высвободился из космического костюма. Лицо Флиппера было покрыто потом. Он терся чешущейся спиной о распорку стены.
«Охо‑хо, – вздыхал он. – Это просто, как рай на Земле».
«На Земле нас будут считать пропавшими без вести», – тихо бросил Маноли. Флиппер смолк.
«Да, – невозмутимо подтвердил Родан, – они будут так считать. Но уже недолго. После еды принимаемся за починку ножной опоры».
Маноли подумал о своей жене, Флиппер о ребенке. Никто не говорил об этом, но каждый знал, что они были в ситуации, для выхода из которой требовалась сильная воля.
Они были одни в чужом мире без воздуха, без воды и без жизни.
Тонкая мольвердиновая оболочка плоского гусеничного панциря наверняка выдержала бы обстрел орудия средней тяжести; тем не менее, она была не в состоянии придать им чувства уверенности и защищенности.
Сразу за стальным покрытием начиналась пустота, абсолютный вакуум космоса со всем его коварством и опасностями. Не так страшна была постоянная угроза смерти, изматывавшая нервы мужчин. Куда страшнее было безотрадное, чужое окружение, серп раскаленного до бела солнца и нагромождение кратерных валов меж холодных, изрезанных глубокими трещинами, равнин.
Бескрайние пустыни Земли казались по сравнению с этим приветливыми и прекрасными.
Все эти факты оказывали на мужчин психологическое давление. Это были те опасности для ума и души, с которыми здесь приходилось мириться. Их нужно было или принять и преодолеть, или погибнуть под их тяжестью. Против угрожающего воздействия окружающей среды не было лекарства.
Родан прервал эти размышления в корабле Кларка Дж. Флиппера и доктора Маноли. Не взирая на то, что у «Стардаста» должно оставаться не менее двух человек, командир корабля считал, что ни у Флиппера, ни у Маноли, нервы достаточно крепкие.
Флиппер получил приказ осуществить запуск «Стардаста» по собственным расчетам и доставить его в диапазон телеуправления космической станции, в случае, если он, Родан, не вернется назад в течение 18 дней по земному исчислению времени.
Капитан Флиппер молча кивнул. Он, без сомнения, был в состоянии вывести полностью автоматически управляемую ракету в космос и осуществить необходимые переключения.
Для ремонта поломанной посадочной опоры им требовалось всего пять дней. Остальные 24 часа были нужны для монтажа и оборудования лунохода.
После продолжительного сна под действием психонаркотина Родан и Реджинальд Булль отправились в путь. Гусеничная машина была испытана в самых трудных условиях. Она не могла дать сбоя. Каждая отдельная деталь была много раз опробована и проверена специалистами.
Луноход представлял собой невооруженное транспортное средство повышенной проходимости с просторной четырехместной кабиной, купол которой из стального пластика можно было по желанию затемнить. На малых грузовых платформах позади напорного купола были сейчас только предметы оборудования и запасные части. Родан не собирался выполнять во время этой поездки ни одной из многочисленных исследовательских задач.
Сейчас речь шла всего лишь о жизни, а в первую очередь об извещении наземной станции. Передатчик лунохода мог работать на полную мощь двигателя. С передающей силой в 12 кВ они должны без помех пробиться к космической станции.
И вот уже 24 часа они были в пути. Из них только пять часов они спали. Потом Перри Родан направил машину с взревевшим мотором через следующую возвышенность.
Серп солнца уже заметно округлился. До полюса было недалеко. Таким образом, они должны были выйти на прямую визирную линию Земли.
На них были их космические костюмы, но шлемы они отбросили на плечи. Напорный купол машины был так же надежен, как центральный пост управления «Стардаста». Специальный пластик можно было разрушить только силой.
Реджинальд Булль смотрел вперед из‑под полусомкнутых век. Он снова и снова изучал специальную карту.
«Никакого сомнения, это горы Лейбница, – сказал он. – Остановимся, ладно?»
Родан перевел коммутатор тока на нуль. Тихое гудение обоих электронных моторов в передних ведущих колесах стихло. Генератор под сильным экраном радиационной защиты установил расщепление ядра на минимум.
Родан вытер пот со лба. Без единого слова он начал протирать темные стекла солнечных очков. Ультрафиолетовое излучение становилось неприятным.
Он тоже смотрел в сторону гор. Кончиком языка провел по пересохшим губам.
«Еще всего восемь километров, не больше. Здесь здорово обманываешься при оценке расстояний. Перед нами лежит кратер Хасмана, еще не видимый с Земли. После следующих пятнадцати километров мы должны бы пересечь полюс, но не по этому курсу. Нам нужно уклониться влево, на восток, или же мы придем к отрогу гор Лейбница. Удовольствие маленькое».
Булли ткнул указательным пальцем в карту. Его широкое лицо под однодневной щетиной выглядело усталым и одутловатым. Поездка стала мукой. Если бы они могли выдерживать верный курс, то уже давно были в области полюса. А так они вынуждены снова и снова огибать бесчисленные препятствия. Нанесенная на карту линия выглядела, как каракуля сумасшедшего.
Родан хрипло откашлялся. Молча протянул Булли фляжку с водой.
«Надо огибать. Лейбница так просто не возьмешь. Я не желаю попасть в ущелье. Мы находимся перед восточными отрогами. Весь массив простирается далеко на запад. Мы хорошо пройдем».
Булли пил большими глотками. В кабине висела давящая тишина, которую Родан еще усилил складной зеркальной фольгой. Они не должны были поглощать слишком много тепла. Проблема состояла в том, чтобы избавиться от жары. Наконец, Булли мрачно произнес:
«Что‑то случится! Я чувствую это нутром. Что‑то должно случиться. Вот, смотри!»
Он снова ткнул в карту. Новый курс должен был проходить точно у кольца, который обозначил Кларк Дж. Флиппер.
«Да, я знаю!» – протянул Родан.
Булли уставился на него. Его губы были сухими и потрескавшимися, в некоторых местах лопнувшими.
«Мы должны были далеко обойти эту точку и заботиться только о том, чтобы наше радиосообщение поступило на Землю. Потом можно смотреть дальше. Что ты об этом думаешь?»
Несколько мгновений Родан смотрел в даль. Потом Булль увидел лицо с глубоко прорезанными складками.
«Проблемы на то и существуют, чтобы их решать. Нам не поможет, если мы будем отодвигать их от себя. Мы должны это делать, хотим мы того или нет. Я предпочитаю быструю операцию. Так что пойдем кратчайшим путем. Все будет зависеть от того, кто быстрее. Другая сторона тоже страдает от окружающих условий, может быть, даже больше, чем мы».
«Ну да, мы герои! – пробормотал Булли. – С этой минуты я буду заботиться об инфракрасном зонде. При появлении малейшего импульса ты должен будешь ехать, как сам сатана».
Его рука непроизвольно схватилась за оружие. Теперь они несли еще и тяжелую полную автоматику. Она работала по тому же принципу, что и большое автоматическое оружие.
Родан включил мотор. Луноход тронулся с места. Объехав вал кратера, они очутились на широком, ровном участке окатанных обломков горных пород. Вслед за гусеничными цепями клубилась пыль. Отдельные частицы оставались неподвижно висеть над грунтом, а потом снова медленно опускались вниз.
Еще через шесть часов солнце стало видно полностью. При малой кривизне поверхности Луны это происходило быстро. Преодолев критическую точку без особых происшествий, они перешли прямую визирную границу. Немного спустя показалась Земля. Ее можно было увидеть без помех почти всю. Хотя она находилась внизу над северным горизонтом, радиосвязь была возможной.
Родан бросил короткий взгляд вправо. В последние часы они стали молчаливы.
Родан направил машину к крутому обрыву. Гусеничные цепи врезались в грунт, рабочий шум моторов стал громче. Спустившись, они остановились на небольшом плато среди скал. Справа от них уходила круто вверх, в никуда угрюмая стена скалы.
А далеко перед ними висел блестящий Земной шар. Они сделали это. Говорили они мало. На их лицах читалось изнеможение. Необходимые движение следовали быстро, почти молниеносно. У обоих мужчин было неясное предчувствие, что настало самое время действовать.
Родан достал параболический направленный излучатель, а Булли включил реактор на полную мощность, направив его на передатчик. Пока Родан настраивал антенну, электронные лампы работали, излучая тепло. Земля висела в перекрестии нитей автоматического прибора.
Нерешительно, медленно Родан повернул сиденье. Перед ним мигали стрелки контрольных устройств. Прибор был в полном порядке. Он тщательно контролировал автоматическую настройку на частоту.
«Готово?» – глухо спросил Булли. Он стоял в кабине, согнувшись, на руке у него висела ракетная автоматика.
Родан кивнул. Так же молча он повернул выключатель. В громкоговорителе приемника послышались обычные шумовые помехи космоса. Их никак нельзя было сравнить со страшным треском и свистом регулируемых помех.
Бледная улыбка заиграла на губах Родана. Он переключил на передачу. Спокойно сказал в микрофон:
«Майор Перри Родан, командир корабля экспедиции „Стардаст“, вызывает наземный контроль полигона Невада. Прошу доложить – майор Перри Родан, командир корабля экспе…»
Все произошло так неожиданно, как гром среди ясного неба.
Прямо над ними, на расстоянии всего нескольких метров, зеленоватым, флюоресцирующим светом загорелась антенна такой интенсивности, что Родан с болезненным стоном закрыл глаза руками.
Все произошло невероятно быстро и к тому же совершенно беззвучно. Над низким луноходом поднялось широкое полушарие полыхающих языков пламени. Солнце превратилось в мутно светящееся тело. Все вокруг стало расплывчатым.
Прежде, чем Булль успел издать предупреждающий крик, во встроенном радиоприборе начало трещать. Из‑под пластиковой обшивки сверкнула молния. Из ящика повалил едкий дым. Небольшие языки пламени бежали по горящей изоляции.
Родан отреагировал вовремя. Он прервал связь с реакторным электрогенераторным агрегатом. Булли почти не заметил, как рука Родана захлопнула его шлем. Втянув в задыхающиеся легкие свежего кислорода, он снова смог мыслить четко и ясно. Его крик оборвался.
Перри Родан неподвижно сидел в кресле. Казалось, все происшедшее прошло мимо него без следа. Загадочное свечение исчезло так же внезапно, как и появилось.
Действительность происшедшего, лежащего за пределами постижимого, подтверждала лишь их расплавленная антенна и горящий радиоприбор. Булли искал в кабине противника. Он грозил ему оружием, но противника не было.
Легкое шипение тушителя сухой пеной заставило его вновь вздрогнуть. Но это Родан обрызгивал разрушенный прибор. Капитан Булль выругался. Он делал это яростно и громко.
Очаг пожара был ликвидирован. Кондиционер отсасывал дым. Свежий кислород наполнил кабину. Происшествие стоило им нескольких литров драгоценного дыхательного воздуха.
Родан откинул свой шлем. Посмотрел наверх. Потом раздался его голос.
«Все, наконец все позади! Они только и ждали этого».
«Слава Богу. Что это было? – прошептал Булли. Он в изнеможении опустился в кресло. – Что это было?»
«Особо эффективный вид радиопомех. Только не спрашивай меня, как они это сделали! Я понятия об этом не имею! Я только знаю, что это свечение при первом писке возникло абсолютно внезапно. Это означает, что их автоматический пеленгатор был наготове. Прибор включился тотчас же».
Булли взял таблетку концентрата. Он прищурил глаза. В нем заговорил талантливый инженер.
«Я всегда считал тебя примерным учеником космической академии», – сказал он.
«А теперь уже нет?» – спросил Родан.
«В данный момент нет. Что означает „автоматический пеленгатор“? Ты соображаешь, что ты сказал? Друг, мы работали с пучками строго направленных лучей! Как можно было настолько быстро запеленговать сигналы? Антенна была направлена в пустое пространство. Но это не главное. Может быть, у тебя есть объяснение этому зеленому свечению? Можешь ты себе представить, какая энергия нужна для этого?»
«Не задавай вопросов, или мне придется дать тебе безумный ответ».
«Мы находились под вогнутым полушарием, – упрямо продолжал Булли. – Я совершенно точно это видел. Оттуда вниз пробивался зеленый столбец света и – нашей антенны как не бывало. Перри, говорю тебе, ничего такого быть не может! Иначе я мог бы это понять. Я бы скорее согласился с управляемыми грозовыми разрядами. Но здесь мой разум отказывается что‑либо понимать».
Родан даже не шелохнулся.
«Кто‑то услышал мою радиопередачу тотчас же, и кто‑то действовал. Как он это сделал, для меня не главное, поскольку с моими техническими знаниями я не в силах проанализировать происшедшее. Гораздо более важным мне представляется то, что этот Кто‑то стремится превратить нас в узников Луны. Бьюсь об заклад, мы не сможем подняться на „Стардасте“ ни на километр в высоту. Я просто чувствую это. Нет – я это знаю! Так что нам остается делать?»
Побледнев, Реджинальд Булль уставился на командира корабля.
«Ты самый хладнокровный парень, какого я когда‑либо видел! – сказал он. – Тебе больше нечего сказать?»
«Нет! Я признаю только необходимое! Неразрешимые вопросы занимают с этой минуты второстепенное место в наших размышлениях. Нам незачем об этом говорить».
Булль откашлялся. Краска вновь появилась на его щеках.
«О'кей, спрячем голову в песок», – грустно рассмеялся он, оглядев окрестности. Они были по‑прежнему пустынны.
«И все‑таки я ничего уже не понимаю! Если бы это не казалось мне безумием, я бы предположил наличие силового поля. Но как можно было создать его в пустом пространстве? Никаких полюсов, вообще ничего! Кто здесь хотел вывести нас из строя? И как?»
«Может быть, ракета Азиатской федерации приземлилась за несколько часов до нас? У них на борту новейшие разработки».
Родан сурово посмотрел на друга.
Булли нервно усмехнулся. Он стоял, опустив руки.
«Оставим бессмысленные разговоры, старик! Ты и сам в это не веришь. Что ты собираешься делать теперь?»
Родан оставался невозмутимым.
«Поехать туда и посмотреть, кто нас там пугает. Я не вижу другой возможности: если мы останемся пассивными, то через несколько недель просто задохнемся».
«Пойти на переговоры?» – неуверенно спросил Булли.
«И даже с удовольствием! Спрашивается только, с кем. Почему, черт возьми, нам не позволили передать сообщение? Для кого это могло быть опасно? Ведь все человечество уже знает, что „Стардаст“ осуществил посадку на Луне. Поэтому не имеет смысла так грубо прерывать наше радиосообщение! Все это похоже на действия сумасшедшего! Они просто нелогичны, необоснованны! Если бы нас пытались убить, тогда я бы еще мог понять смысл или мотив. Но, кажется, речь не об этом. Почему нет?»
«В конечном счете нас все‑таки убивают, – возразил Булли. – Правда, очень медленно. Когда у нас кончится кислород…»
Он молчал, потирая лоб. Потом добавил:
«О'кей, командир, я проложу по карте новый курс. Через восемь часов мы будем там».
Он развернул кресло. Тогда Родан заметил:
«Сначала мы поспим ровно восемь часов! Потом чисто выбреемся. Я не хочу произвести впечатление дикаря».
Булли был вне себя.
«Бриться? – простонал он. – Ты сказал: бриться?»
«У азиатов не так быстро растет борода. Наш вид мог бы быть им неприятен», – пояснил Родан со странной улыбкой.
Реджинальд Булля передернуло. О чем думал командир?
Почти в 30 км по ту сторону полюса сработал инфракрасный зонд. Поблизости должно было быть излучающее тепло тело. Точка находилась как раз внутри той ограниченной области, которую капитан Флиппер рассчитал как возможное место размещения передатчика помех.
Они оставили луноход и пошли пешком вдоль края рассеченной трещинами скалы. Кольцевые горы были свыше 600 м высотой. Это был мощный кратер, никогда не видимый с Земли.
Вскоре, после получасового восхождения, они обошли последнее видимое препятствие. Они все еще находились у подножия кольцевого вала, только чуть севернее.
Переносной локатор реагировал все сильнее. Они должны были бы найти другую ракету. Это стало бы катастрофой для Реджинальда Булля.
Он опустился на колени, подняв руки. Его безумный смех был принят микрофоном и отражен шлемовым передатчиком.
Перри Родан не издал ни звука. Он инстинктивно весь ушел в себя, всей силой воли пытаясь овладеть собой. Достаточно было взгляда, чтобы нанести по измученным нервам мужчины последний удар.
«Нет – нет, только не это, только не это…» – послышались стенания Булли в переговорном устройстве.
Родан расслабил сжатые кулаки. Сильнее, чем нужно, он толкнул друга под обломок скалы. Булли словно очнулся от беспамятства. От его покрытого потом лица запотело и стекло шлема. Родан включил маленький вентилятор. Булли это было необходимо.
«Спокойно, не теряй самообладания. Успокойся, ради Бога! Если они подадут зеленое свечение на наши антенны, тогда конец. Успокойся».
Родан находил спасение в стереотипных словах. При постоянном повторении они казались монотонными; но действовали только, пока звучали. Родан был готов к этому, но все‑таки внезапное открытие правды потрясло его. Они не были одни! Они никогда не были одни!
Это открытие взволновало его и вывело из равновесия.
Перри Родану потребовалось еще несколько секунд, затем напряжение сошло с его лица. Бешеный ритм его сердечного насоса стих. Тем не менее, он с той же силой держал Булли за плечо. Он знал, что другу требуется больше времени. Это был, по‑видимому, страшный шок, какой капитан Реджинальд Булль когда‑либо испытал.
Родан осторожно вытянул сферический шлем из‑под каменной глыбы. Его взгляд был прикован к сооружению титанических размеров. Последние сомнения исчезли. Нет, это был не сон!
Он молчал, пока Булли не подал голоса. Родан уже не думал о том, чтобы запретить радиотелефонную связь. Он подозревал, что это не имело бы смысла.
«Ты знал это, правда? Ты знал это уже несколько часов назад, – раздался шепот Булли. – Поэтому мне и надо было побриться. Откуда ты это знал? Перри…»
«Не надо волноваться, парень, – хрипло прошептал Родан. – Этот космический корабль никогда не был построен в Азии! Он вообще не прилетел с Земли. Я начал это подозревать, когда появилось зеленое пламя. Ни один человек не может создать такого силового поля, никто не смог бы прервать нашу радиопередачу таким способом. Возьми себя в руки, парень. Мы должны это вынести. У нас нет выбора».
Булли выпрямился. Он тоже вглядывался вперед.
«Они подстроили аварию с посадкой, – сказал он через минуту. – Они сровняли с землей половину кратерного вала, причем с огромной силой. Кто они? Как они выглядят? Откуда они? И?..» – Булли сжал губы, а потом мрачно закончил: «…что им здесь нужно?»
Родан вновь погрузился в бесстрастные размышления.
«Это мы узнаем, – медленно протянул он. – Итак, очевидно бессмысленные действия приобретают смысл! Конечно, они должны были прервать наше сообщение. Кажется, они вовсе не придают значения тому, что на Земле узнают об их присутствии. Может быть, они подумали, что мы во время посадки заметили эту огромную штуковину? В этом есть какая‑то логика, правда?»
Родан вдруг посмотрел на сооружение другими глазами. Его мозг сигнализировал об опасности. На сей раз он смотрел на чужой корабль глазами трезвого ученого.
На гладкой поверхности огромного шаровидного объекта ничего нельзя было заметить. Не было ни одного отверстия. Только на высоте линии экватора виднелось мощное, толстое кольцо.
Корабль неподвижно стоял перед проломленной стеной кратера. На нем не было заметно ни одной царапины и все‑таки совершенно ясно, что это он пробил Кольцевые горы.
Вся конструкция покоилась на коротких, колоннообразных посадочных ногах. Они были расположены по кругу и выпускались, очевидно, из нижней четверти шаровидного тела. Это было все, что предстало взору Родана. В резком свете падающих солнечных лучей материал огромной оболочки отливал бледно‑красным цветом. Если бы они захотели увидеть верхнее закругление, им пришлось бы высоко задрать головы. Они довольно близко подошли к месту стоянки корабля за стеной кратера.
Реджинальд Булль тоже снова пришел в себя. Это доказывал его спокойно звучащий голос.
«Сферическая форма, идеальная конструкция для большого космического корабля, при условии наличия соответствующих двигателей. Боже мой, диаметр этой штуковины, наверное, пятьсот метров! По меньшей мере пятьсот! Она чуть ли не выше Кольцевых гор. С ума сойти! Как можно поднять такую массу в воздух? Или лучше сказать – в космос! Не представляю себе людей, находящихся внутри! Об этом лучше не думать, чтобы не потерять рассудка».
И тихо добавил:
«А мы гордились нашими успехами! Мы достигли Луны с помощью крошечной ореховой скорлупки, с помощью мальчика‑с‑пальчик, с большим трудом делающего смешные прыжки. А тем временем перед нами лежит Млечный путь, а еще раньше – наша собственная Солнечная система. Как думаешь, как мы, гордые люди, смотримся по сравнению с теми, кто там внутри?»
«Если ты сейчас скажешь про обезьян, я взорвусь» – сказал Родан резко.
«У меня вертелось нечто подобное на языке, – подтвердил Булли. – Ты очень гордый человек, я знаю».
«Я горжусь тем, что я человек. Мы покорили Луну и когда‑нибудь покорим звезды.
Этот необычный космический корабль еще вовсе не доказывает, что его пассажиры превосходят нас по интеллекту. Он может быть плодом десятков тысяч трудолюбивых поколений – чем‑то, что далось людям просто даром. Не знать чего‑то не равносильно глупости. Следует подумать о том, не стоит ли дать Незнающему возможность познания. Если бы он ее имел, то это опять‑таки зависело бы от знаний его учителей. Его мозг не может воспринять больше того, чем дали ему учителя. Мы, люди, молодая цивилизация. Наш разум словно губка, которая впитывает всякую всячину. Поэтому не говори, что ты вдруг показался себе полуобезьяной».
Родан пришел в ярость. Казалось, он забыл, что за сооружение находилось перед его глазами.
Булли предусмотрительно взялся за автоматическое оружие.
«Оставь это, – предупредил Родан. Этим ты не решишь наших проблем. Во всяком случае, мы должны примириться с мыслью, что мы не единственные разумные живые существа во Вселенной. Для меня это не является неожиданностью. Каждый думающий человек должен считаться с такой возможностью».
«Мне было бы приятнее, если бы эта несчастная ракета была ракетой АФ, – прошептал Булли. – Что теперь будет? На мое счастье, право отдавать приказы за тобой».
Родан вновь всмотрелся в раздробленные стены скалы.
«Здравомыслящий командир корабля никогда бы не осуществил посадку таким способом. Я ничего не утверждаю. Но если при посадке сносится половина огромной горы, то можно предположить, что это сделано не добровольно. Это скорее выглядит так, словно неизвестные потерпели кораблекрушение. Это делает их человечными».
Родан улыбнулся своему собственному утверждению.
Он выпрямился во весь рост.
«Ты сошел с ума! Пошли вниз», – прошипел Булли.
«Мы уже не уйдем отсюда, – возразил Родан решительно. – Пока генерал Паундер пришлет другую ракету, мы уже давно будем мертвыми, а со следующим экипажем случится то же самое, что и с нами. Тут не о чем больше размышлять. Может быть, глубокий смысл этого утверждения дойдет и до твоей упрямой головы».
У Родана внутри все кипело. Он предчувствовал, что здесь они столкнутся с вопросами существования человечества.
В этот момент кто‑то засмеялся. Это был короткий, чуть слышный звук.
Булли вскинул оружие. Его лицо исказилось.
«Ты слышал? – прошептал он, едва дыша. – Кто‑то находится на нашей частоте. Проклятие…»
«А что ты думал? – прозвучал голос Родана из приемника. – Почему, ты думаешь, я устроил здесь этот спектакль с длинными диалогами? Конечно, инопланетяне тоже слышат его. То, что они не уничтожили наши жалкие шлемовые передатчики, говорит об их интеллекте. Они точно знают, что с их помощью мы не свяжемся с Землей». Он сдвинулся с места.
Булли остался стоять неподвижно. Оружие повисло в его руках.
«Иди, если хочешь. У меня нет никакого желания добровольно попасть в щупальца разумных каракатиц или подобных монстров. Я остаюсь!»
Родан с досадой посмотрел на него.
«Ты прочел слишком много романов. Живое существо, подобное каракатице, никогда не построит космические корабли, даже если оно, вопреки ожиданиям, станет разумным. На Земле достаточно умных людей, считающих безусловно возможным существование Разума, помимо человеческого. Однако, при этом они не думают о страшилищах. Так что перестань болтать чепуху и идем! У нас нет другого выбора, кроме как попытаться установить контакт».
«Может быть, все‑таки есть, – пробормотал Булли растерянно. – Мне не нравится идти на корабль беспомощной овечкой. Это противоречит моему инстинкту».
Родан повернулся и молча вышел из укрытия. Он старался мыслить логически. Он знал, что другого выхода, кроме установления связи с неизвестными, уже не было.
Его автоматическое оружие на ремне болталось на правом плече. Руки повисли вдоль туловища. Родан не хотел превращать первую встречу человека с инопланетным Разумом в вооруженное столкновение. Это было бы плохим приветствием; недостойным и постыдным для Человека в здравом рассудке.
Чем ближе он подходил к гигантскому космическому кораблю, тем сильнее он ощущал тяжесть этой встречи. Неизвестные захватили инициативу. Тем не менее, они не действовали напрямую. Родан пришел к обоснованному заключению, что радиопомехи были скорее выражением настороженной осмотрительности, нежели желанием уничтожения. Эта мысль успокоила его. Он полагался на то, что инопланетяне не используют свое превосходство, чтобы нанести смертельный удар.
Огромный корабль находился дальше, чем казалось. Громоздкие, полные угрозы стены высились перед Роданом. Пройдя еще несколько сот метров в ярком солнце, он уже не мог видеть космический корабль в полную величину. Его диаметр составлял, по‑видимому, более 500 метров.
Посадочные ноги представляли собой толстые колонны с большими опорными тарелками на концах. Родан слабо улыбнулся, отметив сходство с конструкцией «Стардаста». У инопланетян мысль работала в том же направлении, что и у людей, по крайней мере, в научно‑техническом плане.
Он услышал раздавшееся в радиоприборе тяжелое дыхание Булли. Сразу же после этого друг показался рядом с ним.
Реджинальд Булль молча присоединился к Родану. Тот без слов кивнул. В ответ Булли с трудом улыбнулся. Несмотря на усилие воли, он не мог скрыть дрожания губ.
Они медленно пошли вперед. Перед ними возвышался свод огромного корабля. Солнце освещало только часть грунта под шаровидным телом. Там, где начинался глубокий мрак, Родан, наконец, остановился. Он посмотрел наверх, высоко задрав голову и выгнувшись назад всем туловищем.
Его глаза заметили зияющие отверстия на нижней стороне экваториального выступа, который оказался мощным кольцом шириной более 70 метров.
«Если они сейчас стартуют, мы превратимся в пыль, – сказал он невозмутимо. И показал рукой наверх. – Это, видимо, фурменные сопла, если предположить, что они работают по известному нам принципу. Покрытые глазурью поверхности днища вокруг всего корабля, наверное, нагревали до белого каления. Я оцениваю стартовый вес шара в земных условиях примерно в два миллиона тонн. Как такую массу выводят в полет?»
«Советую пустить пиротехническую ракету», – саркастически произнес Булли. В нем закипала злость. Казалось, их вообще не замечают. Он снова спросил себя, не были ли они для инопланетян кем‑то вроде обезьян. При всем желании он не мог отделаться от этих мыслей. У него не было такой уверенности в себе, как у его друга. Булли спасало его несколько абстрактное чувство юмора. Это было для него последним выходом, когда он уже не мог больше оставаться наедине со своими мыслями.
Родан, напротив, сохранял спокойствие. Он подозревал, что внутри корабля шла дискуссия. Вполне вероятно, что и Неизвестные тоже оказались в трудной ситуации. Конечно, они знали, что играючи справятся с обоими мужчинами. Достаточно было бы, вероятно, одного нажатия кнопки.
Этот факт Родан рассматривал, как положительный. Если инопланетянам не совсем чужда этика, если им было знакомо понятие терпимости, то они просто не могли сделать ничего плохого. Они лишь выбирали между дальнейшим молчанием и подачей признаков жизни. Поэтому Родан запасся терпением.
Булли реагировал в свой способ. После нескольких мгновений он сказал громко и с иронией:
«Под их кораблем стоят два страшных чудовища с пустым желудком и пересохшей глоткой. Добрый день. Меня зовут Реджинальд Булль. Вы были так любезны заставить нас сделать вынужденную посадку. Мы пришли рассчитаться».
При других обстоятельствах Родан рассмеялся бы. Теперь же ему стало не по себе, хотя способ поведения Булли казался совсем неуместным.
Они больше не разговаривали. Родан сдерживался, чтобы не схватиться за оружие. Он подавлял в себе этот безрассудный инстинкт. Булли судорожно сжимал свое ракетное автоматическое оружие. Родан посмотрел на него, но в ответ на его взгляд капитан Булль лишь гневно пожал плечами.
Резкая вспышка света обрушилась на них так же внезапно, как и зеленое свечение несколько часов назад. Родан отпрянул. Против воли он вскинул ружье к локтю, а потом, весь дрожа, сдвинул его обратно на плечо.
«Брось эту штуку, – приказал он Булли. – Сколько раз мне еще повторять?»
В сферической стене над ними образовалось широкое отверстие. Оттуда исходил яркий свет. Все это происходило совершенно бесшумно, как и каждое действие на Луне.
Из отверстия что‑то выдвинулось. Когда цоколь коснулся грунта, он развернулся в широкую, абсолютно гладкую ленту.
Родан осторожно подошел к слабо светящейся плоскости. Он остановился прямо перед ней.
«Приглашение, – сдавленно произнес он. – Гм, никаких ступенек! Переборка находится от нас в добрых 30 метрах. Здесь можно было бы установить „Стардаст“.
«Видимо, это небольшой тест на интеллект», – нервно пропыхтел Булли. Он снова и снова смотрел наверх. Не было видно ни одного живого существа.
Родан вступил на наклонную поверхность. Она вела наверх под углом по меньшей мере 45 градусов. Почувствовав, что поднимается, он инстинктивно вытянул руки. Он хотел противостоять чувству падения, но заметил, что ошибается. Его ботинки не касались ленты. Они висели в нескольких миллиметрах над флюоресцирующим материалом, и таким способом он скользил наверх, словно стоял на эскалаторе.
Булли выругался. Его руки искали опоры. Он на четвереньках следовал за Роданом. Свет перестал быть таким ярким. Они опять ничего не услышали, когда шлюзовые затворы закрылись за ними. Они были внутри чужого корабля.
«Ни один человек нам не поверит, – прошептал Булли. – При этом еще неизвестно, удастся ли нам еще когда‑нибудь поговорить хоть с одним. Что ты собираешься делать?»
«Вести переговоры, использовать мой рассудок. А что еще? Ситуация представляется не слишком невероятной, если воспринимать все как само собой разумеющееся. Это всего лишь дело инстинкта. Попытайся его контролировать».
Послышались первые звуки. Они услышали тихое шипение проникающего воздуха. Вопрос в том, была ли эта газовая смесь пригодна для дыхания человека. Родан понял, что их на самом деле подвергают тесту. Если бы он сейчас наудачу попробовал открыть шлем, это было бы расценено, как необдуманный поступок. Он не мог знать, какой газ они сюда впустили. Поэтому ничего не предпринимал, пока не открылись внутренние ворота.
Они увидели высокий сводчатый коридор, оканчивающийся флюоресцирующей шахтой.
Они пошли дальше. Больше не о чем было думать. Корабль казался вымершим. Ситуация была нереальной. Булли знал, что он не долго сможет выдержать нервную нагрузку. Ему хотелось закричать.
И тут раздался четкий голос с интонацией учителя английского языка: «Вы можете расстегнуть свои защитные костюмы. Воздух пригоден для вашего дыхания».
Родан со свистом выпустил остановившееся дыхание. Без единого слова он открыл шлем.

5.

Он назвал себя Крэст. Он был очень большим и тонким, по меньшей мере на голову выше Родана. У него были две руки и две ноги, узкое туловище и одухотворенное лицо старого человека, кожа которого осталась невероятно молодой и гладкой. Под высоким лбом сидели два больших глаза необыкновенной выразительности. Судя по цвету лица, он мог бы принадлежать к племени островитян с бархатистой кожей. Впечатление портили, однако, красные, как у альбиноса, глаза и белесые волосы на голове. Он излучал нечто чужое, нереальное, хотя внешне был очень похож на человека. Действительная разница состояла, видимо, в вещах, не распознаваемых сразу.
В большом помещении было очень душно. Голубовато мерцал яркий свет. В своем предельном диапазоне он лежал, вероятно, уже в ультрафиолетовой части спектра. Инопланетяне пришли, по‑видимому, с планеты с очень ярким, очень жарким и, наверное, голубым сиянием солнца. Освещение и высокая температура указывали на это. Это Родан понял сразу.
И тут произошло нечто, что сразу бросилось ему в глаза.
Крэст показался вдруг изможденным и слабым. Его движения стали несколько беспомощными. Он действовал, как смертельно больной человек.
В помещении находились еще два существа. Они также были мужского рода. Никогда прежде Родан не наблюдал столь летаргического поведения. Люди были настолько безучастны и апатичны, что это бросалось в глаза даже плохому наблюдателю.
По сравнению с ними ослабленный Крэст казался сильным и живым. Оба других ни разу даже не повернули головы, когда появились столь необычные для них посетители.
Они лежали на своих широких, плоских койках, блаженно уставившись на овальные телеэкраны каких‑то приборов, значения которых Родан не понимал. Он заметил только то усиливающееся, то затихающее мерцание поперек цветной шкалы. Там возникали абстрактные геометрические фигуры в бесчисленном многообразии. Кроме того, было слышно тихое гудение и потрескивание.
У Родана появилось нехорошее предчувствие. Что‑то было не так в этом кажущемся идеальным огромном космическом корабле. В большом помещении ощущались флюиды апатии. Казалось, словно здесь не было людей.
Крэст заговорил с одним из других мужчин. Ответом ему была симпатичная и вежливая улыбка. Тихо ответив, мужчина вновь повернулся к своему телеэкрану.
Булли стоял, открыв рот. Все изменилось, когда вошла она. Родан вздрогнул, такой холод и такую отстраненную надменность она излучала. Бросив со стороны на Родана и Булли короткий взгляд, она проигнорировала их.
Она была такого же роста, как и Родан, и у нее были красноватые глаза ее племени. На Земле она казалась бы неповторимой красавицей, но эта мимолетная мысль быстро улетучилась. Женщина с узким лицом и отсутствующим выражением на нем была опасна; опасна потому, что была явно не готова пользоваться своим разумом. Для нее оба человека были не более и не менее, чем примитивы.
Родан испытал болезненное чувство. Никогда до этого ему не давали почувствовать такого равнодушного презрения.
Он сжал кулаки. На ней был похожий на комбинезон, плотно застегивающийся костюм с красноватой флюоресцирующей символикой на груди. Родан понял, что речь идет о знаке различия. Крэст, воспринимавшийся очень похожим на человека, на своем четком английском представил ее как «Тора». Этот слабосильный человек с удивительно юным лицом обнаружил манеры любезного дворянина.
Для Родана это было ситуацией резких противоположностей. С одной стороны непостижимая апатия, с другой – вежливость и холодная враждебность Торы. Это были странные мгновения его жизни. Он удивлялся, что у него не потребовали сдать оружие. И это тоже было более, чем необычно!
Крэст очень долго рассматривал их. Он делал это так открыто и явно, что это ни в коей мере не было оскорбительным или унизительным.
До сих пор Родан не произнес ни слова. Выпрямившись, стоял он в центре пустого помещения, стены которого были покрыты многочисленными телеэкранами и аппаратурой.
С беспомощной улыбкой Крэст опустился на койку. Он тяжело дышал. И тут впервые Родан заметил выражение участия в глазах молодой женщины.
Он знал, что настало самое время снять тревожное напряжение. Бледное лицо Булли показывало, каково ему было.
Густые тени, залегшие под глазами Крэста, прояснились. Не часто удавалось Родану наблюдать такое любопытство в глазах какого‑либо существа. Крэст явно ждал спасительного слова.
Какое положение занимает он на борту этого корабля? Какой властью обладает женщина?
Родан выступил вперед на несколько шагов. Шлем болтался на шарнирах. Тора тотчас же отреагировала. Молниеносное движение в направлении пояса шириной с ладонь было предупреждением. Родан встретился с ней взглядом. Если ее взгляд излучал враждебность, то его был полон такой силы, что она вдруг показалась скорее удивленной, нежели неприятно задетой. Застывшее лицо Булли расслабилось. Глаза сузились. Он знал Родана!
Родан прошел мимо Торы. Она отступила, словно перед ней было ядовитое насекомое.
Крэст напряженно смотрел на них. Когда Родан остановился прямо перед ним, тот закрыл глаза. Никогда еще Булли не слышал от Родана таких мягких слов.
«Я знаю, что Вы можете меня понять. Как и почему это происходит, представляется мне в данный момент несущественным. Меня зовут Перри Родан, я майор американского космического отряда, командир земного космического корабля „Стардаст“. Вы заставили меня совершить вынужденную посадку, но этого я не хочу касаться».
«Если Вы сделаете еще шаг вперед, Вы умрете!» – раздался низкий, полный беспредельной ярости голос.
Родан повернул голову, показав при этом свою знаменитую улыбку.
Она, по‑видимому, что‑то включила. Высокая женщина была окружена мерцающим светом. Смешанное чувство удивления и безграничного возмущения читалось в ее взгляде. Родан начал постепенно понимать. Очевидно, она обладала таким самомнением, что восприняла приближение Родана к койке, как кощунство. Родану пришлось изменить свои взгляды на побудительные причины ее явного презрения. Она была высоко интеллектуальным существом, он же – человеком из каменного века! Так это и было. Он, наконец, понял ситуацию.
Крэст, казалось, понял реакцию Родана. «Мне очень жаль, – сказал он слабо. – В мои планы не входило избегать трудностей. Мы не были готовы к Вашему прибытию. По моим сведениям Третья планета этой Солнечной системы должна была быть малоразвитым первобытным миром с примитивными созданиями. Кажется, со времени нашего последнего исследовательского полета многое изменилось. Но это не мы пришли оттуда, чтобы установить с вами связь».
«Сейчас же уходите, – вмешалась Тора. Ее лицо пылало. – Это противозаконно, то, что Вы делаете. Мне запрещено общаться с живыми существами ниже уровня развития „С.“ Сейчас же уходите».
Родана всего передернуло. Итак, «живые существа». В нем поднималась бессильная ярость.
«Почему же тогда Вы впустили нас на свой корабль?» – спросил он.
«Это произошло по моей инициативе, – сказал Крэст. Они не могут сразу этого понять. Они принадлежат к очень молодому народу. Ввиду моей болезни мне разрешено нарушать закон. Существует специальное распоряжение. Мы можем устанавливать контакт со слаборазвитыми созданиями, если существование…»
«Я понимаю, – перебил его Родан. – Я все понимаю. Вам нужна помощь?»
Тора издала тихий возглас презрения. Тем не менее, ее забота о Крэсте была еще не понятна.
«Вы молоды и энергичны, – пробормотал Крэст. – Все представители Вашего народа таковы?»
Родан убедительно кивнул.
«У Вас нет врача на борту? Почему Вам не помогли?»
«Таких средств нет, – кратко объяснила Тора. – Уходите же. Вы и так достаточно унизили меня своим присутствием. Крэст увидел Вас. Этим моя любезность исчерпана. Я командую этим кораблем».
Вместо ответа Родан снял шлем. Он не сводил глаз с Торы. Крэст весь напрягся. «Вы отказываетесь? – прошептал он растерянно. – Разве Вы не знаете, с кем имеете дело?»
Родан грубо ответил:
«Знаю, и очень хорошо! У меня хорошо работает мозг, хотя командирша прилагает все усилия к тому, чтобы игнорировать этот факт. Так что мне известно, что я имею дело с космическим кораблем, полным апатичных существ. Когда я думаю об уровне Вашего научного развития, то мне представляется очень странным, что Вашу болезнь нельзя вылечить. Кажется, это вообще никого не заботит. Вы и командирша, видимо, единственные члены экипажа, способные еще ясно мыслить. Кроме того, у меня такое чувство, что я имею дело с безнадежно деградировавшими потомками некогда высокоразвитого народа. Мне очень жаль, но постарайтесь все же трезво взглянуть на обоих мужчин, стоящих здесь! На Земле вас отправили бы на лечение в клинику».
Тора побледнела. Позади нее вдруг появились две гудящие фигуры из металла. Родан был знаком только с земными роботами и электронными вычислительными машинами. Это же были идеальные машины, по форме похожие на людей, с гениально устроенными руками‑инструментами и оружием. Не имеющие глаз шаровидные головы выглядели угрожающе. К тому же, в подвижные держатели опустились дула неизвестного оружия.
«Пусть будет так, – спокойно предложил Родан. – К тому же есть неприятные вещи, о которых стоит упомянуть. Вы сами знаете, что я говорил правду. Если Вас оскорбляет, что она была высказана „дикарем“, не надо было пускать нас к себе на корабль».
Его палец лежал теперь на предупредительном спуске оружия. Реджинальд Булль как прикрытие зашел за койку.
Тора, казалось, потеряла дар речи. Она уставилась на оружие Родана.
«Вы осмеливаетесь… – простонала она, и судорожно сжала руки. – Вы осмеливаетесь произносить такие слова на исследовательском корабле Великой Империи! Я велю Вас уничтожить, если Вы сейчас же не уйдете».
«Ну хорошо, – сказал Родан. – Вы дадите моему кораблю без помех осуществить старт? Это всего лишь спутник Земли. Мы не можем здесь жить».
«Я не могу быть уверена, что Вы не распространите среди существ Третьей планеты известие о нашем присутствии», – возразила она безжалостно.
«Вы хотите, чтобы мы задохнулись? Мы не располагаем техническими познаниями Ваших предков, которые явно унаследовали Вы. Мы не можем добывать кислород из камня и средства питания из пыли. Мы только начинаем осваивать космос».
Наступившая реакция была для него невероятной. Крэст, столь подчеркнуто спокойный инопланетянин, вскочил с пронзительным криком. Казалось, он вдруг забыл о какой бы то ни было слабости.
«Что Вы сказали? Что Вы только начинаете?»
«Освоение космоса, – невозмутимо повторил Родан. – Вас удивило это выражение? Мы пойдем своей дорогой и в один прекрасный день у нас тоже будут такие огромные космические корабли. Гораздо более быстрые, чем Вы когда‑либо могли предполагать».
«Подождите, пожалуйста», – простонал Крест и повернулся к Торе.
Родан опустил оружие. Между больным и командиршей завязался настолько жаркий спор, что Родан казался здесь лишним. Он осторожно вернулся к Булли.
«Нужно уходить отсюда! – горячо потребовал тот. – Пока еще есть время. Эти роботы вообще мне не нравятся».
Голос Булли срывался. Он слишком долго вынужден был пассивно ждать. Родан наблюдал за спорящими инопланетянами. Потом сказал:
«Мне кажется, что решается наша судьба. Он имеет власть и влияние, это точно. Иначе бы она не поджала так хвост. Чертова баба. Я еще не совсем понимаю. Как это они так свободно говорят на нашем языке? Что означает понятие „Великая Империя“? Звучит так, словно человечество тысячелетиями развивалось в стороне от великих событий, ни о чем не подозревая. Это неприятно. Кроме того, они не могут быть единственным разумным народом во Вселенной. Я предвижу неслыханные возможности. Мы останемся здесь. Возьми себя в руки, старик! Эти инопланетяне мыслят совсем другими понятиями. Они считают само собой разумеющимися вещи, при упоминании которых земные государственные деятели впали бы в истерику. Никогда не показывай своего удивления. Мы должны участвовать в разговоре. Мы здесь являемся представителями Человечества, и это Человечество я очень хотел бы видеть сплоченным и сильным. Понимаешь ты это?»
«В общем, да, – ответил Булли. – Но мне хотелось бы выжить».
«Мне кажется, Крэст принял решение. Посмотри! Она становится все тише, все нервознее. Что‑то происходит, я это чувствую. Смотри!»
Командирша по всей видимости потеряла самообладание. Ее колдовские глаза стали желто‑красными. Крэст сказал еще что‑то. Это прозвучало жестко и настойчиво. И тут она под таким углом наклонила корпус вперед, что Родан непроизвольно подумал о поклоне при оказании почестей. Он поймал ее взгляд. Она была бледна и явно вне себя. Неожиданно она повернулась и исчезла в сопровождении обоих огромных роботов.
Они остались одни с Крэстом. Обе фигуры на широких койках были в данный момент не в счет.
Крэст в изнеможении опустился на свою койку. Слабое движение его руки заставило Родана поспешно подойти к нему. С чувством подлинной озабоченности склонился он над инопланетянином. Здесь, в непосредственной близости, он заметил, что перед ним был действительно очень старый человек.
«У меня на моем корабле есть замечательный врач, – сказал он поспешно. – Вам нужен осмотр и лечение. У меня не создалось впечатления, что Вам хотят здесь помочь. Как долго Вы уже находитесь на земном спутнике Луне?»
Крэст немного передохнул.
«Некоторое время, которое Вы называете четыре месяца, – тихо прошептал он. Это была случайность, нежелательная вынужденная посадка. Мы использовали возможность, чтобы изучить преобладающий на Вашей планете язык. Вам может показаться невероятным, но у нас другой мозг, нежели у Вас. Мы никогда ничего не забываем. Наш центр памяти можно сравнить с видеозаписывающим устройством. Конечно, мы прослушивали Ваши радиопередачи. Это было очень просто, и мы были рады, что мы сели не на самой Третьей планете. Вы собираетесь совершить чудовищное преступление против закона Разума».
«Да, атомная война! – удрученно произнес Родан. – Положение напряженное. Мне очень жаль признавать это. Смею Вас уверить, люди не хотят войны».
«Однако, они готовятся к ней. Поэтому мы и пришли к такому мнению, что Вашу цивилизацию следует считать примитивным жизненным проявлением. Я изменил свое мнение. Вы молоды, энергичны и чрезвычайно восприимчивы. После тщательного наблюдения я включил Вас в уровень развития „D.“ Мне приходится принять такое решение. Тора получила указание ввести классификацию в позитронный банк данных. Я научный руководитель этой экспедиции. По крайней мере, я надеюсь, что Вы согласитесь с этим. Тора одна отвечает за управление кораблем. Вы понимаете? Вам знакомы подобные различия в распределении власти?»
Родан подтвердил. Именно людям это было слишком хорошо известно.
«Ваши разработки коснулись непосредственно Закона градации Великой Империи, – продолжал Крэст. – Живые существа, которые начали освоение космоса, могут быть классифицированы уполномоченным ученым Империи. Я сделал это. Поэтому аргументы Торы не сработали. Мы можем войти с Вами в контакт».
Он слабо улыбнулся. Тихий триумф играл в его глазах. Родан был убежден, что сделан огромный шаг вперед.
«Вам нужна помощь, – повторил он. – Разрешите мне привести нашего врача. Мы можем кое‑что сделать».
«Позже. Сначала послушайте. Кроме того, я не уверен, что Вы сможете мне помочь. Даже если мы внешне похожи друг на друга, у меня может быть абсолютно иная схема тела. Наше органическое строение также отличается друг от друга. Тем не менее, Вы соответствуете основному Закону Империи. Вы очень похожи на нас. У Вас есть разум, и Вам удалось с толком использовать открытые Вами силы атомного ядра. Вы еще не совершили той ошибки, чтобы употребить первозданные силы для собственного уничтожения. Я являюсь ведущим ученым Великой Империи, один из немногих мужчин, воля и жизненная сила которых сохранилась. Вас удивляет позиция Торы?»
Булли с неприязнью посмотрел на апатичные фигуры. Своеобразная программа на телеэкранах, кажется, изменилась. Теперь была слышна дикая буря шумов. Геометрические фигуры изменились мало.
«Это и есть причина? – спросил Родан спокойно. – Дегенерация, да?»
«Вы рассуждаете правильно. Возраст моего народа согласно Вашему летоисчислению составляет более ста тысяч лет. Раньше мы были такими же, как Вы; готовыми к завоеваниям и жадными к знаниям. Несколько тысяч лет назад начался распад. Великая Империя была раздроблена. Инопланетные интеллекты направили свою мощь против нас, и Звездная империя дрогнула. Теперь мы в конце. Империя распадается, множество групп борются за абсолютную власть. Более пятидесяти высокоразвитых народов ведут страшные войны в глубинах Млечного пути. Вы этого не знаете. Ваше Солнце лежит гораздо дальше от этих событий. Вы находитесь в ничего не значащем боковом рукаве Галактики».
«И что Вы предпринимаете против этого?» – вставил Булли.
«Уже ничего, – с сознанием своего бессилия ответил старик. – Мы стали слабыми и безвольными. Я принадлежу к правящей династии на Арконе. Тора тоже. Аркон – это целый мир, удаленный отсюда более, чем на 34000 световых лет. Вы ведь ведете счет в световых годах, правда?»
Родан с недоверием слушал об этих невероятных числах.
«То есть, Вы можете совершать полеты со скоростью выше скорости света?»
«Конечно. Уже в течение десятков тысяч лет по Вашему времени. Мы знаем Землю уже многие тысячи лет. Это не первый наш визит. Когда среди арконидов начался процесс упадка, исследовательские полеты были значительно сокращены, космические корабли оставались стоять в своих портах. Считается, что нельзя уходить от Закона природы. Мы еще мыслим и планируем; мы разрабатываем на чисто умственном уровне великолепные планы создания новой Империи, но на этом все и кончается. Нет энергии и действенной силы, чтобы осуществить задуманное. Из виду упускаются важные вещи. Империя все больше распадается. Правящая на Арконе династия сама находится в упадническом состоянии. Мы слишком стары, мы просто исчерпали себя. И… – Глаза Крэста сузились. – …до сих пор еще не открыт народ, который был бы таким, какими когда‑то были мы. Вы можете стать большим исключением. Поэтому я и включил Вас в классификацию. Это мое право и моя обязанность».
В Родане проснулся ученый. У него было множество вопросов.
«Вы говорите, что Вы здесь уже четыре месяца. Почему, ради всего святого, Вы не стартовали вновь?»
Крэст спокойно кивнул.
«Это вопрос интеллекта, который не может себе представить, как в действительности обстоит с нами дело. Вынужденная посадка на Вашей Луне вызвана отказом машины. Никто уже не заботится о техническом ремонте наших космических кораблей. Это лишь небольшое повреждение, но у нас на борту нет запасных частей. Их забыли. Так что мы прочно обосновались здесь. Мы ждем и ждем, но ничего не происходит. Моя болезнь мешает мне самому проводить работы. Нам срочно требуются запасные части. Я не верю, что мы можем найти их на Вашей планете».
«Мы изготовим их, – сказал Булли. – Покажите нам, как это сделать, и Вы все получите. Не стоит нас недооценивать. Лучшие головы Земли возьмутся за решение Ваших проблем. Мы достанем Вам звезды с неба, если Вы только скажете нам, что мы должны делать. Земная промышленность – это гигантская структура. Мы можем все, слышите – все!»
Это были очень оптимистичные слова, и они подбодрили Крэста.
«Я верю Вам, – прошептал он взволнованно. – Вы должны привлечь к этому плану Тору. Всеобщий распад коснулся женщин нашего народа в меньшей степени, чем существ мужского пола. Поэтому очень многие важные посты были заняты женщинами. У Торы ясный и острый ум. Вы, майор Родан, именно тот человек, который сможет склонить ее к сотрудничеству. Она боится Вас, и это удивляет меня».
Родан проглотил и это. Он сомневался, что Крэст прав.
«Вы не должны удивляться тому, что я в полной мере говорю Вашими понятиями, – объяснил Крэст. – Моим заданием всегда было вести переговоры с инопланетными разумными существами. Я привык быстро перестраиваться на менталитет определенного народа. Поэтому Ваше появление не застало меня врасплох, совсем наоборот. На Вас это потому произвело такое глубокое впечатление, что Вы до сих пор не знали, что Вы не единственные разумные существа в Космосе. Я знаю много подобных случаев. Появление превосходящих существ – это всегда шок. Но Вы его почти преодолели».
«Чем, собственно, заняты Ваши помощники? – осведомился Родан, глянув в сторону коек. Своеобразная музыка превратилась в назойливый шепот.
Крэст с трудом поднял голову.
«Обычная тренажерная игра. Она в значительной степени способствует нашей умственной деградации. Миллиарды арконидов ежедневно лежат перед игровыми экранами. Речь идет о выдуманных играх, соответственно созданных другим мастером. Это визуальное и акустическое выражение содержания мыслей. Мой народ идет на это. Становится все хуже. На борту только пятьдесят человек. Я вижу их очень редко, потому что большую часть времени они, как завороженные, лежат перед игровыми телеэкранами. Наша деградация проявляется не только в распаде обычаев, но и в постепенном ослабевании силы воли. Все становится безразличным. Ничто не волнует, ничто не интересует. Труд нового игрового мастера всегда выходит на первый план. Дел по горло, ведь нужно как можно скорее насладиться новым искусственным творением».
«И поэтому в течение четырех месяцев Вас просто оставили лежать здесь, – сказал Родан взволнованно. – Не пытаясь найти средство от Вашей болезни. Это было бы для Ваших помощников пустяком».
«Это было бы просто, если бы кто‑нибудь мог на это решиться. У нас на борту достаточно медикаментов, но у меня болезнь, с которой у нас никто не знаком. Необходимы были бы осмотры и исследования. Но поскольку это требует времени и интенсивного труда, этого просто никто не делает. На борту есть большие художники, которые быстро создают вымышленные произведения. Порядок на борту поддерживается командой роботов. Ваша вынужденная посадка, майор Родан, и есть как раз дело их рук. Речь идет об обычных защитных включениях. Позитронный мозг рассчитал, что мы не должны с Вами общаться. Поэтому он и осуществил соответствующее включение. Это очень просто».
«Очень просто, – простонал Родан смущенно. – Вы считаете простыми такие вещи, которые нам кажутся сказкой. Кроме того – что значит позитронный. У нас есть электронные вычислительные машины невероятной мощности. А позитрон – это крайне недолговечная вещь».
Крэст засмеялся. Нечто похожее на отцовское сочувствие читалось в его глазах.
«Вы еще поймете. Мы уже не сможем стартовать. Могу я попросить Вас о помощи?»
Эта неожиданная просьба напомнила Родану о том, что он все еще командир корабля, осуществившего полета на Луну. Он должен принять решение, теперь и здесь.
«Из последних секретных сообщений мне известно, что новую страшную войну между западным миром и союзом государств Азиатской федерации удается избежать только невероятными усилиями», – сказал он.
«Я не могу объяснить Вам за несколько минут, почему эта война кажется неизбежной. Это принципиально различные идеологии противостоящих партнеров. Вы, вероятно, не знаете этого, но на Земле это так. У меня есть по этому поводу один простой вопрос».
Крэст глубоко вздохнул.
«Один „простой“ вопрос! – повторил он. Такой формулировки я не слышал со времен моей молодости. У нас уже не задают простых вопросов. Прошу Вас, что Вы хотели?»
«Достаточно ли у Вас силовых средств, чтобы предотвратить уничтожающий конфликт с помощью атомного оружия? Если да, что имеется в Вашем распоряжении?»
«Какого атомного оружия?» – напряженно переспросил Крэст.
«Двух типов. Процессы расщепления ядра или термоядерная реакция».
«Процессы расщепления ядра можно предотвратить путем полной абсорбции свободных нейтронов. Я знаю этот древний способ примитивного расщепления ядра. Без нейтронов, которые Вы называете частицами, этого не сделать».
«Правильно, это мы тоже знаем, но мы не можем достичь этого эффекта. А как обстоит дело с термоядерным оружием? С водородными бомбами?»
«Тоже древний способ, от которого мы давно отказались. Для предотвращения термоядерной реакции антинейтронный экран не годится».
Родан задумчиво посмотрел на старика.
«Нам до сих пор известно лишь „горячее“ воспламенение. Это означает, что все силовые группы Земли вынуждены вызывать реакцию водородного заряда тяжелых бомб с помощью ядерных термальных детонаторов. Если служащий для термоядерного возбуждения ядерный заряд не функционирует, то никогда не удастся добиться синтеза легких ядер».
«Вы ученый? Очень хорошо. Я гарантирую Вам абсолютную непригодность Вашего оружия, если Вы все еще используете примитивный тип осуществления синтеза. Достаточно одного небольшого прибора».
«Для всей Земли?» – с дрожью в голосе осведомился Родан.
«Это всего лишь маленькая планета, а мой корабль представляет собой невероятную мощь. Мы сделаем это».
Родан не мог смотреть в расширившиеся глаза Булли. Технику стало ясно, к чему клонит Родан. Булли не был сложным человеком, он полностью находился под впечатлением происходящего. Попытка Родана использовать техническую силу инопланетян на пользу человечества показалась ему неосуществимой.
«Мы должны отвести Вас на лечение к доктору Маноли, – сказал Родан. – Он установит, что с Вами. Он выдающийся диагностик. Может быть, Вы сможете дать ему некоторые сведения об органическом строении Вашего тела, а также о Вашем обмене веществ».
«Я поеду на луноходе, – с беспокойством объявил Булли. – Господи, если я не успею вовремя, Флиппер нажмет на стартовую кнопку. Это будет светопреставление».
«Вам не нужно туда ехать, – прошептал Крэст. – Поговорите с Торой. Вы не знаете наших возможностей, майор Родан…»

6.

Капитан Кларк Дж. Флиппер весь дрожал. Он растерянно оглядывался вокруг в круглом помещении центрального поста управления огромного корабля.
Тора насмешливо наблюдала за ним. Доктор Эрик Маноли давно исчез. Он обрушился на Крэста с рвением исследователя в полном смысле этого слова. В помещении центрального поста управления были еще и другие мужчины. Они представляли собой беспомощное, вызывающее сочувствие, зрелище, хотя Крэст объяснил, что эти члены экипажа принадлежат к активным созданиям его расы.
У Родана тем не менее сложилось впечатление, что они мечтали о новой программе‑выдумке.
Вот так выглядели потомки некогда большого звездного народа. Трудно было себе представить, что их предки построили галактическую империю.
Теперь все это было в прошлом. Перед ними стояли остатки большого народа, научно‑техническое наследие которого вряд ли будет еще когда‑либо использовано. У Родана начинала кружиться голова, как только он вспоминал о так называемой «спасательной операции».
Тора взяла на себя командование в наполненном ошеломляющими приборами центральном посту управления. Роботов Родан не принимал в расчет, хотя они и выполняли свою работу.
Флиппер чуть не сошел с ума, когда на «Стардаст» воздействовала невероятная сила. Он приходил в ужас, вспоминая об этом.
«Это было ужасно, – подавленно рассказывал он. – Наше одиночество уже невозможно стало переносить. Эрик и я сменяли друг друга на вахте. Мы каждую минуту ждали появления азиатского разведывательного отряда. Еще больше мы думали о вас и о запланированной радиограмме. И тут вдруг все затряслось. Корабль подняло с грунта, словно перышко. Мы ничего не видели и не слышали. Потом я в панике нажал на стартовую кнопку. С помощью автоматики я перешел на полную тягу, но это не помогло. Наоборот – реактор вдруг перестал работать, а двигатель вышел из строя. Они перенесли „Стардаст“ через кратеры с огромной скоростью. Через несколько мгновений мы увидели огромный корабль, но тут уж нас посадили так нежно, что мы не почувствовали ни единого толчка. Я был рад‑радехонек, когда увидел лицо Булли. А Вы уже ничему не удивляетесь, да?»
Сразу после этого Тора дала краткое пояснение этому феномену. По ее словам, речь шла о совершенно «обычном» транспортном поле для приведения в движение материально стабильных тел. На Арконе это было обычным делом.
Она старательно выбирала слова, но не могла скрыть иронии. Для нее люди были по‑прежнему слаборазвитыми существами, сотрудничать с которыми можно было только ввиду трудной ситуации.
Они стояли в небольшом вестибюле и ждали доктора Маноли. Он получил достаточно много фотоматериала, чтобы представить себе, как выглядело тело арконида. Во всяком случае – Родан был уверен в этом – Маноли предстояло решить необычную медицинскую проблему. Нужно было преодолеть множество трудностей. Ни от одного врача в мире не ждали, что он с ходу справится с неизвестным организмом. Эта была область для исследования, независимо от опасностей, которые могли возникнуть в ходе лечения.
Это была рискованная игра с жизнью инопланетянина. Ни один человек не мог сказать, как он будет реагировать на земные медикаменты.
Но доктор Маноли был человеком, на мнение которого можно было положиться. Если невозможно было помочь немедленно, то следовало призвать на помощь лучших медиков Земли. Родан решил в случае необходимости на полную мощь использовать всю фармацевтическую промышленность мира. Этого инопланетянина надо было спасти во что бы то ни стало!
Доктор Маноли отсутствовал уже десять часов. Никто не мог ему помочь, поскольку врачей среди них не было. Тора забеспокоилась. Они догадывались, что это был решающий момент ее жизни. Ее сумбурные представления о способностях развития человека не способствовали успокоению.
Родан озабоченно наблюдал за ней. Она старалась скрыть внутреннее напряжение за едким сарказмом и благосклонной снисходительностью . При этом она чувствовала, что крупный мужчина с интеллигентным взглядом видит ее насквозь.
Для Торы все это было бы безразлично, если бы инопланетные разумные существа не выглядели так же, как и представители ее народа. Это невольно удручало ее и приводило в затруднение. С созданиями, не похожими на человека, она расправилась бы тотчас же. Но она чувствовала, что начинает признавать волю Родана и считать ее подлинным разумом. Он признавал за собой право сравнивать себя с ней, представительницей народа арконидов. Никогда еще до этого она не встречалась с такими претензиями по отношению к себе. Она привыкла к тому, что ее боятся, к само собой разумеющемуся признанию ее власти. Но все это, кажется, совершенно не трогало этого человека. Своим невозмутимым поведением он довел ее чуть ли не до белого каления. Тора была вне себя.
Она выпрямилась, когда Родан подошел к ней. В ответ на ее гневный взгляд он дружески кивнул. Чувствовал ли он ее антипатию? Казалось, он просто игнорирует ее отношение к нему.
«У меня опять один простой вопрос, мадам, – сказал Родан. – Или, точнее говоря, у меня определенная проблема. Известны ли в Вашем мире платежные средства, то есть деньги или предметы обмена, которые можно предложить для получения других вещей?»
«При торговле между более, чем десятью тысячами населенных планет это вряд ли возможно», – ответила Тора насмешливо.
«Прекрасно, – ответил он невозмутимо. – Я буду все же вынужден отвезти Крэста на Землю. На борту нашей крошечной ракеты нет ни необходимых медикаментов, ни нужных приборов для обследования. Может возникнуть и необходимость операции. Что Вы можете предложить в качестве средства платежа? Как Вы смотрите на ценные основные материалы, искусственные элементы или другие вещи?»
«У меня на борту есть обычные товары для обмена для миров ступеней развития С и D. Это станки с собственным энергоснабжением, с полным управлением с помощью роботов и гарантией примерно на восемьдесят лет Вашего времяисчисления. Это машины для всех отраслей хозяйства. Кроме того, я могу предложить микромеханические товары, такие, как переносные элементарные зонды, реформеры грунта, гравитационные нейтрализаторы для одноместного летательного устройства и…»
«Достаточно, не то я сойду с ума», – простонал Флиппер.
«С ума сойти! Вы перевернете Землю вверх дном. Из‑за Ваших машин голова пойдет кругом».
«Это Ваше дело. У меня на борту только несложные вещи для примитивных разумных существ», – презрительно бросила она.
«А что Вы считаете так называемым подлинным разумом? – допытывался Родан. – Ну хорошо, оставим это, я могу себе представить, о чем речь. Позаботьтесь только, чтобы „Стардаст“ был как следует оснащен. Упакуйте все, что нужно Крэсту. И… – он помедлил – не забудьте специальные приборы. Вы же помните мой разговор с Крэстом».
Она с любопытством смотрела на него. Нечто похожее на почтительное признание появилось в ее взгляде.
«Вы рискуете своей жизнью, знаете Вы об этом? Во всяком случае, я знаю Ваши доводы. В конце концов, мне известны варварские действия…, я думаю…»
«Говорите же яснее, – рассмеялся Родан. – Меня это уже не обидит. Я смотрю на Вас, как на больного, который уже не понимает, что говорит. Пожалуйста, начинайте погрузку. Мне предстоит трудная посадка. Или продумайте все еще раз! Дайте нам одну из Ваших больших вспомогательных лодок. С ее помощью мы через час будем на Земле».
«Через пять минут, – уточнила она. – Мне очень жаль. На этом мое расположение исчерпывается. Никто и ничто, кроме Крэста и нескольких приборов, никогда не коснется грунта Вашей Земли. Я не могу этого позволить. У меня на этот счет определенные указания».
«Крэст включил нас в свою классификацию».
«Ваше счастье, иначе мы бы никогда с Вами не беседовали. Тем не менее, я не могу послать на Землю никакой вспомогательной лодки. Позитронный мозг отказался бы это сделать. Я не могу осуществить включение большого робота. Мы выполняем другое задание».
«Какое именно? – спросил Родан с неприятным чувством.
«Во всяком случае, я не собиралась осуществлять посадку здесь, – уклончиво ответила Тора. – Моя цель находится в другом месте, еще нескольких световых лет отсюда».
В этот момент появился доктор Маноли. Он выглядел бледным и обессилевшим.
«Ничего не спрашивай, это было более, чем трудно. Они не так сильно отличаются от нас, как я боялся. Расположение органов ясно, хотя оно и несколько иное. Скелет тоже немного другой. Во всяком случае, кровь у них такая же, как и наша. Потому и случилось то, о чем я сразу заподозрил, взглянув на Крэста. Речь идет о случае лейкемии. Гемограмма подтвердила это. Я исчерпал все возможности нашей бортовой лаборатории. Два года тому назад была, наконец, разработана антилейкемийная сыворотка, до этого болезнь была неизлечимой. Теперь мне остается только надеяться, что наша сыворотка поможет Крэсту. Это лейкемия, я это утверждаю!»
Родан слушал с растущим замешательством. Он видел, что Тора тоже с разочарованием реагировала на слова Маноли.
«Начинайте, – обратился Родан к Торе. – Не задавайте лишних вопросов, а начинайте погрузку. Надо спешить. Черт побери Ваших соней, даже если им не нравиться это выражение. Или Вы ни во что не ставите здоровье Крэста?»
Подумав, она ответила безразличным тоном:
«Вы хотели знать, что мы ищем в этом секторе Космоса. Теперь я хочу сказать об этом. Мы стремимся сохранить существование наших последних крупных умов. Нам не удалось безупречно осуществить биологическое сохранение жизни. Мы достигли лишь частичного успеха. Мне поручено полететь к известной по ранним исследовательским полетам планете, жители которой знают секрет биологического сохранения клетки. Это равносильно продлению жизни. Крэст самый значительный наш ученый муж. Спасите его! Сделайте все, что только возможно. Я окажу Вам любую поддержку, майор Родан. Если Вы окажетесь в трудной ситуации, достаточно будет одного позывного с помощью специального прибора. Я буду следовать Вашим советам. Вы должны знать, что вся власть земных главнокомандующих – это смешной пустяк, который я могу устранить одним движением руки. С помощью моего корабля я могла бы уничтожить всю Солнечную систему! Помните об этом и дайте сигнал своевременно».
Она ушла, не сказав больше ни слова. Капитан Флиппер стал мертвенно бледным.
«Если раньше я никогда не мог бы поверить в такое, теперь я безоговорочно принимаю это за чистую монету, – прошептал он хрипло. – Вашингтон сойдет с ума».
«Или тоже нет!» – вставил Булли.
«Ты так считаешь?»
«Только так!» – глянул Булли на своего командира. Когда Флиппер подошел к обессилевшему Маноли, Реджинальд Булль осведомился:
«Скажи, старик, что ты, собственно говоря, собираешься делать? О чем ты тайком говорил с Торой?»
«Может быть, я сделал ей предложение, – в шутку ответил Родан. Его подозрительная решимость подействовала на Булли. Капитан больше не задавал вопросов. Мимо прошли роботы, неся предметы оснастки на „Стардаст“.
Родан пошел к Крэсту. С ободряющей улыбкой он сказал:
«Мы стартуем. К сожалению, Тора, как и прежде, отказалась дать в наше распоряжение вспомогательную лодку. Можно изменить ее решение? Я буду вынужден прибегнуть на „Стардасте“ к значительным нагрузкам. Мы не знаем способов повышения инерции масс. Это означает очень большие ускоряющие силы».
«Я не могу повлиять на такие решения. Но Вы не будете больше страдать от этих сил. На борт принесут нейтрализатор».
Родану пришлось проглотить и это. Он понял, что постепенно должен привыкнуть к чудесам. Казалось, что для арконидов нет ничего невозможного из того, что для земной науки лежало еще в далеком будущем».

7.

«Они сделали это, они сделали это!»
Генерал Паундер, как зачарованный, смотрел на большой телеэкран радарного зонда объекта.
После четырнадцати часов полета «Стардаст» появился в верхних воздушных слоях атмосферы Земли и начал совершать свой третий тормозной эллипс.
Высокая скорость полета была заглушена еще в пустом космосе до остаточного значения 5 км/с. Имеющийся еще запас массы излучения позволял осуществлять маневры, которые были бы невозможны с химическими топливными веществами.
Вплотную к первым верхним молекулам воздуха корабль развернулся. Автоматика работала безупречно и надежно. Еще одна неудача казалась невозможной.
Сообщение майора Родана о причинах его длительного молчания прозвучали несколько странно. В радиограмме Родан объяснил, что у него были некоторые сложности. Более подробные сведения он даст только после приземления.
За несколько секунд до этого «Стардаст» вновь вошел в локационный диапазон крупной станции на Аляске и в Гренландии. Он еще находился на высоте 183 километра, его скорость составляла более 8000 километров в час. Паундер раздраженно повернулся к человеку небольшого роста, давшим знать о себе покашливанием.
Аллан Д. Меркант не дал уговорить себя исчезнуть из центральной станции управления. Он знал, что мешает здесь, но его это, кажется, не волновало.
Три часа назад он неожиданно появился. Вместе с ним пришли танки 5‑й специальной американской дивизии. Никогда раньше полигон Невада не был оцеплен так строго.
Пришли тяжелые машины со спецэкипажами федеральной сыскной полиции, отделение «Внутренняя разведка». С таким вот составом экипажей и тяжелого оружия ожидали приземления «Стардаста».
Аллан Д. Меркант сказал, как всегда, дружески улыбаясь:
«Мне очень жаль, генерал. Вы дали лавине обрушиться. Я только хотел бы знать, что же произошло на самом деле. Сообщения Вашего командира корабля звучат несколько странно, не правда ли?»
«Это не причина присылать целую дивизию в десять тысяч человек», – взорвался Паундер.
Шеф контрразведки с сожалением пожал плечами. Несколько секунд Паундер размышлял о том, чтобы по радиотелефону дать знак своим риск‑пилотам. Но это оказалось невозможным, потому что неожиданно в радиоцентре появилось несколько неприметно одетых мужчин. Паундер не мог найти этому объяснения. Техники и ученые нервно отреагировали на то, что военный шеф безопасности космического порта Невада был в значительной мере лишен возможности действовать.«Вы же видите, что приземление „Стардаста“ идет по плану», – обратился Паундер к маленькому человечку.
Приветливая улыбка Мерканта исчезла.
«Есть отклонения в маневре приземления. Посмотрите на аппаратуру. Что это должно означать, генерал?»
Паундер обернулся. И тут же поступило внушающее опасение сообщение телеуправляемого автоматического мозга. Раздались аварийные сигналы, техники прильнули к приборам.
«Контакт прерван, – проревел механический голос автоматического мозга. – Пилот берет ракету на ручное управление».
«Родан, что, сошел с ума?» – заорал Паундер вне себя. Он схватился за микрофон. Поверхность экрана была чиста. Родан отключил телерадиосвязь.
«Родан, говорит генерал Паундер. Почему Вы прерываете телеуправление? Родан, докладывайте! Родан…»
Ответа не последовало. Генерал побледнел. Беспомощно уставился он на подходящего к нему шефа секретной службы. Аллан Д. Меркант потерял всякую любезность.
«Вот видите! – сказал он холодно. – Я предчувствовал это. Что‑то тут не так. Вызывайте воздушную контрразведку. Если Родан сейчас же не изменит курса, я прикажу открыть огонь. Объясните ему, что на его малой высоте мы в любую минуту достанем его нашими оборонительными снарядами».
В ту же минуту из приемника послышался аварийный сигнал «Стардаста». Это был обычный сигнал SOS, без всякого кодового обозначения. В штаб‑квартире полигона Невада мужчины и женщины за своими рабочими местами без слов посмотрели друг на друга. Почему Родан передает международный сигнал бедствия? У него много других возможностей сообщить о бедственном положении. Для этого достаточно радиотелефона. Почему он дал SOS и к тому же на международной частоте?
Аллан Д. Меркант начал действовать. Своими приказами он привел в действие континентальную тревогу.
Находящиеся в течение нескольких недель в боевой готовности номер 1 мужчины заняли боевую позицию. В это время «Стардаст», не снижая скорости, пролетал над полуостровом Таймыр на севере Сибири, после чего вновь изменил курс. Постоянно передавая сигнал бедствия, Родан взял курс на Сибирь.
В штаб‑квартире восточного Главнокомандующего уже отданный приказ был в самый последний момент отменен. Стало известно, что речь идет о «Стардасте» Исполнитель снял руку с кнопки. Семь тысяч атомных ракет дальнего действия остались в своих пусковых бункерах.
Это была ситуация для начала войны «по недоразумению». Маршал Петронский молча смотрел на экраны своих инфракрасных станций. «Стардаст» на большой высоте пролетал над Сибирью курсом на юг. При этом он постоянно снижался. Электронные установки рассчитали возможный пункт приземления. Если бы американская ракета сохранила курс и скорость падения, то она должна была опуститься на землю вблизи китайско‑монгольской границы, в центре пустыни Гоби. Маршал Петронский мог бы без особого труда сбить корабль. Но он, трезво мыслящий математик, отказался от этого.
Вместо этого заработали крупные передатчики его штаб‑квартиры. Он лично отдавал приказы.
Командир 22‑го Сибирского армейского корпуса получил подробные инструкции. Несколько минут спустя точные приказы были получены командирами дивизий. В первую очередь в полную боевую готовность была приведена 86‑я моторизованная дивизия по охране границы в районе Оботуин‑Хуре и соленого озера Гошун. 4‑я монгольская воздушно‑десантная дивизия под командованием генерала Худака получила сигнал к полной боевой готовности. Таким образом, маршал Петронский сделал все возможное, чтобы перехватить американскую лунную ракету, если она приземлится на территории Монголии. Если бы она села по ту сторону границы, на суверенной территории Азиатской федерации, возникли бы некоторые серьезные проблемы. Маршал затребовал немедленную связь с Москвой.
В заключение от кратко сказал:
«…можно предположить, что имеются какие‑то сбои в электронике корабля. Полет „Стардаста“ наверняка осуществляется шеф‑пилотом космического отряда на ручном управлении. Это подтверждает оценка навигационных данных. Я отказался от направления быстрых высотных истребителей. Я предлагаю дождаться приземления, чтобы затем предпринять необходимые шаги. Прошу особых полномочий на этот случай».
Петронский получил полномочия, но при этом он не принял в расчет майора Перри Родана.
Сразу же после повторного входа в атмосферу Земли ракета перешла на аэродинамический планирующий полет. Мощные дельтовидные крылья приняли вес на себя. Рули управления действовали тем лучше, чем плотнее была воздушная оболочка. Высокая скорость сама собой подавлялась возникающим сопротивлением трения воздуха. При таком типе посадки было необходимо медленно и постепенно снизить погружной полет. Температура за бортом на поверхности и на носу ракеты составляла около 870 градусов Цельсия. Автопередатчик непрерывно подавал сигнал SOS на международной частоте. Родан добился тем самым, чего хотел: «Стардаст» было решено не брать под обстрел. Конечно, все восточные силовые группировки были кровно заинтересованы в том, чтобы поближе присмотреться к «Стардасту». Для этого нужен был исправный корабль. От обломков никому не было бы пользы.
Перри Родан посадил ракету на широком каменистом участке земли вблизи озера Гошун на севере Китая. Хотя это и было соленое озеро, оно питалось пресными водами водами реки Морин‑гол. Местность находилась в центре дикой пустыни Гоби, точно на юг от монгольской границы, примерно в 102 градусах восточной долготы и 38 градусах северной широты.
Родан посадил «Стардаст» по типу самолета. Специальные широкие шины плавно опустились на землю. Через несколько секунд острый нос возвратившегося корабля уже указывал на близкий речной поток Морин‑гола.
Тихое гудение вспомогательной посадочной автоматики стихло. Родан снял уставшие от напряжения руки с рычага управления. После того, как «Стардаст» преодолел опасные моменты маневра погружения, было уже несложно посадить его как тяжелый воздушный транспорт.
Родан быстрым движением высвободился из высоко откинутого кверху контурного кресла. Его рука так быстро потянулась к открытой кобуре служебного оружия, что капитан Флиппер не успел ничего сделать.
Астроном вглядывался во входное отверстие ракетной автоматики.
Булли оставался сидеть неподвижно в своем кресле. Доктор Маноли и пальцем не пошевелил, а Крэст, пристегнутый к пятому креслу, проявил к происходящему напряженный интерес. Дело было во Флиппере, который неистовствовал с момента отклонения от курса. Он не мог высвободиться из своего кресла, поскольку Родан заблокировал пристегивающую автоматику. Флиппер отчаянно пытался дотянуться до встроенного позади него шкафа со оружием.
«Оставь это, Флипп, – предупредил Родан. – Мы снова дома. На твоем месте я не стал бы больше рисковать».
Губы Флиппера задрожали.
«Дома? – отрывисто повторил он. – Ты сказал: дома?»
Он пронзительно засмеялся. Лицо исказил гнев.
«Ты, грязный предатель, посадил корабль в центре Азии. Ты, наверное, давно задумал это, иначе бы не направлял полет с таким упорством в этот пустынный край. Ты точно проложил курс. Вот в чем дело! Ты хотел выдать корабль китайцам. Как долго ты уже вынашиваешь этот план? Что получит звездный пилот американского космического отряда за проделанную работу? Я…»
«Передохни, Флипп!» – прервал его Родан. Он побледнел.
«Флипп, ты можешь в любую минуту уйти, никто не станет тебя держать. Ты увидишь своего ребенка, а Эрик много всего расскажет своим детям. Но никогда не скажет, что вы считали меня предателем».
«А почему ты приземлился здесь?» – спокойно вставил Булли.
«Я хотел бы, чтобы вы одну минуту послушали меня, – попросил Родан. – То, что я сделал, не лишено основания».
«Ну уж нет! – в отчаянии простонал Флиппер. Изо всех сил он рванул застегнутый магнитный пояс. – Ты обманул нас. Ты вынудил нас участвовать в твоей игре».
«Конечно, – невозмутимо подтвердил Родан. Крэст улыбнулся. Он знал замысел Родана. Тора также была информирована.
«Вы должны наконец понять, что „Стардаст“ превратился в совершенно ничего не значащий объект. Даже, если бы он попал в руки китайцев, это не имело бы значения. На Луне есть корабль, а в этом корабле инопланетяне, которые с этого момента имеют значение. В их власти уничтожить атомную войну. „Стардаст“ играет лишь второстепенную роль, хотя в Москве, Пекине и даже в Вашингтоне все еще верят, что они само совершенство. Это мнение очень просто складывается из неправильной оценки ситуации. Если бы наши ведущие деятели имели представление о том, что мы пережили на Луне, они бы знали, что „Стардаст“ не представляет более никакого интереса. Важен единственно и только тот Разум, который мы доставили на Землю. Только Крэст принимается в расчет, потому что он является представителем бесконечно превосходящей нашу науки. Вместе с ним на Землю пришли знания и последние тайны природы. В его фотографической памяти скрыты вещи, которые наш космический полет позволит перенести из сегодняшнего дня в будущую эпоху развития, исчисляемую тысячелетиями. Вы видите, что речь сейчас идет уже не о „Стардасте“. Речь идет о Крэсте, о инопланетном Разуме Галактики и о единстве нашего Человечества. Для меня все они люди, безразлично, какого бы цвета кожи, какого вероисповедания и какой идеологии они ни были. Вечно заблуждающиеся очнутся, а те, кто исполнен доброй воли, вздохнут с облегчением. Было бы величайшей ошибкой всех времен отдать Крэста в руки какой‑либо одной нации».
Флиппер беспомощно оглянулся.
«Полигон Невада должен уже быть перекрыт специальными войсками контрразведки, – продолжал Родан. – Наши люди не дураки. Им не составило труда догадаться, что на Луне произошло нечто непредвиденное. В отличие от них восточные правители придерживаются мнения, что речь идет о вынужденной посадке. Я и не подумаю передать носителя древнейшей культуры и обладателя высокоразвитой науки в безжалостные лапы секретной службы. Если бы мы приземлились, как положено, Крэста тут же изолировали бы. С ним обращались бы вежливо, уважительно и мило, но он был бы тем не менее заключенным. Крэст поставил условие иметь возможность действовать свободно, не будучи ничем связанным. Он болен и нуждается в помощи. Я считаю своим долгом оградить его от трудностей. Как представитель инопланетного Разума, он имеет право на свободу. Кроме того, ему предстоит серьезное лечение. Не имеет значения, где мы приземлились, любая великая держава Земли привлекла бы все свои выдающиеся знания для своей выгоды. Я не уверен, что использование этих знаний оказалось бы полезным для всего человечества. Его прибытие в Штаты привело бы к катастрофическим последствиям. Азиатская федерация уже почувствовала для себя угрозу. Они тоже потребовали бы выдачи Крэста. Дело дошло бы до осложнений в мировом масштабе. Но именно этого я и хочу избежать. Теперь, когда мы впервые установили контакт с инопланетным Разумом, я хочу действовать по‑человечески и достойно. Я верю, что от этого может зависеть наше будущее. Никто не посмеет выжать Крэста, как лимон, и при этом, с сожалением пожимая плечами, заявить, что это было необходимо по тем‑то и тем‑то причинам. Если он захочет дать что‑то Человечеству из своих знаний, он должен сделать это добровольно. Мы все только выиграем от этого. В первую очередь, однако, благодаря полученной им свободе передвижения, у меня будет гарантия, что дело никогда не дойдет до атомной войны. Я надеюсь, вы согласитесь со мной, что „Стардаст“ потерял свое значение. Я осуществил посадку здесь, в этой глухой местности, чтобы Крэст до прибытия приведенных в боевую готовность войск имел возможность смонтировать свои специальные приборы. Это все. Больше мне нечего сказать по этому поводу».
«Ты не мог бы освободить мой пояс, – сказал Булли спокойно. – Я мог бы помочь тебе. Ты же понимаешь, что самое меньшее через час здесь начнется шум».
«Пусть шумят. Здесь, на этом месте, когда‑нибудь возникнет огромный город. Здесь когда‑нибудь построят ракеты со сверхсветовой скоростью, и здесь будет то место, где будет заложена основа подлинно сплоченного Человечества. Что ты решил, Булли?»
Коренастый мужчина засмеялся. Смех звучал несколько натянуто, но беспокойство покинуло его.
«Я знаю людей, – сказал он, растягивая слова. – Они не слишком злы, но всегда ищут выгоды для себя. Я считаю, будет лучше, если Крэст ничем не будет связан. Больше мне тоже нечего сказать».
«Доктор Маноли…»
Врач поднял голову. Краска вновь вернулась на его лицо.
«Твои действия не лишены логического обоснования. Если Крэст гарантирует за это, что использует свои знания на пользу Человечества, то у меня нет возражений. Во всяком случае, было бы преступлением, если бы он предпочел какую‑то определенную власть».
«Вы можете быть совершенно спокойны, – прошептал инопланетянин. – Я и не думаю об этом. Я только прошу ни при каких обстоятельствах не передавать меня в руки какой‑либо организованной государственной группировки. Я попал бы в ужасное положение. Майор Перри Родан выбрал это место посадки по моему требованию».
«Как Вы собираетесь себя защитить? – прокричал Флиппер вне себя. – Я считаю это сомнительным трюком, я…»
«Флипп, если бы мы приземлились на полигоне Невада, мы бы уже сидели под арестом. Нашим военным не оставалось бы ничего другого, потому что мы могли бы выболтать все, что испытали. Мы действуем на основе добрых и – как я думаю – честных помыслов».
«Я офицер космического отряда. Я…»
«Я тоже. Но теперь, в этих обстоятельствах, я всего лишь Человек, который хочет видеть Человечество сплоченным и сильным. Ты считаешь это преступлением? Отдельные нации перестанут иметь значение. Важна будет только планета Земля. С этой минуты мы вынуждены думать космическими масштабами. Неужели ты еще не понял, насколько несказанно смешны земные разногласия в сравнении с Великой Империей? Неужели ты не понимаешь, что мы как можно быстрее должны сплотиться? Инопланетный Разум говорит о Третьей власти над Солнечной системой, а не над той или иной нацией. С космической точки зрения мы всего лишь жители Земли, ни в коем случае не американцы, русские, китайцы или немцы. Мы стоим на пороге новой эпохи и должны быть готовыми к этому. Я подчеркиваю еще раз: Крэст ни при каких обстоятельствах не может попасть в руки отдельной силовой группировки, поэтому мы остаемся здесь».
Булли поднялся и бросил на Родана полный обиды взгляд.
«Ты мог бы еще на Луне поведать мне о деталях своего плана, старик! Крэст, Вы должны собраться с силами и как следует потрудиться. Когда появятся первые войсковые соединения, поможет только очень сильная зашита. Красивыми словами о желаемом сплочении Человечества и о нашем будущем значении как галактической цивилизации Вы не сможете остановить ни одной пули. Правители АФ будут смеяться до слез, а Вас упрячут в камеру для допросов. Так что начинайте».
«Я останусь на борту до тех пор, пока не прибудут необходимые медикаменты, – заявил доктор Маноли спокойно. – Мой долг как врача и как человека – помочь больному. Особенно в данном случае. Было бы нашей большой ошибкой, сразу же после первой встречи с инопланетным Разумом действовать так опрометчиво и недальновидно. Ты прав: речь здесь идет не о национальных интересах».
Капитан Флиппер все еще молчал и неподвижно сидел в своем кресле. Крэст поднялся, и Родан убрал оружие.
«Флипп, мы не замышляем ничего плохого. У нас самые добрые намерения. Господи, мы ведь не преступники! Неужели мы не правы, рискуя всем ради Человечества? Мы стоим на пороге новой эры. Теперь важно действовать правильно и с сознанием своей ответственности. Никто не заполучит Крэста, даю тебе слово!»
Родан открыл тяжелые переборки шлюзового отсека. В кабину ворвался воздух. Он был сухим и горячим, как раз подходящим для легких Крэста.
Родан шагнул наружу. Войск еще не было видно, но дольше тянуть было нельзя. Родан догадывался, какое лихорадочное возбуждение царило сейчас в отдельных командных пунктах. Правительства всего мира еще не знали, что именно «Стардаст» принес на Землю.
Родан закрыл глаза; он увидел неясные очертания чего‑то. Это была пока еще далекая, туманная картина; но он видел построенные людьми космические корабли, взмывающие в небо, слышал рев их двигателей со сверхсветовой скоростью. Он видел Центральное правительство Земли, мир, благополучие и признание всей Галактики. Это было видение, но он всеми чувствами ощутил его в себе.
В грузовом отсеке «Стардаста» загудели загадочные машины. Третья власть начала свою работу. Перри Родан посмотрел в синее небо. И медленно снял знаки отличия с офицерских погон своего комбинезона.
Майор Перри Родан принял решение.

8.

Спокойствие было обманчивым.
На блестящей поверхности озера Гошун не было ни одной волны. Спокойно и безмолвно лежало оно в огромной пустыне. Не было ни дуновения ветерка. Воздух был жарким и сухим. Мерцая, поднимался он над раскаленными камнями и терялся в голубизне безоблачного неба. Вдали у горизонта возвышалась длинная цепь плоских холмов, оттуда выходила река, питавшая соленое озеро. Специальные карты указывали ее название: Морин‑гол.
Она была единственным живым созданием в этой части пустыни Гоби. Тяжело и медлительно текла она, не очень широкая и глубокая, но никогда не пересыхающая.
На каменистой почве ничего не росло, и ни один зверь не смог бы найти пропитания меж плоских скал.
Тут не было ничего живого, и все‑таки покой был обманчивым, потому что внутри «Стардаста» царило напряженное ожидание.
Кондиционер работал на полную мощность, но несмотря на это, у Реджинальда Булля было такое впечатление, словно его форменный комбинезон насквозь пропитан потом. В настоящий момент напряженное дыхание Крэста было единственным слышимым звуком внутри отсека управления. Флиппер сидел в самом дальнем углу, молча уставившись прямо перед собой.
Взглянув на телеэкран, Булли увидел высокую фигуру Родана. Командир корабля стоял снаружи на скалистой возвышенности и в бинокль всматривался в небо.
Булли видел, что Флиппер посмотрел на бортовые часы.
«У нас еще примерно час времени, Флипп, – заметил коренастый мужчина с иронией. – Потом сюда придут наши „освободители“. Может быть, они называют себя „вспомогательными силами“ или „спасательным отрядом“, но я надеюсь, что мы не попадем к ним в руки».
Флиппер откинулся назад. В его лице чувствовалось напряжение.
«Ваш бэби тоже появится на свет без тебя, – успокоил его доктор Маноли. – Ты придется смириться с тем, что ты не будешь рядом со своей женой, когда дело дойдет до этого. Мы отрезаны от цивилизации, и это будет продолжаться еще долго».
Толстяк ничего не ответил.
Булли объехал в своем кресле вокруг контрольных приборов. Он провел тыльной стороной ладони по своей буйно разросшейся щетине. Что бы он сейчас дал за холодную ванну! На телеэкране было видно, что Родан ушел со своего наблюдательного пункта и возвращался на «Стардаст». Булли спросил себя, как он мог он хоть минуту сомневаться и не поддержать Родана в его намерениях.
«Открой внутреннюю переборку, Эрик! – обратился он к медику. – Перри возвращается».
Маноли молча выполнил указание. Он еще не высказался открыто по поводу планов Родана, но тот факт, что он активно заботился о Крэсте, говорил сам за себя. Только капитан Флиппер явно не мог смириться с новой ситуацией.
Спустя несколько секунд Перри Родан вошел в отсек управления. На спине его комбинезона образовалось большое пятно от пота.
«Как он?» – спросил он врача.
Прежде, чем Маноли ответил, арконид сказал:
«Спасибо, Родан. Я чувствую себя по‑прежнему слабым, но в остальном я в порядке. Воздух Вашей планеты отлично подходит для меня».
«Мы и дальше будем Вам помогать, – заверил Перри Родан. – Но Вы знаете, что состояние Вашего здоровья не единственная наша проблема. Нам нужны Ваши знания и Ваше оборудование, если хотим выстоять в ситуации, в которой скоро окажемся».
Крэст кивнул.
«Я поражаюсь Вашей фантазии. Но я думаю, надо оставить бесполезные слова и решить, что можно сделать».
Родан обратился к Булли. «С холодной ванной для тебя пока ничего не выйдет. Позаботься о сообщениях и попытайся прослушать и записать важнейшие передачи. Мы должны знать, что происходит в мире».
«Никто не сообщит нам, что планирует против нас акцию. Я думаю, было бы лучше, если бы я мог переговорить с Паундером».
«Пока будем молчать. Пусть они поломают себе голову, почему мы не отвечаем. Я хочу, чтобы они созрели для того, что я собираюсь сделать».
«Созрели! – Булли покачал головой и ударил в дверцу радарной и телеустановки. – Боюсь, мы тоже скоро созреем».
Перри уже не обращал на него внимания. Он знал Булли и знал, что может на него положиться.
«Эрик, ты занимаешься Крэстом и больше ничем. Флипп, я был бы тебе очень благодарен, если бы ты позаботился о еде. Потом у нас уже может не быть на это времени. Я занимаюсь стратегическими вопросами. Что за оружие дала нам Тора, Крэст?»
Арконид все еще сидел на койке, которую доставили для него на борт из корабля арконидов.
«Самым важным является энергетический экран. Хотя он и служит для защиты, но не может не произвести определенного впечатления на возможных агрессоров. Кроме того, у нас есть три единицы ручного оружия, так называемые психотропные излучатели с регулируемой интенсивностью. При установке на большую мощность с их помощью можно парализовать на расстоянии двух километров живое существо величиной с человека. При малой силе излучения сознание жертвы настолько ослабевает, что становится легко повелевать его телом. Можно также отдавать гипнотические приказы, которые будут выполнены при любых обстоятельствах, даже в том случае, если подверженный такого рода влиянию уже давно вышел из зоны действия психотропных лучей. С этим связана искусственно вызванная амнезия. Жертва уже ни о чем не может вспомнить».
«Это уже кое что. – Перри кивнул. – А что еще?»
«Еще только переносная рация, с помощью которого мы в любой момент можем связаться с Торой. Как Вы знаете, он работает на гиперкосмической волне. Это необходимо, потому что наш корабль находится на обратной стороне Луны».
«Гм», – задумался Родан. Крэст понял озабоченность землянина.
«Не бойтесь, энергетического экрана и ручных излучателей пока достаточно. Если возникнут более серьезные трудности, вмешается Тора».
«А как обстоит дело с гравитационным нейтрализатором, который Вы взяли с собой, чтобы повысить прижимающее усилие „Стардаста“ во время запуска?»
«О‑о! Я чуть не забыл о нем! Так вот, его радиус действия невероятно велик – более десяти километров. И действует он, в частности, и как направленный излучатель, и как круговой. Вы можете освободить от земного притяжения большой участок в десять километров длиной, а также область диаметром в двадцать километров, в центре которой находится нейтрализатор, в данном случае „Стардаст“.»
«Отлично, – сказал Перри. – Этого достаточно». Он пошел к переборке.
Кларк Флиппер вызывающе посмотрел на Перри, но встретив жесткий взгляд своего командира, нерешительно кивнул.
Пока Перри еще не вышел, Булли сделал ему знак рукой и прокричал:
«Передачи глушатся. Я не могу поймать Америку, Перри. Сплошное наложение. Но одна станция очень сильная. Она должна находиться где‑то поблизости. Малый говорит по‑английски с акцентом. Нам не нужно было ничего предпринимать, потому что акция спасения уже подоспела».
«Акция спасения! – воскликнул Перри. – Милое названьице для того, что наверняка предприняли китайцы. Ответь им, что помощь не имеет для нас никакого значения».
Не глядя на Перри, Булли посмотрел на телеэкран. По ту сторону реки, далеко впереди у гряды холмов, в небо поднималось облако пыли. Маленькие точки приближались к соленому озеру. Перри проследил за взглядом своего друга.
«Ну вот! Дождались. Они идут. И там тоже! Вертолет…»
Гудящие несущие винты были едва различимы в мерцающем воздухе. Узкое туловище выгнутого по обеим сторонам бананового вертолета сверкало в ярком солнце. При снижении под ним вихрем поднялся песок. Затем он приземлился не более, чем в ста метрах от корабля.
«Булли, ты остаешься здесь. Возьми ручной излучатель и жди, пока я не подам тебе знака. Полная готовность. Я иду к ним».
«Но…»
«Никаких но! Мы нужны им живыми. Нет никакой опасности».
Булли исчез, но через пять секунд снова был тут. В руке он держал серебряный стержень с фасетной линзой на конце. Маленькую красную кнопку можно было передвигать в любое положение и нажимать. Крэст объяснил им принцип действия. Перри кратко кивнул Булли, спустился по приставной лестнице вниз и пошел к приземлившемуся вертолету, из которого вышли двое мужчин в форме армии Азиатской федерации, с любопытством глядевшие на него.
Пилот вертолета остался в кабине. Вместо рычагов управления его руки сжимали рукоятку тяжелого автомата. Перри сочувственно улыбнулся.
Оба офицера сделали несколько шагов ему навстречу.
Они говорили по‑английски почти без акцента.
«Мы рады, что Вы смогли удачно приземлиться, – сказал один из них. – Я маршал Роон, главнокомандующий сухопутных вооруженных сил нашего государства. Это майор Бутаан».
«Перри Родан, – сказал Перри, слегка наклонив голову. – Могу я спросить, что привело Вас к нам?»
Оба офицера были настолько ошеломлены, что не могли произнести ни звука. Они обменялись быстрыми взглядами, затем вопросительно уставились на нуждающегося, по их мнению, в помощи космонавта.
Перри вежливо улыбнулся.
«Это очень приятно, что Вы заботитесь о нас, но это не имеет смысла. Такой же ответ я дал бы офицеру американской или русской армии, если Вас это интересует».
«Я не совсем понимаю, – признался Роон. – Вы совершили вынужденную посадку, не правда ли? Вам нужна помощь или Вы можете стартовать самостоятельно?»
«А если так?»
«Мы вынуждены были бы запретить это, поскольку Вы находитесь на нашей территории».
Перри улыбнулся.
«Ага, так речь идет не о том, чтобы помочь нам, а только о том, чтобы взять нас в плен. Но мы приземлились здесь не для того, чтобы стать Вашими пленниками».
Роон хотел вспылить, но встретил предупреждающий взгляд своего спутника. Он тут же взял себя в руки. Майор, видимо, имел большое влияние на военачальника.
«Кто говорит о том, чтобы ограничивать Вашу свободу передвижения? Ваша ракета, конечно, должна быть осмотрена, чтобы мы могли знать, не будут ли производиться съемки над территорией АФ.»
«Мы сфотографировали даже всю Землю – с Луны. Вы хотите это запретить? Ваша лунная ракета не проводит съемок?»
«Наш лунный корабль был уничтожен сразу после старта в результате саботажа. Вам это неизвестно?» – спросил Роон.
Перри был потрясен. Он был человеком, всегда считавшим исследование космического пространства делом всего человечества. Он знал, что границы между народами Земли исчезнут только тогда, когда поводом станут более обширные границы Космоса. Для него не существовало различий между расами и нациями, был только люди – земляне. Даже своему политическому противнику он не пожелал бы неудачного полета на Луну. Он подошел к маршалу и протянул ему руку. Это была спонтанная реакция.
«Мне очень жаль, но я не знал этого. Это действительно был саботаж?»
«Не могло быть ничего другого. Наши лучшие ученые проверили ракету перед стартом и не нашли ни одного изъяна. На высоте сто километров корабль взорвался и упал».
«Есть тысячи вещей, которые могли вызвать катастрофу, – сказал Родан. – У Вас ведь нет доказательств саботажа».
«Агент Западного блока мог пробраться на борт и реактор…»
«Чушь! – резко возразил Перри. – Это не извиняет собственных ошибок. – Он почувствовал злость и недоверие азиатов. – Ну хорошо, оставим это. Так чего Вы хотите от нас?»
Впервые с ним заговорил майор Бутаан.
«Вы приземлились здесь добровольно?» – хотел он знать.
Это был прямой вопрос. Перри решил дать такой же прямой ответ.
«Да. Мы с таким же успехом могли приземлиться в Сахаре или в Америке».
«Так почему же Вы приземлились именно здесь?»
«У нас были на это причины. Я должен попросить Вас рассматривать в будущем эту область как сферу нейтральной власти, даже если она находится на Вашей территории. Вам не нужна пустыня, так что для Вас не возникнет экономических осложнений. Мы гарантируем Вам невмешательство в Ваши внутренние дела и неприкосновенность Ваших границ. Прямые переговоры мы будем вести с Вашим руководством. Вам, маршал Роон, я посоветовал бы отдать приказ об отводе войск, которые находятся уже на пути сюда, чтобы отгрузить американский лунный корабль, как приятный трофей. Вы поняли меня?»
Майор Бутаан отступил на шаг назад. Его правая рука лежала на прикладе тяжелого пистолета. Губы были плотно сжаты. Глаза горели.
Маршал Роон, напротив, лучше владел собой. Он улыбнулся с обезоруживающей любезностью.
«Вы шутите, мистер Родан. Это наше право – обследовать любой летательный аппарат, приземлившийся на нашей территории. Если не возникнет никаких подозрительных моментов, его отпустят. А что касается нейтральной власти, я воспринимаю это, как неудачную шутку…»
«Это Ваше дело. Я предупредил Вас. Так что – будьте здоровы. Мы наверняка еще встретимся – при других обстоятельствах».
«Минуту!»
Майор Бутаан поднял свое оружие и направил его на Родана. Это был один из тех крупнокалиберных пистолетов, стрелявших взрывными боеприпасами.
Родан сложил руки на груди. Он всем телом чувствовал, как Булли всего в восьмидесяти метрах от него еле удерживается от того, чтобы испробовать излучатель. Он наверняка уже давно сделал бы это, если бы он, Перри, не стоял как раз в зоне действия оружия арконидов.
«Да?» – спросил Родан спокойно.
«Вы шпион, мистер Родан. Ваш лунный корабль ничто иное, как преднамеренно приземлившаяся здесь станция американцев. Вы надеялись, что мы будем снисходительны, потому что поверим в Вашу вынужденную посадку. Но мы разгадали Вашу игру и будем…»
«Не обещайте ничего, чего не сможете выполнить, – предупредил его Перри. – Американцы не меньше Вас удивлены тем, что мы приземлились здесь. Вы не знаете наших намерений. Мы устраним каждого, кто попытается приблизиться к нам. Это, наконец, ясно? Хорошо, тогда дайте мне вернуться на корабль. И еще одно, маршал: отведите Ваши войска! Иначе я не ручаюсь за последствия!»
Он коротко кивнул обоим офицерам, бросил взгляд на пилота с автоматом, повернулся и медленно пошел назад к «Стардасту», где Булли стоял у выхода с серебряным стержнем в руке. Он с облегчением увидел, что его командир покинул, наконец, линию огня.
«Не стоит ли задержать их? – крикнул он навстречу Перри. – Этот в позолоченных штанах наверняка генерал. Я бы внушил ему, что он цирковой клоун, а потом отпустил бы его. Это была бы милая шутка…»
Ступив на приставную лестницу, Перри оглянулся.
Маршал Роон и майор Бутаан – Перри мог бы поспорить, что майор был из контрразведки – все еще стояли на том же месте, выжидательно и нерешительно. Бутаан держал в руке оружие.
«Я ничего не имею против шутки, – согласился Перри Родан, встав рядом с Булли в проеме люка. – Поторопись и возьми нейтрализатор».
Булли мгновенно исчез и несколько секунд спустя вернулся с маленьким, прямоугольным металлическим ящичком, выглядевшим совсем неприметно и тем не менее, способным совершать чудеса. Гравитационный нейтрализатор, назвал его Крэст. Сколько было заключено в этих словах… Мечта всех поколений.
Перри настроил прибор так, как объяснил ему Крэст. Потом медленно потянул за рычаг, активизирующий направленный луч.
Майор Бутаан как раз убирал свое оружие в кобуру.
«Как Вы можете допустить, маршал, что шпионы отдают нам приказы? Я считаю это безответственным. Я доложу об этом моей службе».
«Можете сделать это, – кивнул Роон спокойно. Прищурившись, он смотрел на „Стардаст“. – Я думаю, как правильно поступить. Речь идет о гораздо более серьезных вещах, чем мы оба предполагаем. Вы считаете приземлившийся корабль замаскированной акцией людей из Западного блока? Так сказать, приземление военной базы? В это я не могу поверить. Может быть, этот Родан все‑таки не сумасшедший. Может быть, он нашел на Луне нечто сверхъестественное, нечто, что дает ему огромную власть…»
Он замолчал. Что‑то тут было не так. Он вдруг почувствовал себя так легко и свободно, словно был пьян. Плохо было только то, что вместе с этим он, казалось, потерял равновесие. У него было ощущение, словно он стал больше и перерос сам себя.
Только бы майор ничего не заметил.
Но у Бутаана и без того хватало забот. В результате неосторожного движения он потерял почву под ногами. Медленно, будто воздушный шарик, поднимался он вверх, навстречу синему небу. Он кружился, словно в ускоренной киносъемке.
Роон не пошевельнулся, он все еще стоял на горячих камнях пустыни Гоби. Открыв рот, он следил за Бутааном, взывающим о помощи.
«Пилот!» – рявкнул маршал и резко повернулся.
Лучше бы он этого не делал, потому что вращательное движение не прекратилось, и Роон последовал в небесную высь вслед за главным агентом службы контрразведки.
Этого пилот вертолета уже не мог вынести.
Он по привычке крепко прижался к спинке сиденья, пока не добрался до узкого выхода. Какое‑то время он, раскрыв рот, смотрел на обоих начальников, летавших прямо перед ним и поднимавшихся ввысь, а потом взял автомат на изготовку.
Уже первый же выстрел вырвал его из кабины вертолета, скользившего сбоку в нескольких сантиметрах над поверхностью земли. Ошеломленный пилот дал длинную огневую очередь. Словно ракета, увеличивая скорость с каждым выстрелом, взлетел он вверх в пустынное безоблачное небо. Магазин опустел, но бросок был достаточно сильным, чтобы позволить мужчине подниматься выше.
Это была невероятная, жуткая картина: трое мужчин невесомо парили в воздухе, а вертолет, перекосившись и покачиваясь, стоял меж скал, словно севший на мель корабль на морском дне.
Перри встал и глянул в растерянное лицо Булли.
«Ну, что ты на это скажешь?»
«Просто потрясающе!» Изумление Булли перешло в восхищение. Родан посмотрел на вертолет и задумчиво сказал:
«Ты умеешь вести вертолет?»
Булли кивнул.
«Конечно. А что?»
«Потом. Мы дадим сейчас трем спутникам мягко приземлиться. Будет достаточно половины силы тяжести Земли. Нет, я боюсь, они упадут слишком быстро. Четверть, чтобы у них осталась хоть пара синяков на память и чтобы они не думали, что это им приснилось. Да, так будет хорошо…»
Тем временем маршал Роон снова опустился на землю. Он беспомощно оглядывался по сторонам, словно искал невидимого великана, поднявшего их. Бутаан приземлился менее мягко в десяти метрах от него на скале. Его искаженное болью лицо ясно говорило о том, как он себя чувствует. Пилот же, напротив, поднявшийся выше всех, упал тоже глубже остальных. На его счастье, его отнесло довольно далеко и он плюхнулся головой в реку. Поскольку действовало только 25 процентов силы тяжести, он поплыл, как пробка, что еще усиливало его замешательство.
«Маршал Роон! Вы слышите меня?»
Перри прокричал это, как только мог, громко. Маршал поднял кулак и угрожающе потряс им.
«Это дорого Вам обойдется! Что это вообще было? Преодоление силы тяжести?»
«Для генерала это слишком сложно», – крикнул довольный Булли, ударив себя по голове. Казалось, все это доставляло ему чрезвычайное удовольствие.
«Если Вы не отведете свои войска, Вам придется испытать и другие потрясения. – Перри показал на „Стардаст“. – В нашем арсенале есть машины, о которых Вы не смели и мечтать».
Может быть, с его стороны было необдуманно говорить так, но для него самым важным было предупредить других. Однако, его замечание достигло совершенно иного результата.
«Итак, оружие», – пробормотал Роон и бросил взгляд на шефа контрразведки, говорящий: теперь Вы видите, чего стоила Ваша информация. О новом оружии американцев, преодолевавшем силу тяжести, ему до сих пор ничего не было известно.
«Ну, в чем дело? – крикнул меж тем Булли, размахивая руками. – Воздушный полет лишил Вас дара речи?»
Роон сказал что‑то пилоту, достигшему тем временем спасительного берега, и присоединившегося к ним. Перри отвел рычаг нейтрализатора совсем назад. Вновь воцарились нормальные условия тяготения.
«Минуточку! – предупредил Перри, увидев, что пилот направился к вертолету. – Вертолет остается. Он без разрешения приземлился на территории новопровозглашенной власти. Я конфискую его».
Маршал покраснел. Это было видно даже на отдалении.
«Ему это идет, – прокомментировал Булли. – Особенно мне нравится контраст с золотыми лампасами».
«Что Вы задумали? – прорычал Роон вне себя. – Я буду…»
Он не успел сказать, что он сделает. Майор Бутаан шепнул ему что‑то.
«Вы еще услышите обо мне!» – закончил он резко. Потом повернулся, подозвал к себе майора и пилота и направился в сторону далеких гор.
Тем временем облако пыли стало значительно ближе.
Перри облегченно вздохнул.
«Итак, это была наша первая встреча с АФ. Второй я ожидаю с меньшим нетерпением. Боюсь, мы будем вынуждены включить энергетический экран. Поскольку его радиус действия два километра по окружности, то будут охвачены река, часть берега озера и вертолет. Это и станет новой Империей. Самой маленькой на этой Земле, но самой сильной».
«Что ты собираешься делать с вертолетом?» – осведомился Булли.
«Мы должны позаботиться о запасных частях и медикаментах. Ты собираешься идти по пустыне Гоби пешком?»
«Конечно, нет! – гневно заверил Булли. – То есть ты собираешься отослать меня на этой машине?»
Перри невозмутимо кивнул.
«Кто‑то должен это сделать, не правда ли? Я ни на кого не могу положиться так, как на тебя».
Булли сделал такое движение, словно хотел одним махом охватить все.
«Когда я должен отправляться?»
«Когда мир успокоится», – ответил Перри, взял нейтрализатор под мышку и повернулся к кораблю. Булли медленно последовал за ним. Взглядом специалиста посмотрел он на несколько криво стоящий вертолет, сунул свой психотропный излучатель в карман и закрыл люк.
В отсеке управления Флиппер приготовил еду. Он и доктор Маноли следили за всеми событиями по телеэкрану.
Перри рассказал им в кратких словах о своих дальнейших планах.
«И ты думаешь добиться этим успеха? – сказал Флиппер, качая головой. – Говорю тебе еще раз, я в этом не участвую. Я хочу домой. Я хочу снова увидеть свою жену и моего ребенка».
«Будь благоразумным, Флипп, – упрекнул его Родан. – Мы уже давно знаем друг друга. Наверное, я ничего не делаю без причины. Я хочу еще раз объяснить тебе, почему мы вынуждены были приземлиться здесь, а не на полигоне Невада».
«Можешь не убеждать меня».
«Сиюминутный мир на Земле ничто иное, как видимость», – не смущаясь, продолжал Родан. – Малейший повод, и атомные ракеты будут запущены и опустошат Землю. Неужели это состояние должно длиться вечно? Западный блок и Азиатская федерация противостоят друг другу. Мы теперь, как стрелка весов между обеими великими державами, за нами невероятные возможности арконидов. Сила арконидов в руках одной нации означала бы конец любой свободы. Ты должен, наконец, понять это».
«Знаешь ли ты, что тебя покарают, как предателя?»
Перри печально посмотрел на него.
«Многие назовут это так, потому что не понимают меня. Но я не предатель. Только я уже не американец, а просто землянин. Хоть это ты понимаешь?»
«Ты ведь мог бы приземлиться и на полигоне Невада».
«В том‑то и дело, что нет. Мы будем вынуждены защищаться – как здесь, так и там. Но я мог бы не устоять, дать себя уговорить, если бы стоял перед лицом своих друзей. Здесь этого со мной не случится, потому что я знаю, что мне предстоит, если я сдамся. Крэст – это неограниченная власть, Флипп. В его руках – а вместе с тем и в наших – предотвращение войны. Если Великие державы поймут, что им угрожает более сильная власть, они забудут свои конфликты. Это могло бы привести даже к единению».
«Утопия, только и всего».
«Подождем. В сказках о том, что на Землю спускаются летающие тарелки и приносят миру мир, есть доля правды. Крэст поможет нам лишь потому, что мы гарантировали ему выздоровление и личную свободу. Неважно, кому бы мы выдали Крэста, другие тотчас почувствовали бы для себя угрозу. Они развязали бы последнюю из войн. Теперь им следует остерегаться».
Флиппер махнул рукой.
«Ты отпустишь меня, раз я этого хочу?»
«Булли возьмет тебя с собой, когда отправится в путь, чтобы доставить медикаменты и запасные части. Снаружи ждет вертолет».
Поворотом выключателя Перри активизировал энергетическое поле. Вокруг «Стардаста» лежало теперь неприступная зона диаметром в два километра. Внутри нее – зародыш нового человечества, границы которого составляли сегодня лишь несколько километров, но которые потом будут исчисляться тысячами световых лет.

9.

Генерал Лесли Паундер был известен тем, что его ничем нельзя было испугать. Он был начальником американского отряда космических исследований, и его сотрудники одновременно любили и боялись его, так как знали, что в любую минуту могут придти к нему со своими заботами. Его колкий юмор проявлялся редко, так что злые языки утверждали, что генерала когда‑нибудь погубит собственный гнев.
Он сидел в офисе своей штаб‑квартиры за громоздким письменным столом, почти сплошь уставленным приборами сообщения всех видов. Между ними лежали стопки бумаг и документов. Напротив него сидел невзрачный на вид Аллан Д. Меркант.
«Вы слишком доверяете майору Родану и его людям, – сказал шеф контрразведки и показал на карту мира, закрывавшую одну из стен помещения. – „Стардаст“ приземляется в пустыне Гоби, а Вы все еще считаете, что это чистая случайность?»
«Корабль посылал международный сигнал бедствия, прежде чем его установки замолчали. Отказал двигатель».
«А почему Родан осуществлял посадку не с помощью телеуправления, которое доставило бы его корабль в космический порт Невада? Почему он взял командование на себя? Можете Вы мне это объяснить?»
Генерал Паундер беспомощно покачал головой. «Этого я не знаю! Но это еще далеко не причина, сажать меня и мой штаб за решетку. Вы заперли на замок весь полигон Невада».
«Мера предосторожности, не более того, – успокоил его Меркант и дружески улыбнулся. – Тот, кто рассчитывает на худшее, никогда разочаровывается».
«Но зря усложняет себе жизнь, – сказал Паундер. – Если предположить, что это было собственное решение Родана – осуществить посадку в пустыне Гоби, то, значит, он преследует при этом определенную цель…»
«Охотно верю!» – с сарказмом вставил Меркант.
«Цель, которая ни в коем случае не направлена против нас. Если Вы думаете, что он хотел передать „Стардаст“ Азиатской федерации, то Вы ошибаетесь».
«А какую цель, по Вашему мнению, он еще мог преследовать?»
«Этого я не знаю, – согласился Паундер. – Но я знаю майора Родана. Он надежен и выше всяких подозрений».
«Человек сам по себе – это ненадежный фактор во всех отношениях, генерал. Никто не заглянет в чужую душу. Богатство и власть – по крайней мере, шанс заполучить обе эти вещи – могут помутить самый крепкий рассудок».
«Не хотите ли Вы сказать, что Родан сошел с ума?»
«Ни в коем случае, генерал. Он в худшем случае предатель».
Паундер всем телом перегнулся через стол и сунул тому под нос кулак.
«Молчать! Даже если Вы Аллан Д. Меркант, я не позволю оскорблять своих риск‑пилотов. Родан не предатель! „Стардаст“ осуществил вынужденную посадку! Докажите мне обратное, а потом говорите! А вообщем‑то, Вашингтон уже связался с руководством АФ.»
«Интересно, – сказал Меркант и отодвинул кулак. – Можно узнать, что из этого вышло?»
«Пока еще ничего, – согласился Паундер. – Я в скором времени ожидаю информации непосредственно из Вашингтона».
«Могу Вам сказать, что будет в этой информации: руководство АФ, конечно, сожалеет о случившемся и заверяет, что сделает все возможное для спасения совершивших вынужденную посадку космонавтов. Останки „Стардаста“ – если они не сгорели – будут предоставлены для передачи. Сразу же вслед за этим в другом сообщении будет сказано, что „Стардаст“ разрушен до неузнаваемости и что были найдены лишь изуродованные тела членов экипажа. А потом вся эта история придет в забвение, и никто уже не будет о ней говорить. В действительности же все окажется совсем иначе…»
«С Вашей фантазией я писал бы романы, – усмехнулся Паундер. – Несмотря на это, расскажите, как – с Вашей точки зрения – обстояло дело действительности».
«Азиаты разберут „Стардаст“ и оценят для себя результаты полета. Родан и его помощники, которые, конечно же, приземлились целыми и невредимыми, получат после выдачи всего, что знают, обещанную им плату. Может быть, виллу в Тибете, а может быть, даже пулю в лоб».
Паундер опустился обратно на стул.
«Вы жертва Вашей профессии, – бросил он Мерканту. – Родан точно знал, что у нас ему будет обеспечено существование. Во всяком случае, идеологические мотивы отсутствуют. Так что остается только вынужденная посадка. Если Родан в состоянии, он свяжется с нами. Надо подождать».
Меркант погладил лысину.
«Я больше полагаюсь на сообщения моих агентов. Майор Перкинс вряд ли оставит нас в неведении».
Перкинс – это имя было известно генералу Паундеру.
«Это не тот человек, который раскрыл в Австралии нападение на полигон Центра НАТО и убил главаря?»
«Именно он! Несколько часов назад я отослал его в Пекин, чтобы он взял это дело в свои руки».
«И Вы верите…»
«Конечно, под чужим именем, с хорошими бумагами. Наше счастье, что мы поддерживаем активные экономические отношения с АФ.»
В этот момент загудел видеофон. Засветилась небольшое матовое стекло. На нем появилось лицо мужчины.
«Связь с Вашингтоном, – доложил он. – Для господ Паундера и Мерканта». «Мы оба здесь, – сказал Паундер сердито. – Вы уверены, что просят обоих?»
«Вашингтон специально подчеркнул это. Я могу дать связь только в том случае, если вызываемые на месте».
«Тогда давайте. Мистер Меркант у меня в офисе».
«Минуту, сэр. Оставайтесь у аппарата».
Паундер уставился на телеэкран. Там появился теперь шеф службы информации Белого дома.
Меркант чуть наклонился вперед, чтобы снимающая камера захватила его лицо.
«Поступил ответ руководства в Пекине, – сказал шеф службы информации. – Он настолько странный, что мы решили не предпринимать никаких шагов, не посоветовавшись с Вами. Ваш магнитофон включен?»
Паундер нажал на спрятанную кнопку под столом.
«Теперь включен».
«Хорошо, тогда слушайте. Наш запрос в Пекин гласил:
Вашингтон Пекину. Запрашиваем немедленное разрешение на отправку следственной комиссии с целью осмотра совершившего вынужденную посадку «Стардаста». Поскольку речь идет о нашей исследовательской ракете, дипломатических препятствий быть не должно. Мы ожидаем подтверждения Вашего согласия.
Ответ только что поступил. Он гласит:
Согласия не даем. Руководство Азиатской федерации рассматривает запланированную высадку западной военной базы на своей территории как грубое нарушение достигнутых договоренностей. О вынужденной посадке якобы лунной ракеты не может быть и речи. Экипаж отклонил помощь спасательного отряда и, в частности, с помощью оружия нового типа делает людей невесомыми. Если Ваше правительство тотчас же не отдаст приказа вывести военную базу в целости и сохранности, наша армия, уже подтянутая к ней, уничтожит ее. Мы даем Вам два часа срока.
Что Вы на это скажете, генерал Паундер?»
Лицо начальника Центра космических исследований просияло.
«Итак, „Стардаст“ смог приземлиться без повреждений – какое счастье! Родан и его люди живы! Мы первыми достигли Луны и высадились на ней! Потрясающе…»
«Очень интересно, – согласился шеф службы информации из Вашингтона, – но в настоящий момент куда более важно Ваше мнение относительно азиатской ноты. Что это должно означать? Оружие, делающее людей невесомыми? Разве на борту „Стардаста“ было что‑либо подобное?»
«Чушь! Преодоление силы тяжести! Попытки в этом направлении в общем‑то предпринимались, но остались безрезультатными. Азиаты блефуют! Они хотят, чтобы „Стардаст“ исчез, вот и все».
Тут вмешался Меркант.
«Есть ли доказательства того, что лунный корабль приземлился без повреждений?»
«Никаких, – ответил шеф службы информации. – А если бы и были, то мы получили бы их скорее от Вас, Меркант. Мы сообщили Пекину, что у нас, к сожалению, нет связи со „Стардастом“, так что мы не можем вмешаться. Бессмысленное утверждение, что лунная ракета является американской военной базой, резко отклонено. Ответа мы еще не получили. Подождите! Вот‑вот Пекин ответит. Оставайтесь у аппарата. Вы тоже будете слушать. Я подключаю Вас».
Лицо шефа службы информации исчезло. Экран был пуст. Но Паундер и Меркант могли разобрать каждое слово, произносимое в помещении, удаленном от них более, чем на три тысячи километров. Таким образом, они стали свидетелями начала событий, которые вполне могли стать концом света, если бы не произошло чуда.
«Говорит Пекин. Вы не осуществили наших требований. Экипаж Вашей военной базы в пустыне Гоби также отказался разрешить нам осмотр. В связи с этим дивизия под непосредственным командованием маршала Роона получила задание уничтожить базу.
Наши танки продвигались вперед и в двух километрах от приземлившегося «Стардаста» наткнулись на невидимое препятствие. Проверка показала, что «Стардаст» окружен невидимой защитной стеной. Закрытая область названа небезызвестным Роданом «территорией новой нейтральной власти». Наши танки отошли назад и открыли по базе огонь. Но гранаты взрывались, не долетая до цели, словно невидимая стена уходила вверх и окружала приземлившийся корабль защитным колпаком. Наши ученые‑эксперты считают, что база окружена энергетическим куполом. Поэтому она недосягаема. Обращаем Ваше внимание на то, что мы рассматриваем «Стардаст» как угрозу всеобщему миру и сделаем из этого соответствующие выводы. Если в течение двадцати четырех часов база не будет ликвидирована или передана нам, мы будем считать дипломатические отношения между Вашингтоном и Пекином прерванными. Ожидаем Вашего решения. С нашей стороны сообщений больше не будет. Конец связи».
Паундер посмотрел на Мерканта. Шеф контрразведки выглядел озабоченным.
«Энергетический экран? – спросил он. – Нам об этом ничего не известно. Должен сказать, Паундер, тут Ваши ученые крепко держали язык за зубами».
«Не говорите ерунды, Меркант. Я знаю об энергетическом экране столько же, сколько и Вы. Азиаты блефуют, вот и все. Они уже давно ищут предлога, чтобы выпустить свои атомные ракеты. Теперь он у них есть».
Меркант подался вперед.
«Может быть, Вы собираетесь утверждать, что ничего не знаете об энергетическом экране „Стардаста“? И о приборе, с помощью которого преодолевается всеобщее тяготение?»
«Такого вообще не существует. Я уже сказал, что азиаты блефуют…»
«Алло!» – отозвался шеф службы информации из Вашингтона, перебив спор. – Вы все слышали?»
«Разумеется! – ответил генерал Паундер. – Это величайшая чушь, которую я когда‑либо слышал, и я посоветовал бы…»
«В результате этой чуши может начаться война. Мы должны предотвратить ее любым способом. На всякий случай попробуйте установить связь со „Стардастом“, Меркант может помочь Вам в этом. А потом разузнайте, что подразумевается под энергетической стеной. Леманн наверняка знает, в чем тут дело. Я жду его ответа еще до истечения срока ультиматума АФ.»
«Будет сделано, – буркнул Паундер, не имевший ни малейшего представления, как он с этим справится. – Я вовремя свяжусь с Вами».
Экран погас.
«Если майор Перкинс ничего не сообщит в ближайшее время, мы сядем в лужу. Предлагаю найти Леманна. Идет?»
Паундер отдал несколько приказов в переговорные устройства. Несколько минут спустя в офис вошел профессор доктор Леманн, научный руководитель проекта полета на Луну.
Профессор улыбнулся обоим мужчинам.
«Вы хотели говорить со мной?»
Паундер кивнул.
«Ищейку Мерканта Вы знаете, так что представлять Вас друг другу излишне. Я хотел бы избежать длинных речей, поэтому послушайте, что произошло». Он сделал движение рукой под стол. Раздался щелчок, потом шипение. На одном из ящиков связи замелькали цифры. «Магнитофон», – пояснил Паундер.
Пока профессор Леманн с помощью технических средств входил в курс дела о происшедшем, Меркант с невинным лицом сидел на стуле и размышлял. Если Паркинсу удалось установить связь с Роданом – при условии, что тот все еще находился в пустыне Гоби и не был инструментом в руках азиатов – то обман скоро раскроется. Тут много вариантов.
Если «Стардаст» намеренно приземлился на территории АФ, тогда Родан предатель. Но может быть и так, что ракета совершила вынужденную посадку и была разобрана азиатами, ложно сообщившими, что они встретили сопротивление. Но это, как считал Меркант, было бы ничем иным, как подготовка к последующему сообщению о том, что защита «Стардаста» неожиданно сломлена и корабль уничтожен.
Имелся еще третий вариант, но он был слишком фантастическим, чтобы его можно было рассматривать всерьез. Меркант был трезвомыслящим человеком.
И все‑таки…
Он не стал разматывать до конца эту ниточку. Магнитофон выключился. Генерал Паундер, выставив вперед подбородок, смотрел на Леманна.
«Ну, профессор? Что Вы на это скажете? Вы считаете Родана предателем?»
«Предателем? Кому в голову пришла такая сумасшедшая мысль?»
Паундер бросил на Мерканта многозначительный взгляд.
«Это был чисто риторический вопрос, профессор. Куда важнее Ваше мнение относительно энергетического экрана и – и остального».
«Вы имеете в виду преодоление всеобщего тяготения? И то, и другое утопия, этого невозможно сделать с помощью наших средств. Азиаты придумали сказку, чтобы найти отговорку для оставления „Стардаста“ у себя. Спорю, что завтра они сообщат о том, что корабль был разрушен и потому не может быть выдан».
Меркант сокрушенно кивнул.
«Очень неплохо придумано, – похвалил он. – Когда я выйду на пенсию, я предложу Вашу кандидатуру в качестве своего преемника».
«Отказываюсь, – возразил профессор Леманн. – Лучше я улечу на Марс. Итак, установлено, что посадка „Стардаста“ произошла без особых повреждений. Корабль цел, иначе маскировочные маневры были бы не нужны. Если бы мы могли знать причину, все вопросы отпали бы. Был бы у нас был хороший шеф секретной службы, не было бы никаких проблем».
Удар достиг цели. Меркант побагровел. Не обращая внимания на усмешку генерала Паундера, он встал.
«Вам еще придется удивляться, – сказал он, обращаясь к Леманну и идя к двери, – как четко функционирует наша секретная служба. Генерал, сообщите мне, если Вашингтон даст о себе знать. До встречи, господа».
Он с силой хлопнул дверью.
Профессор Леманн удивленно посмотрел на Паундера.
«Что это с ним? С каких это пор Меркант стал таким чувствительным?»
«Вы затронули его профессиональную честь. Так ему и надо. Почему он относится ко всем, кто не является шпиком, как к полулюдям. Ну ладно, мы должны соблюдать спокойствие. Скажите мне честно Ваше мнение, профессор. Майор Родан вне подозрений, в этом мы едины. Что же в действительности произошло в пустыне Гоби?»
«Может быть, вопрос нужно сформулировать иначе и поставить его следующим образом: что в действительности произошло – на Луне?»
Паундер без слов уставился на него.
Майор Перкинс покинул стратолайнер и отправился в первоклассный отель. Несколько минут спустя он уже получил от посредника адрес фирмы, работавшей по правительственным заказам. Он связался с доверенным лицом фирмы. Было договорено о встрече.
Бумаги агента были выданы на имя «Альфонса Хоххаймера, горного инженера». Паспорт свидетельствовал о том, что он уже более десяти лет находился в АФ и много раз выполнял работу в государственных фирмах.
В современно обставленной приемной фирмы навстречу ему вышел в европейской одежде.
«Мистер Хоххаймер, если не ошибаюсь, – сказал он с ни к чему не обязывающей улыбкой. – Мое имя Йен‑Фю. Чем могу служить?»
«Мне известно, – сказал Перкинс, пожав протянутую руку мужчины, – что Вы принимаете участие в разработке не представляющих экономического интереса областей. В связи с поручениями других фирм у меня ранее была возможность исследовать далекие районы пустыни Гоби с помощью радиолокационного эхо‑сигнала. Я знаю место, где можно найти уран, если проникнуть под землю достаточно глубоко».
Йен‑Фю улыбнулся шире.
«Гоби? Уран? Я думаю, Вы ошибаетесь. В пустыне Гоби нет урановых месторождений. Мы посылали туда уже множество экспедиций, но ни одна из них не принесла успеха».
Теперь загадочно улыбнулся Перкинс.
«У Ваших людей не было моих поисковых приборов, мистер Йен‑Фю. Вы никогда не слышали о радиолокационном зонде профессора Кэрроя?»
Китаец покачал головой.
«Честно говоря, нет».
Перкинса это не удивило. Он только что придумал это имя.
«Очень жаль, мистер Йен‑Фю. Кэррой относится к интереснейшим явлениям западного мира, но живет очень уединенно. Открытием больших месторождений урана на Амазонке США и их союзники обязаны его изобретениям. У меня есть одна из последних его моделей».
Несмотря на постоянную улыбку, недоверие на лице китайца стало заметнее.
«Вы не американец?»
«Нет, немец. Но я уже десять лет живу в Азии. Вот мои документы».
Представитель фирмы внимательно проверил невероятно искусную подделку, не выказав при этом ни малейшего подозрения. Он нерешительно вернул их назад.
«И Вы знаете, где в пустыне Гоби можно найти уран?»
Перкинс кивнул.
«Достаточно, чтобы в течение ста лет снабжать двадцать электростанций. Можно, конечно, – добавил он многозначительно, – использовать его и иначе».
«Подождите, пожалуйста».
Перкинсу пришлось ждать недолго, после чего он был представлен главе фирмы, а вскоре после этого уполномоченному представителю правительства. И наконец, пилоту самолета, который должен был доставить его вместе с членами комиссии в предполагаемый урановый район.
«Этот радиолокационный зонд, он у Вас с собой? – осведомился Йен‑Фю с любопытством. – Можно ли по нему считывать результаты?»
Перкинс подумал об остроумно сконструированном металлическом ящичке, содержимое которого составляли батарейка и несколько проводов, на внешней стороне которого были размещены несколько шкал и кнопок. Он кивнул.
«Разумеется. Вы думаете, я пришел к Вам без соответствующего оборудования? Когда мы летим?»
«Через час, если Вы не возражаете. Мы ждем еще подтверждения ответственного правительственного ведомства».
«Будем надеяться, все удастся!» – подумал Перкинс.
В заключение в уличном кафе напротив Перкинс быстро выпил бутылку лимонада и дал несколько монет нищему, резким фальцетом делился с ним своим горем и утверждавшему, что он вынужден кормить семь несовершеннолетних детей. Оборванец поблагодарил подобострастными поклонами, а в промежутке вдруг шепнул:
«Старая развалина, ты что, не узнаешь своего друга? Надо же, чтобы Меркант послал именно тебя! Короче: представитель правительства в самолете наш человек. Обращайся с ним поласковее. О, отец справедливости, божественный пример человеческого милосердия, спасибо тебе за твое добро. Мои дети будут молиться за тебя моим предкам. Да благословит богиня плодородия тебя, господин, оказавшего милость недостойному…»
Перкинс глянул на попрошайку, но с миной негодования отвернулся. Он бросил монеты на стол и покинул кафе.
Это была небольшая, элегантная реактивная машина. Кроме пилота, летели еще представитель правительства, главный инженер фирмы и Перкинс. Сменные контактные салазки позволяли машине совершать посадку на неровной поверхности, а узкий поплавок – посадку на воду в случае необходимости.
Пекин остался позади. Машина летела в западном направлении. Под ними проплывали бесплодные равнины, потом появились первые горы и пустыни.
Представитель правительства наклонился вперед и постучал по плечу инженера, сидевшего рядом с Перкинсом.
«Где находится эта область, Лан‑Ю?»
«К востоку от Сучоу, вблизи озера Гошун. Приблизительно там, где, как утверждают слухи, опустилась американская лунная ракета».
Они летели почти девяносто минут и преодолели 1300 километров, когда пилот открыл крошечную дверь кабины и сказал:
«Центральная авиадиспетчерская только что передала мне приказ тотчас же возвращаться назад. Полет над областью между Ордосом, Шан‑си, горами Наншан и Нинг‑хся запрещен. Озеро Гошун находится точно в центре указанной зоны. Причины не сообщаются».
Лан‑Ю бросил взгляд на представителя правительства.
«Что это значит? Ведь Вы получили от правительства разрешение сопровождать нас в этом полете. И они должны знать, что…»
«Летите дальше и выключите рацию, – приказал пилоту представитель правительства. – Не обращайте внимания на это указание».
«Я должен оставаться на связи для информации о погоде. Кроме того, я должен каждые пять минут сообщать о своем местонахождении».
Перкинс поймал взгляд представителя правительства. Он незаметно кивнул и сунул руку в карман пиджака.
«Выключите прибор, – приказал представитель еще раз. – Я настоятельно советую Вам, с этой минуты точно следовать моим указаниям, иначе Вы понесете ответственность за последствия. Я представлю правительство, запомните это. Спускайтесь у озера Гошун. Сколько времени нам еще потребуется?»
Пилот колебался. Потом какое‑то время смотрел на свои приборы.
«Десять минут».
«Через восемь минут я буду у Вас и буду наблюдать за посадкой. А пока никакого изменения курса. Понятно?»
«Под Вашу ответственность», – кивнул пилот и исчез.
Инженер Лан‑Ю молча следил за разговором. Его узкие глаза все сужались. Он заметил, что Перкинс, он же Альфонс Хоххаймер, все еще держал руку в кармане.
«Почему Вы не выполняете распоряжение правительства? – медленно спросил он. – Я не хочу, чтобы у нас возникли осложнения. Наверняка это связано с приземлившимся космическим кораблем».
«В этом можете не сомневаться, – заверил его ответственный представитель правительства. – Но не беспокойтесь. Я хорошо знаю, что делаю».
«Мне все равно, – согласился Лан‑Ю. – Если мы только найдем уран. – Его взгляд коснулся внушительного металлического ящичка, стоявшего на свободном сиденье рядом с Перкинсом. – Я надеюсь, мы действительно найдем его».
Спустя пять минут вновь появился пилот.
«Перед нами самолет военно‑воздушных сил. Он требует, чтобы мы повернули назад».
«Откуда Вы можете это знать, если у Вас нет связи?»
«Предупредительные выстрелы! – сухо ответил пилот. Было незаметно, чтобы он боялся.
«Включите рацию. Я иду».
Член правительства бросил Перкинсу многозначительный взгляд. Потом исчез в тесной кабине пилота и закрыл за собой дверь.
Перкинс вынул свое автоматическое оружие из кармана и направил его на Лан‑Ю.
«У Вас есть с собой оружие?»
Инженер ошеломленно уставился на дуло.
«Чего Вы от меня хотите? – пробормотал он. – У меня нет оружия».
«Вы должны сидеть смирно и молчать. Если Вы будете вести себя так, словно Вас не существует, то сможете остаться в живых после этого приключения. Если нет…»
Перкинс не закончил угрозы.
«Но – Вы не можете один…» – бормотал мужчина.
«Я не один. И не произносите больше ни слова. Мы сейчас приземляемся».
Машина действительно начала снижаться. Тем временем, после обмена несколькими радиограммами, военный самолет изменил курс. Без помех они преодолели воздушную границу АФ, пролетели прямо над танковыми соединениями и неожиданно увидели далеко впереди, у устья Морин‑гол, приземлившийся «Стардаст».
Лунная ракета лежала здесь одиноко и покинуто. Вблизи ее не ощущалось никакой жизни. Только на ясном небе кружила крошечная точка, похожая на хищную птицу. Круги становились все меньше, и это выглядело так, словно хищная птица в любое мгновение могла ринуться с высоты на свою жертву.
Ни Перкинс, ни его сообщник не подозревали, что эта крошечная точка на небе была атомным бомбардировщиком воздушного флота АФ, искавшим свою цель.
«Где мы собираемся сесть?» – спросил пилот.
Представитель правительства, один из опытнейших людей западной службы шпионажа, показал наискось вниз.
«Прямо рядом с лунным кораблем. Позаботьтесь о том, чтобы машина вырулила рядом со „Стардастом“ не более, чем в ста метрах. Понятно?»
Пилот кивнул. Он описал широкую петлю и приступил к посадке. Машина шла под углом к пустыне. Ее высота составляла уже несколько сот метров. Удаление от предполагаемого корпуса «Стардаста» быстро сокращалось.
Меж тем бомбардировщик сбросил свой боеприпас и улетел прочь. Таким образом, к «Стардасту» с различной скоростью и с разных направлений приближались два объекта.
Связав Лан‑Ю, Перкинс тоже ушел в кабину пилота. Машина как раз коснулась земли и с сумасшедшей скоростью скользила по гравию. Она была еще немногим более, чем в двух километрах от «Стардаста», когда в двухстах метрах над приземлившимся космическим кораблем неожиданно взошло второе солнце. Непосредственная близость вспыхнувшего атомного гриба, горящие газы которого начали стекать по невидимому куполу, ослепила мужчин. Они еще успели почувствовать толчок, после которого машина внезапно остановилась, словно наткнулась на энергетический экран.
Потом уже не было ничего…

10.

Внутри «Стардаста» долгое время не ощущалась та лихорадочная деятельность, которая охватила правительства Великих держав Земли. Однако, со спокойствием было покончено с той минуты, как взорвалась бомба. Мужчин ослепило, но они увидели последние минуты маленькой реактивной машины. На их лицах все еще читалось потрясение.
«Этого не должно было случиться, – сказал Крэст. – Вы должны в любом случае попытаться установить контакт с Вашим начальством, чтобы мы могли объяснить, каковы наши намерения».
Родан кивнул аркониду. Он знал, что не мог терять времени, если не хотел, чтобы дело дошло до катастрофы апокалипсических масштабов.
Им действительно удалось после нескольких неудачных попыток установить контакт со своим руководством. Через спутники связь функционировала настолько безупречно, что Родан мог видеть глубокие складки на лице генерала Паундера, когда тот появился, наконец, на телеэкране.
Перри отодвинул Булли в сторону и сказал:
«Генерал Паундер, докладываю о возвращении моего экипажа с полета на Луну. Экипаж чувствует себя нормально. „Стардаст“ не годен к полету в результате технических неполадок. Результаты научных исследований будут переданы профессору Леманну».
Генерал тяжело дышал.
«Родан, Вы что, сошли с ума? Вы не хотите объяснить мне, почему Вы посадили „Стардаст“ в пустыне Гоби? Не сработало телеуправление? Вы должны были по крайней мере попытаться добраться до океана».
«Я умышленно приземлился здесь, генерал».
«Что? – Лицо Паундера стало темно‑красным, как перезрелый помидор. – Что Вы сказали? Умышленно? Родан, не хотите же Вы этим сказать…»
«Я ничего не хочу сказать. По крайней мере, не то, о чем Вы думаете. Я хочу попытаться объяснить Вам это…»
«Хотел бы я знать, что тут нужно объяснять! – заорал Паундер во весь голос. – Вы сейчас же уничтожите „Стардаст“ с помощью встроенного взрывного устройства и сдадитесь вооруженным силам АФ. Вы поняли?»
Перри смотрел на него со смешанным чувством жалости и понимания.
«Понял, сэр, но я не выполню Вашего приказа».
«Вы не выполните приказа… – Паундер представлял собой страшное зрелище. Булли невольно сжался, словно боялся, что телеэкран может разорваться. – Майор Родан! Я приказываю Вам…»
«Могу я обратить Ваше внимание на то, что я больше не майор, а потому уже не Ваш подчиненный, – сказал Перри спокойно. – Как Вы видите, я снял мои знаки различия. Если позволите, я наконец объясню, что произошло».
Рядом с Паундером возникло лицо профессора Леманна. В его глазах читалось любопытство.
«Родан, есть ли на Луне остатки атмосферы, а может быть, даже следы…»
«Тихо! – крикнул ему генерал и оттолкнул ученого. – Говорите, Родан! – Он потер рукой подбородок. – И говорите убедительно, так как от Ваших слов будет зависеть, начнется через десять часов война или нет. АФ убеждена, что „Стардаст“ – это намеренно высаженная там военная база США. Если не сдать ее до утра, дипломатические отношения будут прерваны. Надеюсь, я не должен объяснять Вам, что это означает».
Родан знал, что на счету была каждая секунда, но он не имел права совершить ошибки. «Выслушайте меня внимательно, генерал. Как и было предусмотрено, мы высадились на Луне и обнаружили там остатки внеземной цивилизации. Я не могу перечислить подробно всего, что мы нашли, но достаточно будет одного намека. С тем, чтобы успокоить профессора Леманна: Луна не была населена, но уже давно там высадился исследовательский крейсер межзвездной цивилизации. Он располагает арсеналом оружия, с помощью которого можно уничтожить не только Землю, но и всю Солнечную систему. Излучатели смерти и энергетические экраны, гравитационные нейтрализаторы и антинейтронные поля, с помощью которых можно предотвратить взрыв атомной бомбы. Кроме того, ручное оружие, о котором Вы даже не можете иметь представления. Поймите, генерал, что мы не отдадим эти чудовищные силовые средства в руки ни одной нации Земли».
К Паундеру в одно мгновение вернулись трезвость мысли и спокойствие.
«Но Вы приземлились на территории АФ, и поскольку этот разговор прослушивается, весь мир уже знает, что Вы нашли на Луне. Будет дан старт специальным отрядам и начнется борьба за обладание ультимативной властью. Было бы лучше, если бы Вы молчали».
«Мир должен это знать, – объяснил Перри. – И никто не высадится на Луне, если я этого не захочу. Можете не беспокоится. Генерал, азиаты получат так же мало этого оружия, как Вы или русские. Оно находится только в моих руках. И я позабочусь о том, чтобы никто не начал войну, которая уничтожит нас всех».
«Вы?»
В одном этом слове было столько презрения и неверия, что Перри покраснел от злости. Он сделал шаг вперед и посмотрел генералу в глаза.
«Да, я! Уже много лет люди пытаются предотвратить „горячую“ войну. Угроза следует за угрозой, конференция за конференцией. Виноваты в этом не только Восточный блок и АФ, но и в такой же степени Западный блок. Никто не уступает, каждый продолжает вооружаться. Сегодня по всему Земному шару в полной готовности стоят атомные ракеты. Одно нажатие кнопки выпустит их в небо, встроенная автоматика направит их на цель. Но прежде, чем они ее достигнут, с противоположной стороны стартуют орудия возмездия. Почти в одно и то же время на обеих сторонах Земли народы прекратят свое существование. Мы уже в течение десятилетий стоим перед лицом этого страшной картины. Никто не может устранить эту опасность. Только равновесие сил предотвращало до сих пор войну. Но не дай Бог, если та или другая сторона окажется сильнее. Чтобы самой жить в мире, она должна будет уничтожить другую. И Вы тоже сделали бы это, точно так же, как и азиаты. Поймите, наконец, что никто из вас никогда не сможет добиться обладания „Стардастом“, на борту которого находится несколько видов внеземного оружия»
Генерал Паундер тяжело дышал.
«Вы оказали бы Вашей стране неоценимую услугу, если бы…»
«Если бы доставил оружие на полигон Невада, имеете Вы в виду? Заблуждаетесь, генерал. В ту же секунду АФ и Восточный блок почувствуют для себя такую угрозу, что решатся начать убийственную войну против Западного блока. Тогда нашей цивилизации пришел бы конец. Нет, я буду придерживаться своего плана, одобряете Вы его или нет».
«Что это за план?»
«Я создам нейтральную, Третью власть между блоками. У нас есть возможность обезвредить любую стартовавшую атомную ракету. Не взорвется ни одна атомная бомба. Я отобью любое нападение на „Стардаст“, от кого бы оно не исходило. Я буду…»
Перри замолчал. Позади него послышался какой‑то шум. Он обернулся. Булли крепко держал за рукава Кларка Дж. Флиппера, подошедшего к телеустройству.
«Не слушайте его, генерал! – крикнул Флиппер срывающимся голосом. – Он спятил. Его свели с ума аркониды. Я отказывался приземляться здесь. Он угрожал мне пистолетом. Генерал, Родан бунтовщик».
Перри сделал Булли знак дать Флипперу выговориться. Потом подошел к нему и положил правую руку ему на плечо.
«Послушай, Флипп. Генерал должен знать, что я скажу тебе. Может быть, на твоем месте я поступил бы точно так же. Ты можешь в любое время покинуть „Стардаст“, если хочешь. Я никого не держу. Но сначала подтверди генералу Паундеру, что мы нашли на Луне оружие, с помощью которого мы можем держать мир в страхе. Больше я ничего ему не расскажу. Только это».
Флиппер колебался. Он посмотрел в полные угрозы глаза Булли. В руке техника был психотропный излучатель. Перри почти дружески глянул на Флиппера. С телеэкрана смотрело напряженное лицо Паундера.
Флиппер медленно кивнул.
«Это действительно так. Родан может, если захочет, предотвратить всемирное уничтожение».
Он опустил голову и отступил назад.
Перри с облегчением вздохнул. Он обратился к генералу.
«Вместе с Вами, сэр, мои слова могут слышать самые значительные лица Восточного блока и АФ. В этой ситуации я хочу сказать лишь следующее: Территория Третьей власти мала с географической точки зрения. Но пусть это не вводит Вас в заблуждение. Опасайтесь доводить Ваше недоверие друг к другу до крайней точки. „Стардаст“ не является американской военной базой, это должно быть ясно. Точно так же он приземлился здесь не для того, чтобы служить желанной добычей для АФ. Восточный блок должен оставить надежду быть третьим смеющимся. И еще: со мной в любое время можно связаться на этой волне, и если мне нужно будет что‑то сказать, я тоже сделаю это на той же волне. Мне жаль, генерал, но, может быть, когда‑нибудь Вы поймете меня. В настоящий момент я только могу просить Вас простить меня».
Паундер встретил взгляд Родана.
«Я попытаюсь, Родан. И я надеюсь, что Меркант тоже этого хочет. Вы ведь знаете его».
Горькая усмешка тронула губы Перри.
Он знал, что означало это предупреждение, но оно уже не пугало его. Меркант был всего лишь человеком. А людей Перри Родану нечего было бояться.
Вашингтон Пекину:
Связь со «Стардастом» может быть установлена. Командир корабля Родан утверждает, что обладает невероятным оружием, которое оставила на Луне внеземная цивилизация. Мы уже не в силах влиять на происходящее и просим ответа.
Пекин Вашингтону:
Телеразговор между генералом Паундером и Роданом был прослушан. Объяснение невероятное и фантастичное. Ультиматум остается в силе. Его срок истекает через семь часов.
Москва Вашингтону:
Мы присоединяемся к мнению руководства АФ и рассматриваем американскую военную базу в Гоби как угрозу всеобщему миру. Однако, в случае вооруженного конфликта Москва сохранит нейтралитет.
Москва Пекину:
Мы присоединяемся к мнению руководства АФ и рассматриваем американскую военную базу в Гоби как угрозу всеобщему миру.
Вашингтон Москве и Пекину:
Мы еще раз заверяем Вас, что правительству в Вашингтоне ничего не известно об американской военной базе в Гоби и что оно потребовало от экипажа «Стардаста» его сдачи. Предлагаем встречу глав правительств.
На эту ноту ответа не последовало.
Семь драгоценных часов истекали. В Азии башни обслуживания континентальных стартовых пусковых установок повернулись на Восток и на Запад. Серебристые стальные чудовища угрожающе сияли в свете прожекторов. Туда‑сюда спешили люди, потом все стихло.
Такая же картина наблюдалась в оборонительных районах Западного блока.
Восточный блок развернул свои смертельные атомные орудия так, что они смотрели в направлении неба.
Во всех частях света мужчины глубоко под землей сидели перед огромными контрольными щитами и электронными приборами. Телеэкраны связывали их с командными пунктами. Их руки пока еще спокойно лежали на столе, рядом с красной кнопкой.
Казалось, эта кнопка насмешливо подмигивала, словно говорила: ну, давай, почему ты не нажимаешь на меня? Ты боишься, что другой тоже это сделает? Или ты знаешь, что миру придет конец, если ты это сделаешь?
Красные кнопки звали в ад…
Крэст сидел, выпрямившись, облокотившись спиной на приложенные к стене подушки. Эрик Маноли сделал Флипперу укол, и тот погрузился после этого в глубокий сон. Булли наблюдал за радиосвязью. Каждые полчаса он информировал Родана о том, что происходит в мире.
Крэст постепенно начал понимать, какие последствия вызвало его прибытие на Землю, хотя человечество и не догадывалось об этом.
«Просто невероятно, что Ваш народ выдержал эту психическую нагрузку. Вы говорите, что Ваш мир уже в течение десятилетий живет в этой напряженной атмосфере, когда одно единственное нажатие кнопки может вызвать гибель. Почему никто не решается положить этому конец? Почему не образуют совместное правительство?»
Перри Родан вздохнул.
«Все постоянно боятся сильнейшего. Но силовые блоки Земли одинаково мощны. Каждый знает, что секунды решают, начнется ли война, но каждый знает также, что подвергшийся нападению в любом случае еще найдет возможность выпустить свои ракеты возмездия прежде, чем его страна исчезнет в руинах и пепле. Смерть обоих противников – это неминуемое последствие. Только это до сих пор могло предотвращать катастрофу».
«Я начинаю постепенно понимать проблему. Когда мой народ был еще юн, перед ним стояли те же трудности. Он долго жил в постоянном страхе перед окончательным уничтожением. Потом один воинственный народ насекомых отыскал нас в глубинах Млечного пути и спустился к нам. Менее, чем за полчаса правительства объединились и ударили по общему врагу. Но поскольку опасность оставалась, опять‑таки произошло объединение. Так мы стали крупной цивилизацией и начался наш расцвет».
Перри Родан внимательно слушал. Он ответил:
«Ваша история не нова. Это единственное решение проблем, возникающих, когда разумные живые существа создают ультимативное оружие. Вы начинаете понимать, почему я сейчас так поступаю. Это нелегко – выглядеть в глазах своих врагов и своего руководства предателем, но если я поддамся своим личным чувствам, мир погибнет. Один из силовых блоков станет обладать Вашим оружием и уничтожит другого. Но прежде, чем он успеет это сделать, другой нанесет удар возмездия. Нет, я ясно вижу избранный путь, Крэст. Ваш опыт является ответом на мои вопросы. Вы хотите выздороветь, хорошо, я помогу Вам в этом. Вам нужны запасные части электронного типа, я достану их для Вас. Вы снова сможете взлететь, чтобы найти планету вечной жизни. Нас Вы, может быть, забудете, но я использую Ваше короткое пребывание, чтобы принести миру мир, даже с помощью силы. По‑другому это невозможно. Только страх государств перед внеземной силой заставит их быть благоразумными. Я надеюсь, Вы поможете мне в этом».
«Всем, что будет в моих силах. Однако, в настоящий момент не похоже, чтобы Ваш способ действия принес успех. Срок ультиматума скоро истекает. И что тогда?»
«Должна вмешаться Тора. Энергетический экран и гравитационный нейтрализатор не смогли убедить азиатов, что внеземные изобретения принесены на Землю. На Западе думают, что их ввели в заблуждение. Поэтому должно произойти нечто, что сразу даст понять всем заинтересованным сторонам, как сильна в действительности Третья власть. На Луне находится Ваш корабль, Крэст. Что Вы можете сделать оттуда, чтобы дать понять всему Человечеству, что настал поворотный пункт их развития? Можете Вы снять с места скалы Гибралтара и опустить их в море за тысячи километров оттуда? Можете Вы перенести Статую Свободы из Нью‑Йорка в Пекин? Можете Вы парализовать всю мировую радиосвязь?»
Крэст оценивающе посмотрел на него.
«Я могу все это и, конечно, было бы хорошо дать людям наглядный пример. Подумайте над этим и сообщите мне о своем решении. Тора сделает все, о чем я ее попрошу. Я предложил бы использовать энергетический луч. Выберите расположенную в центре, но необитаемую область и предупредите людей. Скажите, что через два часа – или за три часа до истечения срока ультиматума – Вы сделаете в пустыне воронку диаметром пятьдесят километров. Подчеркните, что Вы всякий раз воспользуетесь Вашей новой силой, если с Вашими желаниями не будут считаться. Этого должно быть достаточно, чтобы убедить их».
Перри холодно улыбнулся, но за его кажущимся спокойствием скрывалась тревога за будущее человечества. Он знал, что никаких аргументов уже недостаточно, чтобы заставить политиков и идеологов всего мира быть благоразумными. Сделать это мог только шок, и Родан был готов осуществить для мира эту шоковую терапию.
«Вы уверены, что Тора нам поможет? – еще раз спросил он у старого арконида.
«Хочет она того или нет – она должна будет это сделать! Чувство превосходства над людьми заставляет ее забыть, что мы тоже некогда находились на этом этапе – на стадиях развития от А до D. И может быть, это было самым плодотворным для нас временем. Мы были тогда молоды и горели жаждой деятельности. Мы любили прогресс. Сегодня все стало другим. Мы дегенерировали и стали самодовольными. Застой. И честно говоря, Родан, мне в голову приходят иногда странные мысли, когда я думаю о том, как сильно Вы похожи на нас внешне. Если бы соединить Ваш разум с нашим, объединить Вашу юную жизнь с нашими знаниями, мы могли бы покорить Вселенную…»
Глаза Перри Родана засияли. Его мысли обратились в неизведанную даль, измеряемую вечностью. Словно видение, представала перед ним картина будущего:
Люди и аркониды – один народ. Жажда деятельности и радость приключений шли рука об руку с древнейшими знаниями и невероятной технологией. Космические корабли со сверхсветовой скоростью, управляемые энергичными мужчинами и женщинами, проникали в самые отдаленные глубины Млечного пути, открывали новые миры, основывали поселения и новые государства. Межзвездная торговля дарила неописуемое благосостояние. Возникло Галактическое государство».
Крэст догадывался, что происходило в душе Родана. Он понимающе улыбнулся.
«Мы только в начале пути, Перри Родан. Вы представитель Человечества, я – представитель арконидов. Вам нужна наша помощь, нам Ваша. Соглашение, так можно это назвать. Возникшее из обоюдной необходимости. Но когда‑нибудь потом, как я думаю, это будет совместный путь благоразумия и взаимной выгоды. Может быть, именно Земля та Планета Жизни, которую мы ищем, потому что каждое омоложение означает более долгую жизнь».
«Прежде нужно подготовиться к этому началу, Крэст, потом мы еще поговорим об этом. Эта планета, который может принести Вам выздоровление, стоит накануне своей гибели. Малейшее проявление ненависти и недоверия, неуважения чужой точки зрения, упрямое настаивание на установившихся принципах – все это привело к нынешней ситуации. Раньше была боязнь перед Богом, вынуждавшая человека к искренности и заставлявшая его быть благоразумным, сегодня такого результата можно добиться только угрозой и страхом. Так что, хорошо, Крэст, попросите Тору направить ее энергетический луч на Африку, примерно пять градусов восточнее гор Ахаггар. Я пошлю предупреждение о немедленном освобождении этого района, но насколько я знаю, он необитаем».
«Это будет демонстрация, действие которой не пройдет даром, – пообещал Крэст. – Подчеркните в Вашем предупреждении, что речь идет о показе наших самых безобидных возможностей».
Приемная рация патруля лейтенанта Дурбаса ловила тревожные сообщения со всего света, но все волны были вдруг перекрыты мощным неизвестным передатчиком. Радист тотчас же приглушил звук прибора, но даже при самой тихой громкости голос Перри Родана был слышен.
«Говорит Перри Родан, от имени Третьей власти Земли. Поскольку мир готовится к войне и цивилизации грозит гибель, я попытаюсь предотвратить апокалипсис. Наглядный пример должен доказать, что я немедленно накажу любую нацию, выпустившую первую атомную ракету. В Сахаре, севернее гор Ахаггар, точно через сто пятнадцать минут возникнет кратер диаметром пятьдесят километров. Этот феномен будет образован энергетическим лучом, исходящим с Луны. Всех лиц, находящихся в районе цели, просят удалиться как можно дальше от центра процесса плавки. После осуществленной демонстрации у Великих держав будет три часа времени, чтобы пересмотреть свою точку зрения. Это все. Конец связи».
Радист молча уставился на свой прибор. Лейтенант Дурбас, который встал и подошел поближе, в такой же растерянности стоял позади него.
«Что это было? – спросил он наконец. – Перри Родан – не тот ли это космонавт, летавший на Луну и приземлившийся в Азии? Говорят, он сотрудничает с АФ. Еще говорят о новом оружии, которое он доставил с Луны».
Мужчины из патруля пустыни оба были в нерешительности. Гусеничная машина стояла в тени оазиса. Водитель смотрел на восток.
«Там вдали горы. Мы достаточно далеко от них?»
Лейтенант Дурбас сделал раздраженное движение.
«Вы верите в эту чушь, Хассан? Энергетический луч с Луны – ха! А что еще?»
Радист озабоченно покачал головой.
«Что‑то тут не так, лейтенант. Я мог принять некоторые сообщения. Они подтверждают, что этот Родан возвел вокруг своего космического корабля купол из чистой энергии. Даже атомные бомбы не смогли ничего с ним сделать…»
«Бабьи выдумки, больше ничего. Нельзя верить всему. Сделать в пустыне кратер – какая ерунда! Что говорит форт Хуссейн?»
«Я сейчас же свяжусь с ним».
«Ну хорошо, – вздохнул Дурбас, с сожалением бросив взгляд на тенистую рощу. – Давайте отойдем дальше на запад. Драндулет делает сорок километров в час. Этого должно быть достаточно».
За пятнадцать минут до объявленной демонстрации они лежали за большой возвышенностью, в ожидании глядя на восток. Они удивлялись огромному количеству самолетов, которые неожиданно появились в небе над ними и начали кружить. Совсем рядом приземлился вертолет Информационного центра Восток со съемочной аппаратурой. Прямо рядом с ними мирно стояла машина телевидения АФ. Американцев не было видно. Может быть, они были дальше на север.
Еще десять минут.
Вокруг опасной зоны образовалось широкое кольцо. Хотя никто толком не верил в то, что должно было произойти здесь в скором времени, никто и не хотел также упустить возможный шанс наблюдать за представлением особого рода. Тем более, что представление это было объявлено таинственной властью.
Пять минут пролетели.
Дурбас толкнул капрала Аббаса в бок.
«Через час стемнеет. Этот Родан должен поторопиться. Вообще‑то, мы получили приказ немедленно возвращаться в форт Хуссейн. Что‑то должно произойти».
«Война?»
«Откуда я знаю? Если посмотреть, то у нас с 1945 года вроде как война».
Младший офицер взглянул на часы.
«Пора, – пробормотал он и посмотрел на восток, но в ту же секунду, ослепленный, закрыл глаза.
С ясного неба обрушилась широкая полоса света и опустилась на пустыню примерно в тридцати километрах перед линией наблюдателей. Начало луча, становясь все уже, потерялось в небе. Точнее сказать, там, где висел невидимый серп восходящей Луны.
Испуганных людей охватила жаркая волна, но приемники жужжали и не переставая, передавали по всему свету сообщения о феномене. По телеэкранам Информационного центра скользил луч. Один из автоматически управляемых самолетов без экипажа, подлетевший слишком близко к смертельной зоне, был подхвачен чудовищным смерчем и отнесен прямо в энергетический луч. Он в мгновение ока превратился в огромную каплю жидкого металла, которая исчезла уже после несколько метров падения.
Минуту луч стоял над пустыней, потом погас.
Но там, где луч коснулся земли, больше не было пустыни. В песке и камнях зияла глубокая дыра. Совсем внизу что‑то красновато мерцало. Пары поднимались, вырываясь из пасти только что созданного ада.
Кратер можно было обозреть только с самолета. Он был невероятно огромным и абсолютно круглым.
Мир затаил дыхание.
Еще три часа.
Пока не истек срок ультиматума и время не кончилось.
Красные кнопки остались ненажатыми…

11.

Лейтенант Клейн добрался до Пекина обходным путем. Согласно указанию, он связался с одним из основных агентов и получил дальнейшие инструкции. Задание казалось неосуществимым, но за него нужно было взяться. Перри Родан представлял опасность для всего мира. Тот, кто устранил бы эту опасность, покрыл бы себя неувядаемой славой. Это было задание, требовавшее наивысочайшего личного напряжения и мужества.
Было, однако, одно обстоятельство, которое, казалось бы, облегчало задачу. Это был сам Аллан Д. Меркант, давший Клейну важный намек перед тем, как отправить его в дальнюю поездку.
«Слушайте меня внимательно, лейтенант Клейн. Этого Родана нельзя устранить обычными средствами. Есть только одна возможность: предательство! Не ломайте себе голову над причинами морали, потому что Родан тоже предал нас. Вы должны суметь пробить энергетический экран. Как – это Ваше дело. И еще одно: Вы не одни! Агенты Восточного блока работают над той же проблемой. Не исключено, что общая задача приведет к определенному взаимопониманию. До уничтожения „Стардаста“ агенты АФ и агенты из Москвы – Ваши коллеги. Ну, удачи Вам».
Клейну очень нужна была удача. До сих пор ему везло. В Калгахе, примерно в 120 километрах северо‑западнее Пекина, где он пытался раздобыть машину, ему попался китаец, которого он уже трижды видел в течение этого дня. Мужчина явно наблюдал за ним.
Клейн купил вездеходную машину и запасся провиантом и продуктами, а кроме того, палаточным снаряжением и всем необходимым, чтобы отправиться в небольшую экспедицию. Дороги были хорошие, но тоже охраняемые.
Он прикрепил сделанную большими буквами надпись, которая должна была рассеять всякое подозрение: Испытательный пробег по заданию армии. По бумагам он значился инженером. Предположительно он должен был выяснить, годится ли транспорт для перевозки войск через пустыню и горы.
Выезжая на машине из города, Клейн безуспешно высматривал глазами подозрительного китайца. Может быть, тот понял, что у него нечего красть, и отказался от своих планов.
«Особенно внимательно будьте к незнакомым, – бормотал агент и увернулся от встречной машины. – Но ведь я не выгляжу таким уж богатым. Что, собственно, у меня можно украсть?»
К вечеру по новой автостраде, которая шла вдоль Великой китайской стены, он добрался до города Квайхва. Он не мог знать, что в это же время в далеком Пекине Мао‑Тзен, шеф контрразведки АФ, сидя перед рацией, получил точные данные о местонахождении автомобиля так называемого испытательного пробега. Рядом с ним сидел улыбающийся майор Бутаан, главный агент.
«Лейтенант Ли Чай‑Тунг – один из лучших моих людей, – сказал Бутаан с гордостью. – Он сразу нашел этого американца и уже не упустит его из виду. Интересно, верно ли теоретическое утверждение о том, что другие стали бы сотрудничать с нами, если бы „Стардаст“ действительно не был американской военной базой, что маловероятно. Потому что, если бы Западный блок обладал таким оружием, как продемонстрированный луч с Луны, он давно оказал бы на нас давление. Ли знает, что „Стардаст“ должен попасть к нам в руки невредимым?»
«Он получил инструкции, – кивнул Мао‑Тзен задумчиво. Он прислушивался к писклявому голосу, доносившемуся из громкоговорителя. „Ага, американец поехал дальше. Он скоро будет в Хванг‑Хо, а может быть, даже в Пау‑Тоу, если не собирается ночевать на улице“.
Клейн не знал, что его маршрут точно наносится на карту высшей штаб‑квартиры азиатской секретной службы, словно у него на борту был радиолокатор.
Серп Луны уже приближался к горизонту, за которым давно скрылось солнце. Слева мерцала поверхность медленно текущей реки. Вдоль улицы до самого берега тянулся кустарник.
Клейн нашел просвет и направил машину туда. Он проехал еще несколько метров, пока не нашел подходящего места. Здесь автомобиль стоял, защищенный несколькими деревьями, кустами и скалами. Рядом текла река.
Лейтенант потянулся и вышел. Было тепло, но огонь не помешал бы. Платку он сегодня, пожалуй, разбивать не станет, но горячий кофе был бы ему как нельзя более кстати. После этого он собирался улечься сзади на одеяле в багажнике и уснуть.
«Отдыхаем? – спросил кто‑то позади него на плохом английском. – Спокойно, никаких необдуманных движений, друг. Я вооружен. Повернитесь, но медленно».
Клейн как раз положил несколько сухих веток в полыхающий костер. Свет был достаточно ярким, чтобы узнать лицо говорящего. Это был тот парень, которого он приметил еще в Калгане. Там он в удобную минуту спрятался в багажнике.
Все было бы не так уж плохо, но парень держал в согнутой руке тяжелый автомат. Клейн глянул в грозное дуло оружия, фугасные снаряды которого могли бы повредить танк средней величины.
«Чего Вы от меня хотите? – спросил Клейн. – Если Вы бродяга, то отлично снаряженный. Я предупреждаю Вас, это правительственная машина».
«Чья? – Ли Чай‑Тунг неожиданно рассмеялся. – Американская? Давайте играть в открытые карты. Каково Ваше задание? Может быть, мы придем к соглашению».
Клейн показал на костер.
«Сядем».
«У Вас есть при себе оружие?»
«Хотим мы договориться или нет? Или будем говорить друг с другом с пистолетами в руках?»
«У меня преимущество, и я не раздумывая выпустил бы его из рук, если бы знал, что Вы действительно так думаете. Ответьте мне на один вопрос, прежде чем я смогу Вам доверять: Каково Ваше задание? Как зовут Вашего начальника? Я знаю ответы от своего заказчика. Если они совпадут с Вашими…»
Он медленно выбрался из машины, продолжая, однако, держать автомат наизготовку. Клейн с минуту раздумывал. Он вспомнил слова Мерканта и вдруг понял, насколько прав был тот. Уже начал вырисовываться ход событий.
«Моим начальником является Аллан Д. Меркант, шеф западной службы контрразведки. Я получил задание уничтожить „Стардаст“. Вам этого достаточно?»
Ли кивнул, опустил оружие, какое‑то мгновение нерешительно держал его в руке, потом бросил за машину. Подошел к огню, протянул Клейну руку и сел.
Лейтенант невольно икнул – реакция, выражающая его удивление. Потом тоже сел. Огонь приятно распространял тепло у их ног. Вода в котелке начала закипать.
«Наши задания расходятся в одном пункте, – после долгой паузы сказал китаец. – Вы должны уничтожить „Стардаст“, а я должен любой ценой сохранить его. Но я думаю, что в нужное время мы еще найдем общий язык. Во всяком случае, в данный момент цели у нас одинаковые: нужно не дать Перри Родану навязать миру свою волю. Правильно я Вас понял? – Клейн кивнул. – Так что мы можем сотрудничать, пока не обезопасим Родана. Ну, а что потом, то до этого еще слишком далеко. Заключаем соглашение? Хорошо, тогда сформулируйте его, пожалуйста».
Лейтенант Клейн понимал, насколько странной была ситуация. Два агента вражеских сил объединились, чтобы устранить одного человека. Страх перед непостижимой Третьей властью сделал из врагов союзников.
«Вы гарантируете мне не выдавать меня Вашему Центру, даже тогда, когда мы достигнем нашей цели. За это я сообщу Вам позднее, когда мы доберемся до „Стардаста“, каким образом я собираюсь пройти через энергетические блоки. Согласны?»
Ли протянул американцу руку.
Пять дней спустя они покинули шоссе у Ханг‑Чау и отправились вперед, в северном направлении, к пустыне Гоби. Горы остались позади, так же, как и река. Теперь вокруг были только отдельные соленые озера, небольшие пруды и все меньше растительности. Характер пустыни становился все ощутимее.
За пятьдесят километров до цели они были остановлены танковым подразделением азиатской армии. Только Ли мог уладить ситуацию. Радиоразговор с Пекином сотворил чудо. Со множеством извинений оба были отпущены. Командир подразделения склонился перед лейтенантом Клейном и пожелал ему и его китайскому другу удачи и успеха.
Ситуация становилась все более странной. Казалось, что между Востоком и Западом никогда не существовало конфликта. Страх перед Роданом творил чудеса.
Еще дважды они были вынуждены пересекать армейский кордон. Клейн спрашивал себя, почему он вообще поехал на легковой машине. Его с таким же успехом могли доставить на армейском вертолете.
Но потом он подумал о том, что Родана нужно обмануть. Если он даст себя одурачить…
Капитан Реджинальд Булль выключил мотор. Оба ротора еще продолжали жужжать по инерции. Потом все стихло.
«Ну? – спросил Перри. – Нормально?»
«Конечно. Две тысячи километров до Гонгконга я осилю, если по дороге смогу приземлиться и заправиться. Запасные канистры есть. Следующая остановка в Борнео. А уж потом – до самой Австралии».
Кларк Дж. Флиппер беспокойно переступал с ноги на ногу. «Стардаста», почти в ста метрах за ними, он не замечал. Он смотрел только на вертолет, который доставит его в цивилизованный мир. А уж оттуда будет возможность вернуться в Америку, где его ждала жена.
Как он попал сюда, он не помнил. Он помнил только свое имя и название города, где жила его жена. Это все. Гипноблокировка его центра памяти, осуществленная Крэстом с помощью психотропного луча, выключила прошлое. Никто не смог бы выведать у Флиппера того, чего он уже не знал.
Перри заранее предупредил его, но астроном только покачал головой.
«Я один несу ответственность за то, что со мной произойдет. Я хочу домой к жене. Больше ничего. Отведи меня к Крэсту».
Полчаса спустя все было позади.
Булли спрыгнул на землю и протянул Перри руку.
«Можешь на меня положиться, старик. Я высажу Флиппера в Гонконге или Дарвине. А потом позабочусь о запасных частях и об антилейкемической сыворотке. Передай еще раз привет от меня Маноли и Крэсту».
«Не дай себя поймать, Булли».
«Это армейский вертолет. А кроме того, у меня есть антиграв. Его радиус действия достигает десяти километров. И это кроме ручного излучателя и других предметов снаряжения. С их помощью я смогу, если дело дойдет до этого, заполучить целые континенты. Подумай только о крошечных генераторах энергии, не больше коробки для сигар, а тем не менее, они уже в течение ста лет постоянно вырабатывают двести киловатт! Флипп, залезай!»
Пока астроном занимал место в задней части и протискивался между ящиками, Булли пожал своему другу руку.
«Подними энергетический заслон точно в нужную минуту, когда я буду достаточно высоко. Нескольких минут должно хватить. Потом закрывай опять. Предположительно я должен возвратиться через неделю».
Перри вернулся в отсек управления «Стардаста». Когда вертолет набрал высоту и приблизился к невидимому куполу, Родан на пять секунд выключил его, и Булли оказался за ним.
На большой скорости геликоптер устремился на юг, перелетел на небольшой высоте танковые рубежи, а вскоре после этого пересек горы в их восточной части. Затем Булли повернул на юго‑восток, держась на высоте полутора километров.
Поздним вечером на него без предупреждения напал самолет‑истребитель.
Маленькая машина круто взяла вверх и выстрелила их всех орудий. Огонь был слишком далеко слева, и пока пилот смог его скорректировать, он уже пролетел мимо. Сделав большой круг, он нападал теперь сбоку.
Булли справился с неожиданностью.
Он спокойно повел геликоптер дальше и установил ручной излучатель на половинную интенсивность. А потом направил его на гнавшуюся за ним машину.
Булли нажал. Он отчаянно думал о том, что пилот должен поднять машину в высоту. Такое обращение с оружием рекомендовал ему Крэст.
Маленькие язычки огня в носовой части и на кончиках крыльев сразу погасли. Вражеская машина поднималась круто вверх, сохраняя это направление, и почти вертикально шла вверх в ясное и безоблачное небо.
Булли опустил излучатель. Он слишком поздно подумал о том, чтобы дать пилоту следующий приказ.
Истребитель летел вверх. Когда Булли уже давно перестал видеть его, он все еще поднимался в высоту. Пилот, уже почти задохнувшись, точно исполнял полученный из ниоткуда приказ. Он летел вертикально вверх, пока не израсходовал последние капли горючего.
На секунду машина застыла на хвостовой части, потом начала падать. Она падала стремительно и разбилась о скалы гор Тсинг‑линг‑шан.
Булли был потрясен. Он только теперь начал осознавать, каким мощным средством являлся неприметный излучатель. Он должен был дать пилоту другой приказ, теперь он понял это. В будущем он будет действовать осторожнее.
На маленьком военном аэродроме у Чунгкинга он приземлился. Отсюда оставалось еще несколько тысяч километров до Гонгконга.
Сначала никто не обращал на него внимания, но потом, когда он просто остановился и не выходил, к нему подъехал джип. Из него выбрался высокий офицер и подошел к севшему вертолету.
«Почему Вы не сообщили о себе? – хотел он знать. Но потом увидел лицо Булли, которое при всем желании нельзя было принять за лицо китайца. – Кто Вы?»
«Я не понимаю ни слова», – сказал Булли по‑английски. И направляя излучатель на офицера, продолжал: «Я маршал Роон, и мне нужно горючее. Дайте необходимые распоряжения. Но поторопитесь, если можно».
Водитель джипа был также «обработан».
Офицер салютовал по всем правилам, влез в машину и умчался.
Булли усмехнулся и ждал. Он повернулся к Флипперу, безучастно следившему за происходящим и полузакрыв глаза.
«Бедный парень, – пробормотал Булли.
Пять минут спустя подъехала заправочная машина и остановилась вплотную к вертолету. Уже темнело, но никто не обращал внимания на двух мужчин в кабине. Бак был наполнен, в боковой грузовой отсек были помещены несколько запасных канистр, после чего начальник группы доложил об окончании операции.
Булли завел мотор и в знак благодарности кивнул из окна. Он еще успел увидеть широко раскрытые удивленные глаза китайца, потом взял вверх в красновато светящееся небо. Настоящий маршал Роон так никогда и не смог понять, каким образом капитан Фин‑Лай, знавший его лично, клялся перед военным трибуналом, что встретил его самого на аэродроме у Чунгкинга. В конце концов, не мог же он быть одновременно в двух местах.
Точно в десяти километрах от «Стардаста» монгольская фирма начала возводить на озере Гошун установки для добычи соли.
Бульдозеры проделывали в песчаном береге мощные бреши, а экскаваторы удаляли землю. Возникали огромные котлованы, в которые запускалась вода озера. Потом шлюзы закрывались. Солнце испаряло воду, на дне оставалась соль. Целые колонны грузовиков стояли наготове, чтобы доставить добытый таким образом природный продукт в Монголию, относящуюся к сфере влияния Москвы.
Лейтенант Клейн и Ли Чай‑Тунг посчитали нужным дать себе передышку, если не хотели показаться подозрительными. Какими бы странными ни казались им рабочие бригады, не подозревать их здесь было нельзя. Открытая борьба за «Стардаст» началась после того, как все поняли бессмысленность военных действий. Атомные бомбы без излучения не оставили никаких вредных последствий. Войска были отведены из района непосредственной близости к лунной ракете.
Ведущий инженер фирмы, Илья Равенков, приветствовал нежданных гостей с особой сердечностью. Он бегло говорил по‑китайски.
«Что привело Вас в этот пустынный район? – поинтересовался он, пригласив их к чаю. – Мы уже думали, что долгие месяцы не увидим ни одной живой души. Разрешите представиться, это Петр Коснов, уполномоченный фирмы».
Оба русских производили хорошее впечатление, но что‑то в их поведении настораживало.
«Мы производим испытание армейской транспортной машины, – ответил Ли. – Я считаю, что это самая подходящая местность для этого. Инженер Клейн сопровождает меня. Он уже пятнадцать лет живет а АФ».
Равенков и Коснов обменялись быстрыми взглядами.
«О, интересно. – Равенков предупредительно улыбнулся. – Разве не странно, что все больше европейцев или даже американцев прибывает к нам и работает с нами? Собственно говоря, все границы исчезают, когда речь идет об экономической выгоде».
Ли прищурил глаза.
«Только ли об экономической выгоде? – спросил он осторожно.
Русский невольно посмотрел в ту сторону, где за возвышенностью находился космический корабль.
«Что Вы имеете в виду?»
Ли проследил его взгляд и как бы между делом заметил:
«Там находятся два котлована для добычи соли, если я не ошибаюсь. Почему Вам раньше не пришла в голову мысль использовать для этой цели озеро Гошун?»
«К чему Вы, собственно, клоните?» – Равенков едва сдерживал свое раздражение.
«К объединению бывших противников, – улыбнулся Ли, неторопливо попивая свой чай. – Можете не рассказывать мне, что Вы оказались тут чисто случайно, или как? Там вдали, менее, чем в десяти километрах отсюда, находится „Стардаст“. Он дороже, чем все соляные озера мира. И потом – с каких пор русские работают на монгольскую фирму?»
Коснов сделал неосторожное движение и уже смотрел в дуло пистолета, который Клейн держал у него перед лицом.
«Ну зачем же быть таким опрометчивым? – мягко упрекнул его Ли. – Мы ведь среди друзей. Коснов, забудьте про свой пистолет в кармане куртки. А Вы, Клейн, уберите Ваш. Было бы смешно, если бы мы не смогли договориться перед лицом опасного противника. Я прав, Равенков?»
Русский медленно кивнул.
«Как Вы смогли так быстро раскусить нас? До сих пор никому не приходило в голову принимать нас за кого‑то другого, а не за сотрудников фирмы».
«Может быть потому, что мы коллеги, – сказал Ли приветливо. – Вашего начальника зовут случайно не Иван Мартынович Кошелев?»
Оба русских смущенно кивнули.
«Ну вот, – продолжал Ли. – Это нас и объединяет. Могу я представиться? Это лейтенант Клейн из западной контрразведки. Я лейтенант Ли Чай‑Тунг. Таким образом, за одним столом собрались, наконец, три представителя Великих держав, даже, если это всего лишь шаткий деревянный стол в пустыне Гоби. Скажите честно, есть ли причина, дающая нам право быть врагами?»
Равенков покачал головой.
«Вы правы, лейтенант Ли. Я думаю, мы должны заключить перемирие. Разве у нас не общие цели?»
Клейн спросил: «А что будет, когда мы осуществим наши цели?»
Никто не ответил ему на этот вопрос.
Порт Дарвин был самым важным портом на северном побережье Австралии.
В политическом и экономическом отношении Австралия относилась к Западному блоку и имела своего представителя в Вашингтоне, но большая часть населения выступала за нейтралитет континента. Несмотря на все это, Булли знал, что он попал ни в коем случае не в дружественную страну, когда приземлялся на вертолете вблизи побережья на песчаном плато. Уже смеркалось. Ему навстречу светились огни близкого города.
«Флипп, ты пойдешь со мной в город? Ты сможешь там переночевать в отеле. Завтра я принесу тебе деньги, и тогда уж ничто не помешает тебе улететь».
«Хорошо, Булли. Ты ведь знаешь, мне нужно к жене. У нее скоро будет ребенок».
«Да, я знаю, – кивнул Булли. Эта история с ребенком постепенно начинала действовать ему на нервы. – Забудь о своих заботах. Нам придется с полчаса пройти пешком. Я надеюсь, никто не увидел, как мы здесь приземлились».
Без приключений Булли разместил своего подзащитного в отеле «Ройял» и после ознакомительного обхода вечернего города отправился обратно к вертолету. Обработанный с помощью психотропного излучателя полицейский охотно дал ему все необходимые пояснения.
Доктор Франк М. Хаггард жил к востоку от города во флигеле построенной им клиники. Там у него имелась также лаборатория, в которой он два года назад создал сыворотку против лейкемии.
Булли взял направление согласно пояснениям полицейского и низко летел на вертолете над светящейся белыми огнями автострадой, пока не добрался до ответвления. Он свернул и вскоре на более светлом фоне моря увидел огромное здание.
Он приземлился несколько в стороне на просеке. Потом положил в карман излучатель, сунул под мышку один из неиссякаемых генераторов и отправился в путь.
Франк Хаггард еще не ложился спать.
Он с удивлением посмотрел на своего позднего посетителя, а затем попросил его войти. Он кидал любопытные взгляды на маленький ящик, который Булли осторожно положил на стол.
«Чем могу служить?» – спросил знаменитый врач.
Булли внимательно рассмотрел его. Хаггард напоминал фигурой богатыря с темно‑русыми волосами и голубыми глазами. Ему могло быть около 45 лет. Его лицо излучало доброту, вызывавшую доверие.
«Собственно говоря, очень многим, – начал Булли. – Меня зовут Реджинальд Булль. Не знаю, слышали ли Вы когда‑нибудь обо мне».
«Вы живете в Дарвине?»
Булли был разочарован, но не показал этого.
«Нет, я из Монголии».
«Ах, вот что! – Только и сказал Хаггард. Во всяком случае, Монголия была за пять тысяч километров отсюда. Может быть, это сумасшедший, каким‑то образом сбежавший, подумал врач. С ним нужно обращаться осторжнее.
«Да, точнее говоря, из пустыни Гоби».
«Даже так!» – невольно вырвалось у Хаггарда. Но он взял себя в руки и участливо спросил: «Пешком?»
«Только последние пятьсот метров, – подтвердил Булли в соответствии с правдой. Черт возьми, как же объяснить ученому, чего он от него хочет. – Мне нужна Ваша антилейкемическая сыворотка, чтобы вылечить моего больного. Только вот, гм, с оплатой у меня сложности. Я тут кое‑что принес Вам…»
«Говорите со мной откровенно, – посоветовал Хаггард и бросил взгляд на телефон. – Не смогли бы Вы подождать до завтра?»
«К сожалению, нет, дорога каждая минута, доктор. Не заинтересуетесь ли Вы дешевым источником энергии?»
«Чем, простите?»
Булли положил ящичек к себе на колени. Развернул его и поставил обратно на стол. Лишь несколько дополнительно встроенных Крэстом подводов выдавали, что он может быть источником тока.
«Он дает до двухсот киловатт. Вам никогда не придется подзаряжать его, запаса хватит при постоянной максимальной эксплуатации на сто лет. Вы поняли? Я не сумасшедший и ничего Вам не сделаю».
Хаггард вообще ничего не понял. Интуиция подсказывала ему, что он имеет дело с нормальным человеком. Только вот ему предлагали техническое чудо, противоречащее всем законам физики.
«Кто Вы?» – спросил он.
Булли вздохнул.
«Ну хорошо, я скажу Вам правду. Но она прозвучит еще невероятнее, чем сказка. Вы наверняка слышали о „Стардасте“, приземлившейся в пустыне Гоби лунной ракете американцев? Так вот, я член ее экипажа. Перри Родан, командир корабля, остался там, пока я…»
«Перри Родан?» – Хаггарду припомнились несколько газетных заметок. – Да, теперь вспоминаю. Не было дипломатических осложнений?»
«Мягко выражаясь, да. У нас свои причины оставить результаты нашей экспедиции при себе. На обратной стороне Луны мы нашли внеземной космический корабль. Он не может взлететь, потому что к нему не могут быть доставлены запасные части. Аркониды – это космонавты – не могут отремонтировать корабль. Они невероятно разумные существа, но абсолютно дегенерировали телом и душой. Научный руководитель их экспедиции, некто Крэст, болен лейкемией. Поэтому чрезвычайно важно вылечить его, так как от его жизни зависит будущее его народа, а также и человечества. Потому что Крэст означает для нас ключ к Космосу, к планетам других систем и к невиданному техническому прогрессу».
Хаггард кивнул.
«Конечно. Я слышал о дыре в Сахаре. Это сделал тот самый Крэст?»
«Да. И он может еще многое другое. Но об этом позже. Сначала мой вопрос: хотите ли Вы помочь нам? Дадите ли нам сыворотку? За это я подарю Вам генератор. Его дал арконид, находящийся сейчас у нас».
Хаггард достал сигарету. Его руки дрожали.
«Сыворотка сама по себе не очень поможет. Крэста нужно направить в мой санаторий для настоящего лечения».
«Это совершенно невозможно. Он ни минуты не был бы здесь в безопасности. Агенты всех государств охотятся на нас».
Хаггард медленно кивнул. Потом посмотрел на Булли.
«Тогда я иду с Вами, мистер Булль».
«Вы хотите… Но Ваши исследования?»
«Они могут подождать. Этот Крэст интересует меня куда больше. Меня всегда влекло необычное, если хотите знать. И Вы верите, что я упущу возможность исследовать сердце и почки внеземного разумного существа? Когда нужно отправляться?»
Для Булли все произошло слишком быстро.
«Ну, как только возможно. Но мне нужно сделать еще кое‑что. Мне нужны деньги, чтобы приобрести запасные части для космического корабля арконидов. Электронные запасные части. Может быть, Вы мне что‑нибудь посоветуете».
«Я знаю много фирм. Если Вы предложите им один из этих генераторов, Вы сможете получить за это целый склад запасных частей».
«Отлично. Тогда завтра мы отправимся к оптовикам. Но тут встает другая проблема. У меня только один вертолет. На нем нельзя перевести слишком много. Может быть, Вы знаете кого‑нибудь, у кого есть более мощная транспортная машина?»
Хаггард наморщил лоб.
У одного из моих ассистентов есть хорошая морская яхта. Он наверняка с удовольствием предоставит ее в мое распоряжение. До Гонгконга три тысячи километров морского пути. За неделю я легко их преодолею».
«Отлично. В Гонконге посмотрим, что делать дальше. Мой психотропный излучатель поможет нам получить все, что нам нужно».
«Что?»
Булли достал из кармана серебряный стержень.
«Превосходная вещь, доктор. С ее помощью Вы можете навязать свою волю любому. Вы понимаете, я взял бы Вас с собой в пустыню Гоби, даже если бы Вы этого не хотели».
«Невероятно, – поразился Хаггард. Если эта штука работает, то не должно быть никаких трудностей».
«Она работает!» – заверил Булли.
Следующий день принес директорам нескольких заводов много неожиданностей. Лишь присутствие известного им врача удерживало их от того, чтобы отказаться от демонстрации устройства Булли, как от умышленного обмана. Но убедившись в обратном, шеф фирмы быстро сменил свое скептическое поначалу отношение на полнейшее восхищение. Булли лишился своих машин, а заводы нескольких соответствующих ящиков со специальными деталями электронного свойства. А кроме того, и немалой суммы наличными.
Флиппер получил 5000 долларов и забронировал билет до Нью‑Йорка. Хаггард велел привести яхту своего ассистента в бухту своей клиники.
Так что все было в полном порядке, и через три дня после прибытия Булли в Дарвин в естественной гавани стоял небольшой, готовый к отплытию, корабль. Вертолет был укреплен на палубе. Оба мужчины в последний раз сошли на берег. Хаггард хотел дать своим помощникам еще несколько указаний. Булли разминал ноги.
Где‑то в сумерках взвыли сирены. Прожектора прорезали темноту и осветили бухту ярким светом. В воздухе гудели моторы тяжелых вертолетов, танки прогромыхали сквозь прибрежный кустарник и направили дула своих орудий на яхту. Между Булли и трапом появились солдаты. В руках они держали заряженное оружие. Один из офицеров подошел сбоку. Он остановился перед Булли.
«Вас зовут Реджинальд Булль?»
«Это запрещено?»
«Вы должны только ответить, больше ничего».
Булли молчал.
«Вы из экипажа Перри Родана?»
«Если Вы уже знаете, зачем спрашиваете?»
Булли полез в карман за психотронным излучателем.
«Оставьте это, – предупредил офицер. – Сопротивление бесполезно. Мы окружили район. Доктора Хаггарда уже взяли. Капитан Флиппер тоже арестован полицией».
«Бедный парень, он ждет ребенка, – сочувственно пробормотал Булли.
«Что?»
«Ничего. Вам этого не понять».
Тем временем Булли удалось завладеть излучателем. Он нажал на активатор и внимательно наблюдал за офицером.
«Сделай десять приседаний!» – мысленно приказал он.
Подошедшие солдаты опустили оружие и испуганно вытаращили глаза, когда увидели своего офицера приседающим с вытянутыми руками. Булли считал. Точно десять.
«А теперь скажи своим людям, чтобы они исчезли и возвратились в свои казармы!» – приказал развеселившийся Булли.
Офицер повернулся и приказал своим подчиненным:
«Все обратно в казарму!»
«Что здесь случилось?»
Спокойный голос принадлежал человеку в штатском, незаметно вышедшему из кустов. Одет он был неприметно.
«Солдаты должны уйти обратно в казармы, – механически ответил офицер. – Они должны вернуться».
Человек в штатском обратился к Булли:
«Вы Реджинальд Булль?»
«Сегодня меня все спрашивают об этом. Раньше людям было совершенно безразлично, как меня зовут. Но как только я вернулся с Луны, все изменилось…»
«А‑а, так Вы подтверждаете?»
«Почему бы и нет? А кто Вы вообще?»
«Сотрудник секретной полиции. Следуйте за мной».
Булли чуть повернулся.
«Будет лучше, если Вы последуете за мной», – посоветовал он и пошел. – Кто руководит операцией против меня?»
«Инспектор полиции Миллер при поддержке гарнизона, сэр», – ответил штатский изменившимся голосом.
«А кто задержал Хаггарда?»
«Я. Он будет находиться в тюрьме до тех пор, пока не будет выяснена его роль в этом происшествии. Вы хотите с ним переговорить?»
«Вы сейчас же позаботитесь о том, чтобы Хаггарда отпустили», – приказал Булли и остановился. Он передумал. – Доставьте его ко мне на яхту. И прикажите инспектору Миллеру немедленно прекратить операцию. Вы поняли?»
«Доставить Хаггарда на яхту, операцию отменить. Понял».
Булли понимал, что приказание не так скоро дойдет до исполнителя и может быть, то или иное подразделение будет еще выполнять прежние приказы. Было бы лучше находиться в это время на борту яхты. В любом случае штатский доставит заключенного сюда, если ему силой не помешают этого сделать.
В кабине на верхней палубе, через окно которой можно было обозревать окрестности, Булли поставил на стол прибор для преодоления силы тяжести. Поскольку радиус действия прибора составлял десять километров, то сюда попадал и город. Булли подождал, пока штатский не привел выведенного из себя Хаггарда, потом включил антиграв. Сам центр, яхта, сохранял свою естественную силу тяжести. Поверхность моря, не нарушаемая безветрием, по‑прежнему лежала, словно свинец. Лишь там, где из воды весело выпрыгивала рыба, происходило странное зрелище. Рыба и капли воды медленно взлетали вверх, быстро исчезая в темноте.
Булли с сожалением сказал Хаггарду:
«Мне очень жаль, что мы не можем видеть, что произойдет дальше. Во всяком случае, теперь все в радиусе десяти километров станет невесомым. Можете себе представить, как полицейские отряды повиснут в воздухе?»
Хаггард поморщился. Он наблюдал за происходящим со смешанным чувством.
«А теперь самое время исчезнуть», – сказал Булли. – Антиграв я оставлю включенным. Никто не приблизится к нам менее, чем на десять километров».
Под защитной оболочкой абсолютной невесомости яхта покинула естественную гавань и устремилась в открытое море. Вслед за ними взлетали брызги.
Если бы Булли мог видеть, что он наделал своей легкомысленной шуткой, ему бы стало не по себе. В Дарвине воцарился полный хаос. Люди, потеряв почву под ногами, поднимались в ночное небо. Те, кому повезло, довольно скоро достигли становившейся все ниже границы антигравитационной зоны, получили обратный импульс и снова мягко опустились на землю. Другим повезло меньше.
Только, когда действие арконического прибора прекратилось, положение начало нормализоваться. К счастью, никто не пострадал и не погиб.
Еще в ту же ночь сообщение о невероятном происшествии облетело весь земной шар. Мир снова был поднят по тревоге. Военно‑морские соединения трех Великих держав легли на новый курс и устремились в направлении моря Целебес. Там предположительно должна была быть таинственная яхта, на которой находился один из членов экипажа лунного корабля.
Однако, после того, как на следующий день два авианосца и семь эсминцев флота АФ, покинув свою стихию, невесомо воспарили на высоту трех километров и вновь упали в море, все попытки были оставлены, и первые ракеты дальнего действия были выпущены с безопасного расстояния.
Но и здесь их ждала неудача.
Ни одна из ракет не поразила цели. Они детонировали на большой высоте или под водой. Булли хорошо умел правильно управлять ракетами, изменяя гравитационные соотношения. Но он знал также, что трудности еще впереди.
Поскольку весь мир охотился за ним, ему вряд ли удастся незаметно остановиться в Гонконге. Это было бы большим счастьем, если он хотел снова увидеть «Стардаст».
Кларк Дж. Флиппер непонимающе смотрел на яркую лампу. Его глаза были широко раскрыты.
«Вам нужно только начать говорить», – сказал резкий голос из‑за лампы. Лица говорящего нельзя было разобрать. Он находился в темноте помещения. – Почему Вы хотели вернуться обратно в США?»
«Моя жена – она ждет ребенка».
«Да, это Вы уже говорили. Но у Вас должны быть и другие причины. Ради ребенка никто не рискует жизнью».
«Откуда Вы можете это знать? Вы женаты?»
Невидимка кашлянул.
«Почему Вы не остались с Перри Роданом?»
«Я не знаю, о чем Вы говорите. Я не знаю никакого Родана. Я ничего не знаю и о лунной ракете. Прекратите, наконец, мучить меня непонятными вопросами».
«Каковы намерения Родана в отношении „Стардаста“?»
«Не знаю».
«Что Вы нашли на Луне?»
Флиппер попытался пошевелить руками. Ему это не удалось, так как они были привязаны к поручням стула крепкими как сталь ремнями. На лбу у него крупными каплями выступил пот. Его мучила жажда. Он закрыл глаза, но яркий свет проникал сквозь веки.
«Я не знаю…»
«Послушайте, капитан Флиппер, мы не отступимся. Вы скажете нам правду, иначе мы будем вынуждены применить менее приятные методы».
«Я не могу ничего сказать, потому что ничего не знаю».
За лампой тихо пошептались. Потом яркий свет погас. Нормальное потолочное освещение было темным и тусклым. Грубые руки вырвали Флиппера со стула после того, как стальные ремни были развязаны. Он безвольно дал увести себя. Он не видел ни дверей комнат, ни стен коридоров, ни лиц своих мучителей. Он постоянно думал только о самолете, который еще вчера мог бы доставить его в США. Даже вид операционной не смог вывести его из оцепенения.
Они положили его на стол. Люди в белых халатах склонились над ним, привязали. Он не сопротивлялся. Его руки и ноги закрепили медными пластинами, вокруг головы уложили кабель с контактными лентами. Потом где‑то в большой машине что‑то загудело.
На телеэкране появились первые цветные изображения. Перед экраном в напряжении сидело несколько человек в штатском.
«Вы думаете, мы так что‑нибудь узнаем?»
«Менталопроектор не ошибается, инспектор. К сожалению, его применение представляет определенную опасность для испытуемого, но если он говорит, то ничего особенно плохого случиться не может. Или вернее сказать, если он думает».
«А его мысли переносятся на экран?»
«Совершенно верно. Речь идет о дальнейшем усовершенствовании детектора лжи. Когда мы задаем лежащему вопросы, а он не хочет отвечать, то по крайней мере, он думает об этом. И его мысли точно преобразуются на экране в картинку, соответствующую его собственным представлениям».
«Кажется, я понял. Давайте начнем».
Глаза Флиппера были закрыты. Он лежал совершенно спокойно, словно хотел уснуть.
Один из штатских склонился над ним.
«Вы меня слышите, Флиппер? Вам не нужно отвечать, если не хотите. Но я все‑таки хотел бы задать Вам один вопрос. Говорите только тогда, когда захотите. Что Вы собираетесь делать в Америке?»
Мужчины напряженно смотрели на телеэкран. Впервые на нем начало формироваться четкое изображение. Появилось лицо молодой приятной женщины. Она улыбалась и кивала. Флиппер застонал на столе. Изображение сменилось. Кровати, медсестры, врачи. Потом снова молодая женщина. Она лежала в постели. Рядом с ней – ребенок.
«Он действительно думает только о своем ребенке, – пробормотал инспектор. – Идея фикс. Спрашивайте дальше, шеф».
Названный «шефом» кивнул.
«Флиппер, что произошло на Луне? Мы должны знать, что произошло на Луне!»
Изображение женщины с ребенком тотчас исчезло. Цвета мешались, образуя абстрактные фигуры и расплывались непонятными пятнами. Потом образовалась спираль, начала вращаться, быстрее, еще быстрее, пока не превратилась во вращающийся диск.
«Что Вы знаете о „Стардасте“?»
Диск вращался все быстрее. Потом по диску сверкнули молнии. Флиппер застонал. Его дыхание стало учащенным. Под градом катился со лба.
Один из мужчин в белом халате подошел и положил руку на плечо «шефа».
«Вы должны сделать паузу», – посоветовал он. – У арестованного перенапряжение. Его сердце не выдержит».
«Мы только начали, – вмешался инспектор. – Еще только несколько вопросов».
«Вы же сами видите, что он ничего не знает. Показания явно свидетельствуют о полной амнезии. Ну хорошо, я разрешаю Вам еще две попытки, но под Вашу ответственность».
Бешено вращающийся круг исчез с телеэкрана. Вновь появилась молодая женщина. Она шла по цветущему саду, неся на руках маленькую девочку.
«Флиппер, какие цели преследует Перри Родан?»
Женщина с девочкой сразу исчезла. Круг снова начал вращаться. Сверкали молнии. Цветные картинки появлялись и гасли.
«Он без сознания, – сказал врач. – Он ничего не знает».
«Но он должен знать! – заорал на него инспектор вне себя. – Он ведь не потерял рассудок».
«Может быть, он потерял память».
«Но мы должны знать, что произошло. Неужели нет никакой возможности вернуть ему память?»
«Если у Вас есть время, это, может быть, удастся сделать. Его нужно на несколько месяцев оставить в полном покое и вернуть ему свободу».
«Это невозможно! Он представляет опасность для всего мира. Вы только подумайте об этом Булле, который вчера сделал наш город невесомым. Нет, Флиппер ни на минуту не может быть оставлен без наблюдения».
Врач вздохнул. «Тогда задайте ему последний вопрос».
«Шеф» кивнул. Он явно осуждал несдержанное поведение инспектора.
Он приблизил губы совсем близко к уху Флиппера.
И спросил:
«Кто такой Крэст?»
Это было имя, которое Хаггард невольно выдал во время своего, длившегося всего несколько минут, заключения. Инспектор подхватил его, но не знал, что с ним делать.
«Вы слышите, Флиппер, кто такой Крэст?»
Флиппер весь напрягся под своими кандалами. Широко раскрыв глаза, он смотрел на своего мучителя. В глазах был страх, но и еще нечто вроде просыпающегося воспоминания. Руки сжались в кулаки. Губы что‑то неслышно бормотали.
На телеэкране был хаос.
Цветное колесо вращалось все быстрее, пока не стало из пестрого однотонно серым. Потом оно взорвалось. От него во все стороны разлетались как бы осколки.
Экран стал черным.
Один из врачей склонился и посмотрел в застывшие глаза Флиппера. Тронул пульс, потом выпрямился.
Его голос был очень строгим.
«Он мертв, господа».
Лейтенант Клейн стоял перед невидимым барьером.
Его руки ощущали препятствие, но глаза не видели его. За ним находился «Стардаст», гордость и надежда западного мира и ужас для всего человечества.
Какая‑то фигура шла Клейну навстречу. Это был майор Родан, которого он знал по многочисленным видеорепортажам. Менее, чем в двух метрах от него он остановился. В руке он держал бумагу и ручку.
«Чего Вы хотите? Кто Вы?» – было написано на бумаге.
Этого Клейн не предполагал. Конечно, энергетический заслон удерживал атомные бомбы, ну а почему бы и не звуковые волны? Он порылся в карманах, нашел бумагу и карандаш. Так, по крайней мере, можно было общаться.
«Лейтенант Клейн. Я прибыл по заданию Мерканта и Паундера, чтобы переговорить с Вами».
Перри Родан написал:
«Разденьтесь, тогда я подниму заслон на пять секунд. Разделись?»
«Да».
Клейн невольно оглянулся по сторонам, но никого не было видно. Вот удивились бы Ли и Коснов, которые залегли у реки в прибрежном кустарнике, но его это мало трогало. Главное, что он сумел пройти заслон, а этого еще никому до сих пор не удавалось сделать.
Он сбросил одежду.
Перри кивнул ему. Он поднял правую руку и сделал знак в сторону корабля. Тогда Клейн неожиданно услышал его голос.
«Быстро, поторопитесь. Идите ко мне».
Он почувствовал, как горячий воздух смешался с прохладным, словно энергетического купола больше не существовало. И вот он уже стоял рядом с Перри.
В тот же момент снова стало абсолютно безветренно. Невидимый купол снова накрыл корабль. Он отрезал его от внешнего мира.
«Итак, Вы явились от Паундера? – спросил Перри и подал ему руку. – Я уже думал о том, что старик направит своего человека. Как Вам удалось пробраться через вражескую территорию?»
«Это было не так уж трудно, – сказал Клейн. – Охрану сняли».
«В самом деле? – усомнился Родан. – Идите со мной, я дам Вам брюки».
Они медленно пошли в направлении «Стардаста». Клейн почувствовал странную симпатию к идущему рядом мужчине. Его задание гласило, что он должен в любом случае убить Родана, если тот не захочет выполнить приказ Мерканта. Ну что ж, в данный момент так и так об этом нечего было и думать. Одними кулаками он вряд ли с ним справится. А как он собирался уничтожить «Стардаст»? Конечно, он знал о встроенном взрывном механизме. Но тут был еще и экипаж. Нет, так просто этого сделать не удастся.
Но вот вопрос: хотел ли он этого вообще?
Они сели на плоский камень рядом с кораблем.
«Скажите честно, лейтенант Клейн, каково Ваше задание? Что Вы должны мне сказать? Вы действительно от Паундера?»
Агент покачал головой.
«Не совсем. Я из контрразведки Мерканта. Мое задание состоит в том, чтобы уговорить Вас уничтожить „Стардаст“ и вместе со мной вернуться на полигон Невада. Если Вы будете сопротивляться, я должен убить Вас и уничтожить космический корабль».
Перри что‑то крикнул Маноли, который показался в люке. Врач подошел и принес легкие форменные брюки. Клейн одел их.
«Это доктор Маноли. Лейтенант Клейн из контрразведки. Оставайся с Крэстом, Эрик. Скажи ему, что у нас гость. – Он подождал, пока врач не исчез и только потом обратился к тому, что сказал Клейн. – Итак, таково Ваше задание? Почему Вы рассказываете мне все это?»
«Потому что доверяю Вам, Родан. И потому, что в прошедшие дни я пережил нечто, что меня очень волнует».
«А именно?»
«Потом, Родан. Я расскажу Вам. Но сначала ответьте мне на один вопрос».
«Так проходит наш разговор. Вы отвечаете, я отвечаю – картина складывается сама по себе. Генерал Паундер разочаровался во мне?»
«Безусловно, потому что он не понимает Ваших причин. Он все еще пытается сделать это, тогда как Меркант твердо стоит на своем. Он считает Вас предателем».
«А Паундер нет? А Вы? Что думаете Вы?»
«В глазах Мерканта Вы предатель, а может быть, даже в глазах большинства людей на Западе. По их мнению, Вы должны выдать изобретения, обнаруженные Вами на Луне, потому что без финансовой поддержки правительства США Вы никогда не смогли бы попасть на Луну. Но могут быть причины, отменяющие все законы. Во всяком случае, это должны быть добрые причины».
«У меня они есть, – решительно подтвердил Перри. – Моя совесть и мои логические умозаключения запрещают мне передавать невероятные технические средства, обнаруженные мною на Луне, какому‑либо одному государству. Что бы из этого вышло, лейтенант Клейн? Подумайте об этом как следует, прежде чем ответить».
«Тут не о чем думать. Прежде, чем Америка сумеет опробовать новое оружие, чужие атомные ракеты уже стартуют. Тотальное уничтожение неизбежно. Я уже понял, к чему Вы клоните, майор Родан. Но поймут ли это другие?»
«Они должны понять! – возразил Перри. Его глаза были полны решимости. – В действительности речь идет о гораздо большем, нежели о предотвращении войны. Вы знаете, что мы обнаружили на Луне чужую технологию. Но Вы не знаете, что создатели этой технологии, аркониды, еще живы. Один из них, ученый, находится на борту „Стардаста“.»
Клейну потребовалось мгновение, чтобы справиться с потрясением.
«Инопланетяне живы? И они могут, если захотят, изготовить еще больше этого оружия?»
«Не только оружие, но и другие полезные вещи: неиссякаемые источники энергии в виде ручных генераторов, работающие на них автомобили, корабли, самолеты, космические ракеты. Перечислять можно до бесконечности. Это, чтобы Вы смогли лучше понять, почему я совершил посадку здесь и должен защищаться ото всех. Вы первое исключение».
«Почему?»
«Потому что Вы пришли от Мерканта и Паундера. Я уважаю обоих этих людей и хочу, чтобы они поняли мои мотивы. Но Вы, лейтенант Клейн, сможете убедить других только тогда, когда сами поймете мои причины. Я не объясняю их Вам».
Клейн улыбнулся. «Я понимаю. И даже очень хорошо. И думаю, знаю, чего Вы хотите. Посмотрите, там вдали у реки, за куполом, меня ждут двое коллег. Агент Азиатской федерации и агент Восточного блока. Мы объединились, чтобы решить общую задачу. Несколько дней назад имелась угроза возникновения войны. Но уже сегодня вчерашние смертельные враги действуют вместе, чтобы победить более сильного противника».
Перри кивнул.
«Хорошо, продолжайте. Кажется, мы поняли друг друга».
«А больше ничего, майор Родан. Вы только должны подтвердить, что это небольшое событие является началом того большого переворота, который Вы задумали».
«Да, это так и есть. Страх передо мной и перед силой арконидов объединит народы. Если это случится, то ничто не помешает передаче галактической технологии стабильному мировому правительству. Это, лейтенант Клейн, Вы можете доложить Мерканту и генералу Паундеру. А теперь я хотел бы представить Вас моему гостю, аркониду Крэсту. Идите, пожалуйста, за мной на корабль».
Когда лейтенант Клейн два часа спустя вернулся к реке к ожидавшим его коллегам, уже ничто не могло изменить его решения. Он стал первым сторонником идеи Родана, идеи, которая должна была стать моральной основой будущего Межзвездного государства.
«Ну?» – спросил Коснов и выпрямился.
«Что там произошло?» – хотел знать Ли.
Клейн шел между ними. Справа уверенно шагал русский, из‑под его сапог вздымались небольшие облачка пыли. Слева семенил китаец Ли. В его раскосых глазах читалось недоверие.
«Говорите же, наконец, лейтенант. Вы чего‑нибудь достигли?»
«Собственно говоря, всего. Мое задание окончено. И я думаю, Ваше тоже. Я объясню Вам. Ли, мы ведь стали хорошими друзьями, правда? Мы прекрасно понимаем друг друга. Коснов, а Вы можете себе представить, что мы уничтожим друг друга только потому, что у нас различные точки зрения на определенные вещи? Вы оба качаете головой. Тогда скажите мне, что бы произошло, если бы космический корабль со своими фантастическими изобретениями, которые он доставил с Луны, перестал сейчас существовать? Или если бы он попал в руки одной из Великих держав, неважно, какой?»
Они не ответили.
«Тогда я Вам скажу. В ту же секунду мы направили бы наши орудия друг на друга. Мы снова стали бы смертельными врагами. И все это только потому, что угрозы более сильной власти больше не существовало бы. Конец „Стардаста“ означает в то же время конец мира. Вы поняли? Пока здесь существует Третья власть, власть арконидов, наш мир продолжает жить, существовать. У нас, троих мужчин, есть сейчас шанс сохранить для мира этот мир, вернувшись в наши страны и сообщив, что „Стардаст“ недосягаем. Тогда мы останемся друзьями, и наши государства тоже».
Ли неожиданно улыбнулся.
«У меня еще шесть дней назад возникали подобные мысли, но я не решался из высказать. Теперь я присоединяюсь к Вам».
Клейн и китаец выжидательно посмотрели на русского. Коснов остановился. Поймал их взгляд.
«Боюсь, добычу соли лучше осуществлять на Черном море. Мы свернем здесь наш палаточный лагерь».
Все трое рассмеялись, а потом протянули друг другу руки.

12.

Гонконг напоминал военный лагерь, когда частная яхта вошла в порт. Булли выключил антиграв, но держал его тем не менее наготове, чтобы в случае нападения быть вооруженным. Хаггард дал экипажу яхты указание причалить к свободному пирсу.
Оба мужчины стояли на носу яхты.
«Удивляюсь Вашему оптимизму, – пробормотал врач скептически. – Как мы сойдем на берег, чтобы нас не арестовали? Весь мир знает, что мы здесь».
«Ну и что? – Булли поднял психотронный излучатель. – Я могу каждому отдельному жителю, каждому солдату отдать приказ, который он беспрекословно выполнит. Нет, я не вижу причин для беспокойства. Еще и потому, что здесь нельзя использовать никакого тактического атомного оружия – единственного, что могло бы угрожать нам».
«А как Вы собираетесь перенести мою лабораторию на берег? Как перегрузить Ваши запасные части и доставить их в пустыню Гоби?»
«Будет время, будет и совет, – считал Булли. – Позовите начальника порта, как только мы причалим. Почему Вы вообще взяли с собой Вашу огромную лабораторию?»
«Огромную лабораторию? Это же малая переносная лаборатория с новейшими приборами для исследования. Операционные инструменты, анализаторы обмена веществ и медикаментозные пробы всех видов. Вы должны понять, что мы имеем дело с живым существом, которое, может быть, реагирует совершенно иначе, чем мы к тому привыкли. Рентгеновская установка тоже здесь, чтобы…»
«А я думал, – перебил его Булли со вздохом, – что мы могли бы обойтись одним шприцем и несколькими ампулами сыворотки».
Хаггард указал на танки, катившие по набережной. – Они только и ждут того, чтобы потопить нашу яхту» – опасался он.
«Ерунда! Они уже давно могли бы попытаться сделать это. Они прекрасно знают, что тогда я подниму их в воздух, в прямом смысле этого слова. Действуйте по намеченному плану».
Он направил излучатель на вытянувшиеся ровными рядами здания на главной набережной и мысленно приказал:
«Начальник порта должен немедленно подойти к пирсу номер семь!»
Булли не мог подозревать, что повлечет за собой его мысленный приказ. Он лишился этого веселого зрелища. В здании управления порта работало около двухсот сотрудников, каждый из которых внезапно посчитал своим долгом обратить внимание начальника порта на то, что он срочно должен быть на пирсе номер семь, где его ждала яхта. Но поскольку начальник уже ушел, то по пути был вынужден отбиваться от всех своих работников, которые останавливали его.
«Я знаю, я знаю», – кричал он так громко, чтобы все могли слышать, торопясь к набережной и пробираясь сквозь толпу устремившихся к нему работников порта, которые также собирались сообщить ему, что он срочно должен быть на пирсе номер семь. Чуть дыша, добрался он до яхты. По дороге к нему молча присоединился командир танковых войск. Они вместе ступили на узкий трап, который тем временем был спущен. Булли установил включенный излучатель таким образом, что тот захватывал пирс и верхнюю палубу. Оружия не было видно, но оно действовало.
Хаггард не мог до конца скрыть своего волнения, но Булли спокойно вышел на встречу обоим посетителям.
«Я рад Вашему визиту, – сказал он. – Благодарю Вас за грандиозный танковый парад, устроенный в мою честь. Но это было необязательно, начальник порта. Мне через два часа нужны двадцать рабочих для погрузки. Вы не хотите отдать распоряжение? Спасибо, можете идти».
Начальник порта поспешно отдал честь и исчез. Офицер‑танкист, казалось, чего‑то ждал.
«Кто командует парадом войск в Гонконге? – спросил Булли.
«Лично маршал Роон».
«Роон? Не тот ли это офицер, который первым посетил их? – пытался припомнить Булли. Ну конечно, маршалу принадлежал и вертолет. Так что теперь у него была возможность забрать его обратно.
«Понятно. Я сейчас же извещу маршала Роона».
Десять минут спустя группа высших офицеров двигалась от главной набережной по узкому пирсу. В середине ее сверкали золотые лампасы маршала Роона.
Психотронный излучатель лежал хорошо спрятанный под связкой каната. Он охватывал группу, но никто не мог заметить его влияния, пока на него не воздействовал какой‑либо приказ. После коротких переговоров Роон с двумя офицерами поднялся на борт яхты. Он уже давно забыл, почему он, собственно, находится здесь. Им руководило только сознание того, что он должен выполнить приказ. Булли выпятил грудь и провел рукой по жестким волосам.
«Маршал Роон? Я рад, что Вы явились так быстро. Господа офицеры, добро пожаловать на борт. Можно спросить, маршал, как Вам понравилось тогда небольшое воздушное путешествие? Вы наверняка еще помните его. „Стардаст“, пустыня Гоби. Майор Бутаан тоже был там».
«Конечно, помню. Удивительный феномен. Изобретение дьявола. Кроме того, у меня украли вертолет. Вы капитан Булль, если не ошибаюсь. Я требую, чтобы Вы сдались».
«Но маршал, поскольку мы такие хорошие друзья, Вы, видимо, шутите. Вы получите свой вертолет обратно, и на этом инцидент будет исчерпан. Согласны?»
«Согласен», – согласился Роон без колебаний.
«Кроме того, Вы выведете из Гонгконга все войска и отдадите армии приказ. „Стардаст“ не должен больше подвергаться нападению. Еще Вы обеспечите транспорту Реджинальда Булля свободное передвижение и всяческую поддержку. Тоже понятно?»
«Понятно!»
«Хорошо. Тогда в течение часа пришлите ко мне три вездехода. Один из них с десятью высшими офицерами. Они должны взять с собой одеяла или спальные мешки. Два других должны быть свободны, потому что им нужно будет принять груз. Понятно?»
Маршал Роон отсалютовал Булли.
«Будет исполнено. Еще что‑то?»
«Да, маршал. Оставляйте в будущем без исполнения любой приказ, касающийся операции против „Стардаста“ и его экипажа. Передайте это распоряжение подчиненным Вам частям».
Круто повернувшись кругом, Роон промаршировал с палубы. На пирсе другие офицеры стали убеждать его в чем‑то, но он заорал в ответ что‑то, отчего все втянули головы в плечи и замолчали. Он был маршалом. Он знал, что делает.
Хаггард молча наблюдал за всем. Его лицо все еще выражало растерянность.
«Это удивительно», – начал он, но Булли перебил его.
«Вы еще больше удивитесь, когда поговорите с Крэстом. Я ведь сказал Вам, что мы сумеем это сделать».
Они ждали в полном спокойствии. Они видели, что танки на той стороне набережной собираются и направляются к восточному выходу из города. Подошла пехота, двинулась в путь. Полиция медлила, но Булли не давал пощады. Он взял психотронный излучатель в руку и приказал:
«Все сотрудники полиции, явной или тайной, ложись».
Поразительно, кто только не лег. Даже солидные пожилые господа, медленно прогуливавшиеся поблизости, бросились на землю на грязной улице, потеряв при этом свои бороды. К ним присоединились безобидного вида рабочие и несколько рыбаков. И конечно, полицейские в форме.
«Ползти! – приказал Булли. – Ползти до мест расположения!»
Орущие дети бежали за ползущей на животе сотней перепуганных полицейских. Никто, однако, не мог объяснить себе случившегося, но каждый считал, что все правильно. Потому что каждый получил приказ, не задумываясь о том, откуда он исходит. А того, кто не был полицейским, это не касалось.
Порт по‑настоящему опустел.
Немного спустя прибыли двадцать затребованных рабочих и грузовики. В одной из машин сидело десять офицеров.
«Ведите себя спокойно и ждите следующих приказов. Вы отряд сопровождения. Каждое нападение отражайте с помощью Ваших пистолетов. Это все», – сказал Булли.
Перегрузка заняла не очень много времени. Через час все было готово. Яхта снялась с якоря и поплыла в море. Булли пожелал ей счастливого возвращения. Сам он сел в передний грузовик рядом с водителем. Хаггард уселся во второй, везший его бесценную лабораторию. Колонна тронулась в путь, трясясь на ухабистой дороге. Только на краю города дорога стала лучше, так что можно было ехать быстрее. Не было видно ни одного военного, ни одного полицейского. В Кантоне они выбрались на хорошую асфальтированную автостраду, которая вела к находившемуся на расстоянии 2000 километров Лан‑Чоу. Здесь они должны будут свернуть на север, через долину Хванг‑Хо, мимо гор Алашан, а затем на высоте 38 градусов западной широты углубиться в пустыню. Всего‑навсего три дня пути.
Если все будет хорошо.
Пекин Вашингтону:
Различные происшествия доказывают, что «Стардаст» – это все‑таки западная военная база. Наши ученые придерживаются мнения, что преодоление силы тяжести может быть земным изобретением. Поэтому мы повторяем наше требование о немедленной ликвидации военной базы в пустыне Гоби.
Вашингтон Пекину:
Как объясняют Ваши ученые все еще действующий в Сахаре вулкан? Мы заверяем, что не имеем более со «Стардастом» ничего общего. Мы точно так же, как и Вы, заинтересованы в устранении этой угрозы.
Пекин Вашингтону:
Кратер может быть хорошо подготовленной акцией, не имеющей ничего общего с энергетическим лучом. По моему мнению, «Стардаст» является американской военной базой, и это доказывает тот факт, что Ваши агенты помешали нашим приблизиться к приземлившемуся лунному кораблю. Ваши агенты, напротив, получили свободный доступ к «Стардасту». Поэтому повторяем наше предупреждение.
Вашингтон Пекину:
Нам ничего неизвестно о том, что хотя бы один из наших агентов посетил майора Родана. Это недоразумение. Происшедшее будет выяснено.
Москва Вашингтону:
Мы требуем немедленной сдачи Вашей военной базы в пустыне Гоби.
Москва Пекину:
Мы требуем немедленного устранения американской военной базы с Вашей суверенной территории.
Нападение произошло спустя три дня. Колонна автомобилей достигла как раз гор Алашан и свернула на запад. Бывший караванный путь позволял передвигаться лишь со скоростью пешехода. Огромные выбоины приходилось с трудом объезжать. Глубокие борозды и колеи заставляли постоянно колесить.
Счастье, что колонна пересекала как раз глубокую низину, иначе уже первый залп достиг бы цели. А так тяжелые гранаты просвистели над ними и взорвались в северном отроге гор.
Булли приказ тотчас же остановиться. Крутой склон защищал машины с севера от прямого попадания. Булли взял антигравитационный прибор под мышку и пошел на поиски хорошего возвышения. Вверху на краю далеко протянувшегося холма он снял ящик и всмотрелся в даль пустыни.
Черт побери, парни уже были научены. Они находились на расстоянии минимум десяти километров и заняли там удобное положение. Булли велел одному из офицеров дать ему полевой бинокль. Прибыло не менее восьми тяжелых орудий. Далее справа батарея легких пушек, между ними пулеметные позиции.
С помощью прибора для преодоления силы тяжести врага не достать. Над ними снова пролетели снаряды, на этот раз уже ниже. Места попадания были ближе.
«Хаггард! – крикнул Булли со склона. – В переднем грузовике лежат рации. Возьмите одного из офицеров и попытайтесь вызвать „Стардаст“. На волне 37,3 метра. Если кто‑нибудь отзовется, сообщите, в чем дело. Но поторопитесь, иначе ребята пристреляются. Я ничего не могу сделать, чтобы предотвратить это».
Хаггард нашел офицера‑связиста. Ожидание длилось бесконечные десять минут, прежде чем прибор установил связь со «Стардастом». Булли спустился с холма и попросил Хаггарда взобраться наверх. Им нужно было защитить себя от неожиданного налета пехоты. Он был рад, что радиоволны пробились сквозь заслон вокруг «Стардаста».
«Перри, это ты?» – кричал он в прибор.
«Булли? Старик, ты еще жив? Все в порядке?»
«Пока да. Я менее, чем в ста километрах от „Стардаста“. У нас три грузовика. Со мной доктор Хаггард, создатель антилейкемической сыворотки. Но сейчас мы под огневым налетом китайцев».
«Пускай в ход антиграв!» – предложил Родан.
«Не забывай, что другие тоже не дураки. Они знают, что им нельзя подойти ближе, чем на десять километров. Они и ракеты дальнего действия не используют, потому что я могу изменить их курс. Но против случайного попадания у меня защиты нет. Ты должен нам помочь и быстро».
«Я попробую!» – пообещал Родан.
Через несколько минут он уже точно знал, где была колонна и где позиции вражеской артиллерии. Он обещал попросить Крэста о немедленной помощи. Булли остался на связи. Попадания гранат становились угрожающе близкими. Прямо над самолетами ревели уже и небольшие снаряды. Один взорвался на южном холме низины.
Отозвался Перри.
«Крэст хотел попросить Тору использовать энергетический луч, но Луна стоит прямо под горизонтом. Это невозможно. Со „Стардаста“ тоже ничего нельзя сделать. Но есть одна возможность. Ты продал все аккумулирующие генераторы?»
«Нет, а что? Два я везу обратно».
«Твое счастье, старик. Чем ты хочешь воспользоваться: психотропным излучателем или антигравом?»
«Но ведь расстояние…»
«Не волнуйся зря, это вредит твоему здоровью. Меньше слов, больше дела: аккумуляторы психотропного излучателя и антиграва слишком слабы, чтобы преодолевать расстояние, превышающее заданное. Но подключенные к генератору, они могут в десять раз увеличить радиус своего действия. Во всяком случае, на несколько минут, потом нужно сделать паузу, чтобы не возникло явлений перегрузки. Понял?»
«А как они подключаются?» – несколько растерянно осведомился Булли.
«Для соединения генератора и антиграва достаточно кабеля. У психотронного излучателя есть на конце колпачок. Отверни его. Под ним находится штекер, воткни его в гнездо генератора».
«Хорошо, господин и мастер, и большое спасибо. Жаль, что ты не сможешь увидеть, что здесь сейчас произойдет».
«Не волнуйся, увижу. Надеюсь, еще сегодня вечером ты будешь здесь».
Но Булли уже не слушал. Поскольку он теперь знал, что нужно делать, он не терял ни секунды. Офицеры и водители получили приказ вести себя тихо. Хаггард взял антиграв с подключенным генератором, Булли остался у таким же образом усиленного психотронного излучателя.
Перри Родан, вместе с Маноли и Крэстом сидящий у телеэкрана небольшого телевизионного прибора, с напряжением следил за развитием событий. Они наблюдали всю сцену сверху. Микрозонд «Стардаста» парил на высоте трех километров над вражескими позициями.
Сначала ничего не происходило.
Но потом, когда тяжелые орудия дали залп, перед зрителями развернулась гротескная картина. Не сдерживаемые земным тяготением, гранаты со свистом неслись оттуда, исчезая в направлении далеких гор. Орудия же получили соответствующую отдачу и взлетели вверх с небольшой скоростью, медленно поднимаясь при этом в противоположном направлении. Наступившее затем постепенное падение свидетельствовало о том, что Булли задал, может быть, десятую часть обычной гравитации, чтобы все снова могли спокойно вернуться на землю.
С небольшими пушками получилось не лучше.
Но этим дело не кончилось.
Как по команде, солдаты орудийных расчетов, офицеры, водители и пулеметные расчеты, вдруг развернулись и побежали. Огромными прыжками они скакали прочь, лишь через сотни метров касались земли и прыгали снова. Прыжки становились все короче. Булли, видимо, постепенно переключал антиграв. И наконец, бедные парни уже просто бежали. Они бежали и бежали, словно за ними гнался черт. Может быть, они убежали бы и дальше, если бы Булли не отдал им приказа принять ванну в ближайшем соленом озере пустыни Нинг‑Хся.
Перри переключил прибор, и зонд опустился ниже. В сильном увеличении на телеэкране появился Булли. А рядом с ним богатырь с темно‑русыми волосами. Оба мужчины смеялись. Они спустились с холма и направились к своим машинам.
Уже отъезжая, Булли все еще смеялся.
Перри отключил прибор. Он посмотрел на Крэста. Глаза арконида сияли.
«Я восхищаюсь Вами и Вашим народом, – сказал Крэст. – Но, может быть, я ошибаюсь и Вы просто исключение. Ваш друг мог уничтожить всех врагов. Почему он этого не сделал?»
Родан удивленно посмотрел на него.
«Вы мыслите так же, как Тора? Что мы низшие существа, убивающие друг друга при каждом удобном случае? Нет, мы слишком хорошо знаем цену человеческой жизни».
Крэст кивнул.
«Так я и думал. И теперь я знаю, что наше наследие не могло попасть в лучшие руки, чем Ваши. Вы сможете это сделать, Перри. Вы добьетесь своего».
«Надеюсь», – ответил Перри.
Четыре часа спустя к «Стардасту» подкатили два грузовика. Третий развернулся и с тремя водителями и десятью офицерами уехал в восточном направлении. У них был четкий приказ явиться в Пекине к командованию и доложить, что «Третья власть» хотела бы установить дипломатические отношения с Азиатской федерацией.

13.

Пекин Вашингтону:
Новый инцидент подтвердил, что Ваше правительство не собирается выполнять наших требований. Поэтому мы приняли решение с 12 часов местного времени завтрашнего дня прервать дипломатические отношения, если не последует разъяснения ситуации. АФ располагает достаточным количеством средств вооружения, чтобы отразить любое нападение на нее.
Пекин Москве:
Ожидаем из Москвы подтверждения четкой позиции относительно наличия в пустыне Гоби американской военной базы. Ответ должен быть дан до 10 часов завтрашнего утра.
Пекин «Стардасту»:
Ваше требование об установлении дипломатических отношений с приземлившимся космическим кораблем смехотворно. Мы в последний раз требуем подтверждения Вашей сдачи радиограммой. Вы должны невооруженными покинуть корабль и снять энергетический экран. В случае Вашего отрицательного ответа завтра в 12 часов утра дипломатические отношения с Западным блоком будут разорваны.
Вашингтон Пекину:
Мы еще раз заверяем Вас, что не находим объяснения создавшемуся положению и предлагаем созвать конференцию руководящих государственных деятелей…
«Стардаст» Пекину:
Повторяем наше предложение. Кроме того, сообщаем, что мы предотвратив любой вооруженный конфликт между государствами Земли с помощью имеющихся у нас средств.
Москва Пекину:
Подтверждаем получение Вашей ноты.
Вновь убывающая луна следовала за солнцем, уже опустившимся за горизонт. Благодаря ее удобному расположению можно было установить прямую видимую связь с Торой.
Несмотря на железное самообладание, Перри никак не мог справится со странными чувствами, возникавшими в нем при виде необычайно красивой женщины. Ее светлые, почти белокурые волосы составляли приятный контраст с золотисто‑красными глазами, глядевшими на него холодно и сугубо по‑деловому.
С надменностью, от которой краска злости залила лицо Перри, она сказала:
«Зачем Вы вызываете меня?»
«С Вами хочет поговорить Крэст», – ответил Перри.
«Тогда немедленно позовите его».
Перри не ответил. Отвернулся. Крэст с непроницаемым лицом занял место перед телеэкраном. Он начал говорить на мелодичном языке. Его голос звучал проникновенно, иногда с приказными нотками, потом снова просительно. Время от времени Тора отвечала или задавала вопрос. Наконец, она сказала что‑то и кивнула. Изображение исчезло. Экран погас. Крэст еще некоторое время оставался неподвижно сидеть перед прибором, потом поднялся. Вздохнул.
«Сейчас она еще сделает то, что я ей приказал. Но потом, я уже чувствую, у нас будут с ней трудности. Она придерживается старых законов, не признавая необходимости их изменения. Она откажется сблизить наши народы, если речь зайдет об этом».
«Может быть, я мог бы несколько минут поговорить с ней с психотропным излучателем в руке, – предложил Булли. – Тогда она станет такой же послушной, как офицеры азиатской армии».
«Мы защищены от воздействия излучателя, – разбил Крэст надежды Булли. – Нет, но однажды она должна будет понять, в чем будущее ее народа. Во всяком случае, теперь ей известно наше положение. Она советует мне пересесть в космическую лодку, которую она пришлет. После этого она хотела пустить энергетический луч вдоль и поперек по Земле. Однако, я смог ее убедить, что этим ничего не добьешься. Кроме того, я разъяснил ей, что речь идет о моем лечении. И не только о моем, так как я подозреваю, что многие аркониды больны лейкемией. Завтра Тора будет следить за событиями с помощью вспомогательной лодки сферического космолета. Она облетит Землю по стабильной круговой орбите на высоте тысячи километров. Антинейтронное поле предотвратит любой атомный взрыв. Магнитные поля отклонят ракеты с их орбит и заставят упасть в море. Небольшой энергетический луч вынудит нападающий воздушный флот к посадке. Отклоняющие линии магнитного поля прервут энергоснабжение и парализуют радиосвязь. Вы можете быть абсолютно уверены, господа, войны не будет. Уже завтра мы будем вести переговоры с правительствами, и они должны будут признать нас».
«А до тех пор?» – спросил Перри.
«Нам остается только ждать».
Эрик Маноли положил Крэсту руку на плечо.
«Пожалуйста, снова ложитесь. Вам надо избегать любого напряжения. Когда завтра все будет позади, доктор Хаггард обследует Вас. Я уверен, он сможет Вам помочь».
Крэст благодарно улыбнулся и снова занял место на своей койке.
«Если он этого не смог, не сможет никто».
Хаггард вопросительно посмотрел на Маноли.
«Что Вы смогли найти у него? У Вас вообще была возможность обследовать его и поставить диагноз?»
«Я расскажу Вам о своих наблюдениях. Вместе нам удастся вновь поставить его на ноги. В настоящий момент ему ничего не грозит».
Перри через наблюдательное отверстие смотрел в ночное небо. Звезды сияли ярко и чисто. Убывающая луна опускалась за горизонт. Через час или два она скроется.
Завтра все будет решено. Завтра аркониды убедят мир в своей силе.
Гигантская военная машина была запущена.
Тысячи военных учений показали, что остановить начавшуюся войну нельзя. Одного нажатия на кнопку было достаточно, чтобы вызвать цепочную реакцию.
Пекин, 12 часов утра…
Президент АФ кивнул маршалу Лао Лин‑То, принявшему на себя командование всеми вооруженными силами вместо арестованного маршала Роона.
Лао снял трубку телефона, напрямую связанного с действующими соединениями.
«Плеяды? Авиаэскадры сейчас стартуют. Готовность номер один. База запуска ракеты Запад: приказ открыть огонь дальностью семь. Флот: выход в море Восток! Через десять минут все должно кончиться. Все наземные воинские части – в атомный бункер. Ждать ответного удара. Это все. Конец связи».
Где‑то кто‑то поднес руку к красной кнопке. Помедлил секунду, потом положил на нее большой палец и с силой нажал.
Континент вздрогнул.
Из укрытых жерл понеслись вверх в сияющее голубое небо узкие серебряные торпеды, устремляясь навстречу солнцу и беря курс на восток или запад. Сотни, тысячи, десятки тысяч…
В военных портах царило напряжение. Эскадра за эскадрой тяжело поднимались со своим смертоносным грузом в воздух, выстраивались и направлялись заданным курсом вверх в стратосферу. За ними медленно следовал флот, чтобы нанести разоренному миру последний удар. А может быть, чтобы избежать гибели, грозившей собственному порту. Все осуществлялось по плану. Только одно произошло без приказа, где‑то в бараке военного порта. Западный агент в бешеном темпе нажимал на рычаг аппарата Морзе. Радиосигналы облетали полмира менее, чем за двадцатую долю секунды. Спустя ровно одну минуту и восемнадцать секунд после того, как на Востоке нажали на красную кнопку, то же самое произошло в Вашингтоне. Была запущена та же машина. Она ничем не отличалась от дальневосточной. Только здесь ракеты взмывали в ночное небо, оставляя после себя огненные шлейфы и исчезая меж звезд горящими точками. Может быть, они были несколько более быстрыми, чем ракеты АФ, тогда смерть наступила бы без разницы в 78 секунд, а одновременно для обеих сторон. Лишь снаряды расположенных во всех морях атомных подводных лодок могли бы быть быстрее, потому что располагались на самом небольшом удалении.
Сколько еще осталось?
Может быть, десять минут, а может быть, и пятнадцать.
Потом начнется конец света…
Москва ждала целых две минуты, потом кто‑то и там нажал на красную кнопку. Ракеты взмыли в утреннее небо, легли на курс. Их было тысячи. И тогда стала ясной разница с уже начатой операцией.
У атомных ракет Восточного блока была только одна цель.
Если бы продлить траектории полета, то все они сходились бы в одной точке. И этой точкой было определенное место, где под своим энергетическим заслоном находился «Стардаст», изолированный от мира и обрушившейся на мир гибели.
В Москве ярко светило солнце. Радиолокационные приборы на границах огромной страны показывали, что орудия АФ пролетают над ней высоко в верхних слоях атмосферы. Им еще предстоял долгий полет. Ни одна из них не упадет на территории Восточного блока.
Ракеты Западного блока летели тем же путем в противоположном направлении.
Маршал Петронский с триумфом кивнул Президенту.
«Мы добились своего. Через полчаса АФ уже перестанет существовать, не будет ни Западного блока, ни даже Америки, будет ликвидирована эта проклятая военная база в пустыне Гоби. Останется только одна власть: мы».
«Искусство выживания, мой дорогой маршал».
Потом оба мужчины замолчали в ожидании.
Но не только они.
Замер весь мир.
Последние минуты перед грозящим концом стали вечностью.
Человечество затаило дыхание.
Первые поляризационные ракеты проносились в более низких воздушных слоях, приближаясь к цели. Они имели баллистическую траекторию, все более крутую, а потом обрушивались вертикально вниз на землю, глубоко вонзаясь в почву и не оставляя после себя ничего, кроме небольших воронок.
Никакой детонации. Никакого атомного взрыва. Никакого грибовидного облака.
Волна мощных континентальных ракет пересекла тем временем Тихий океан. Взрывная сила каждой отдельной ракеты была настолько огромна, что она уничтожила бы все живое вокруг в радиусе ста километров. По этой причине во время полета они расходились все дальше друг от друга и достигали двойной американский континент с запада, словно тонкая стрелковая цепь. Если они не взрывались над предполагаемыми точками, их собственная скорость гнала их дальше вглубь страны, пока они не падали в горах, джунглях или степях. Только одно орудие второй волны обрушилось в результате слишком раннего пуска силовой установки прямо в центре Лос‑Анджелеса. Оно пробило семиэтажное здание и застряло в фундаменте.
Американские ракеты постигла та же участь. Ни одна из них не взорвалась и не упала на густо заселенный район. Как было установлено позднее, они нанесли лишь незначительные разрушения.
На морях всего мира разыгрывался странный спектакль.
Американские бомбардировочные авиаэскадры заметили на расстоянии более двухсот километров от азиатского побережья флот АФ. Авианосцы и тяжелые крейсеры, эсминцы и торпедные лодки, даже подводные лодки, неподвижно лежали на поверхности моря.
Коммодор Брайан Нелдисс дал знак к наступлению. Вообще‑то, он не мог объяснить себе поведения противника, но и упустить богатую добычу тоже не хотел.
Рации молчали. Он не получил подтверждения на свой приказ. Но не успел его пилот и пальцем пошевелить, как машина ушла в планирующий полет. Вся бомбардировочная авиаэскадра последовала за ней в заданном порядке. Рядом с вражескими кораблями на воду сели самолеты американцев.
Это были самолеты наземного базирования. Каждый торопился покинуть быстро падающие машины. Надувные лодки принимали на борт плавающих в воде.
Адмирал Сен‑Тоа не дал предусмотренного приказа открыть огонь. Он распорядился начать спасательную операцию. На воду были спущены лодки, руки помощи вытаскивали экипажи американских бомбардировщиков из слегка волнующегося океана. Через полчаса все было позади. Эскадры американцев потонули. Флот азиатов неподвижно стоял, удерживаемый невидимой рукой на покрытой легкой зыбью воде.
Брайан Нелдисс и Сен‑Тоа молча сидели друг против друга в офицерской кают‑компании. Их взаимная ненависть была вытеснена страхом перед чем‑то более грозным, неизвестным.
В 150 километрах от западного побережья Америки происходило то же самое, только наоборот. Здесь потонул один из пилотов, так как не успел покинуть слишком быстро падающую машину.
Русские атомные ракеты были невидимой рукой вырваны с их орбит, повернуты на 180 градусов и устремились на свои пусковые базы. С небольшими отклонениями они вошли вертикально в землю там, откуда начали свой полет. Ни одна ракета не взорвалась и даже не долетела до «Стардаста».
Некоторые фермеры на западе Америки и крестьяне в Китае даже не поняли, что произошло. Когда они услышали о запущенных ракетах – после того, как радиосвязь восстановилась – они дали волю своему неудовольствию по поводу неудачных попыток запуска ракеты на Луну. Но потом, узнав правду, неожиданно замолчали.
Кто‑то остановил войну! Человек оказался сильнее Великих держав! Он дал им отпор и вынудил к миру: это был Перри Родан.
Но Перри Родан недолго оставался героем простых людей. Слишком велико было оскорбление, которое он нанес властителям мира. Слишком сильно было их ошеломление, когда они были низвержены с престола своей власти.
И если кто‑то один не мог сломить зловещую силу Перри Родана, то может быть, все вместе…
С сознанием этого дипломаты начали свою деятельность.
Пекин Вашингтону:
Настоящим выражаем свое сожаление о недоразумении, которое едва не вызвало всемирную войну. Предлагаем как можно скорее провести встречу наших ведущих государственных деятелей. Определить место встречи предоставляем Вам.
Пекин Москве:
Президента Восточного блока просят принять участие во встрече президентов АФ и Западного блока, которая состоится через два дня.
Пекин Вашингтону:
Согласны на проведение конференции в Каире.
Вашингтон Пекину и Москве:
Экипаж «Стардаста» объявлен правительством Западного блока государственным преступником номер 1. Предлагаем АФ осуществить подготовку совместной лунной экспедиции после выяснения политической обстановки в мире.
Пекин Вашингтону:
Согласны.
Пекин командованию космическими исследованиями АФ (строго секретная депеша):
Немедленно ускорить все работы по скорейшему запуску новой лунной ракеты. Подготовка должна держаться в секрете.
Каир Вашингтону, Пекину и Москве:
Подготовка завершена. Ожидаем президентов государств и рассматриваем это как большую честь…
«Они действительно изгнали нас из семьи народов, – причитал Булли, и тот, кто не знал его, мог подумать, что он сейчас заплачет. – Мы государственные преступники! Преступники! Но почему? Потому что мы остановили войну».
Со дня предотвращенной атомной войны прошло два дня.
«Тебя это удивляет? – Перри поднял брови. – Воспрепятствовав их войне, мы показали им, что сильнее их. В Каире они окончательно придут к общему мнению. Великие державы Земли объединились, чтобы уничтожить нас. Я не желал для себя ничего лучшего».
«Ничего лучшего – как ты себе это представляешь, мой дорогой?»
«Ни одна нация, только Человек как житель планеты может исследовать Космос. Объединение против нас не означает ничего иного, как первый шаг к совместным помыслам всех народов. Страх сплачивает людей в единое целое. С помощью арконидов мы достигли великой цели, Булли: мы объединили мир».
«И за это нас изгнали?»
«Такова цена».
«Интересно, Флипп уже вернулся?»
«Не знаю. Во всяком случае, его имя не было упомянуто. Только ты, Маноли и я как государственные преступники. О Крэсте еще ничего неизвестно. Эта неожиданность у людей еще впереди».
Булли показал вверх на голубое небо.
«Должен признать, Тора славно поработала. Без нее нам пришлось бы туго».
Перри медленно покачал головой.
«Не хуже, чем сейчас, с той только разницей, что по всей вероятности, мы бы оказались последними людьми на Земле».
В дверях отсека управления неожиданно появился Крэст.
«В судьбе Вашего народа я вижу возрождение моего, – сказал он задумчиво. – Теперь я совершенно ясно представляю себе его развитие. Конечно – и Вы не должны забывать об этом – могут возникать инциденты. Опасность не будет устранена полностью, но первый шаг сделан. Иногда страх – это лучшая терапия».
«Но она не должна продолжаться вечно, – серьезно предупредил Перри. – В один прекрасный день сплочение людей должно стать не следствием страха, а зовом совести, результатом логического мышления и даже велением сердца. Этого нельзя достичь в один день, но я знаю, что так будет. Все, что я смогу сделать для этого…»
Крэст положил ему руку на плечо и мягко сказал:
«Вы уже сделали это, Перри. Может быть, Вы теперь существо, которое я – не принадлежащий к Вашему миру – могу назвать Землянином. Да, Вы первый Землянин, Перри Родан».
«А кто я?» – спросил Булли обиженно.
«Сначала надо стать Человеком, а уж потом Землянином», – съязвил Маноли.
Булли презрительно фыркнул и направил свое массивное тело в направлении к выходу.
«Я иду плавать, – сообщил он. – В озере».
Маноли пропустил его. И тихо шепнул ему:
«Да, правильно, просолись…»
Крэст тихо улыбнулся сам себе.
Но Перри Родан, казалось, ничего не слышал. Он стоял у прозрачного купола, всматриваясь в безоблачное небо. Где‑то там наверху Луна совершала свой одинокий полет вокруг Земли.
Там была Тора.

14.

Булли и доктор Маноли поставили палатку рядом со «Стардастом». Перри Родан был занят тем, что наговаривал на магнитофон подробный отчет. Его желание, сохранить события для последующих сообщений, было вызвано не преувеличенным тщеславием, а надеждой, что вскоре все человечество сможет подробно ознакомиться со всей подоплекой событий.
Родан не обманывался относительно нынешнего спокойствия. Он догадывался, что за защитной ширмой готовится новая беда, так как оскорбленные правительства Великих держав попытаются теперь наказать того, кто оскорбил их достоинство.
«Но все равно, – думал Родан с сарказмом, – они собрались именно с этой целью».
Окончив свой доклад, он вышел из отсека управления и подошел к уже поставленной палатке. Вдалеке послышались продолжительные раскаты грома, быстро становящиеся невыносимым грохотом. Несколько часов назад Крэст заново отрегулировал защитный экран над «Стардастом», чтобы звуковые волны могли проникать сквозь него. Это было сделано по желанию Родана, который хотел в любой момент иметь возможность объясняться с людьми, стоящими за экраном, не прибегая при этом к помощи бумаги и карандаша.
Родан всматривался в вышину, в почти неразличимый слабо мерцающий свет. Энергетический купол достигал наивысшей точки своего свода на высоте 2000 метров. На сей раз никто не стал бы развивать наступления путем сбрасывания атомных бомб.
Родан поморщился, его многодневная щетина, колючая и темная, торчала на загорелой коже. Несколькими прыжками бывший риск‑пилот добежал до входа в большую палатку.
Реджинальд Булль уже давно снял униформу космического отряда. Во время его «выхода» в цивилизованный мир она была бы более, чем ненужной.
«Конец света 1971 года, позднее лето, – сказал Булли. – Я думал, они окончательно от этого отказались? Или тем временем было изобретено что‑то, с помощью чего можно пробить наш экран?»
Взгляд Родана в сторону далеких позиций выражал немую угрозу. Потом он не выдержал. Без слов предложил сигарету.
«Они и на этот раз обломают зубы».
Последние слова потонули в приглушенном грохоте и треске детонирующих снарядов. Невидимая стена из энергетических силовых линий Родан сказал:
«Уже никакой обычной артиллерии! Они поняли, что обычные орудия внутри антигравитационного поля бесполезны. Что сделает умный человек, если он в результате неожиданно исчезнувшей силы тяготения уже не сможет выставить мощные пушки с их очень жесткой отдачей от выстрела? Он применяет ракетные орудия, так?»
Реджинальд Булль кивнул. Покоящийся точно в центре экрана «Стардаст» стал целью по меньшей мере тысячи ракетных батарей. Судя по ударам, должны были стрелять как минимум четыре тысячи метательных орудий различного калибра.
Грохот стал невыносимым. Булли должен был орать изо всех сил, чтобы его услышали.
«Но никаких атомных снарядов, – кричал он Родану в ухо. – Тора обещала сразу же вмешаться. Антинейтронный экран закрывает всю Землю».
Родан знал, что Булли орал во всю силу легких. Это продолжалось еще несколько секунд, пока этот коренастый мужчина не понял бессмысленности своих усилий. Булли сжал губы. Но его широкое лицо начало подергиваться.
Ударные волны быстро один за другим взрывавшихся снарядов не проникали внутрь, но зато экран словно превратился в пылающий колокол.
«Ураганный огонь!» – отметил Родан, взглянув на широкое кольцо нападающих. Там в своих укрытиях находились солдаты элитной азиатской дивизии; там стояли забетонированные ракетные орудия. Дальше не было уже ничего, ни одного предмета, который можно было бы удержать на твердой почве. Перри Родан знал, что на солдатах были надеты ремни безопасности со специальными креплениями. Мужчины прошли быстрый курс обучения и подготовлены к явлениям состояния невесомости.
Итак, внезапное нападение было позади. Великолепное оборонное оружие арконидов, гравитационный нейтрализатор, потеряло свое значение.
Перри Родан был уверен, что несмотря на их прекрасное оружие и снаряжение не следовало недооценивать объединенную силу превосходно обученной армии. Ураганный огонь тяжелых и сверхтяжелых ракетных батарей не мог не достичь цели, даже если противнику, несмотря на все усилия, не удастся пробить энергетический купол.
Одной лишь нервной нагрузки вследствие бесчисленных взрывов могло при определенных обстоятельствах быть достаточно для того, чтобы внутренне сломить нескольких человек.
Доктор Эрик Маноли без всяких объяснений выскочил из палатки и исчез в открытом шлюзовом люке ракеты.
Родан вместе с Булли тоже побежал. При этом Родан думал о том, что за их передвижениями, наверное, следят с помощью оптической телелокации. Электронное обнаружение стало невозможным в следствие отражательного поля арконидов, но через невидимую стену можно было заглянуть внутрь. Это могло еще ухудшить положение мужчин, если сразу после начала ураганного огня на «Стардаст» их увидели бегущими.
«Только не подсказывать им точек нападения! – думал Родан озабоченно. – Ради всего святого, только не обнаруживать слабых мест!»
Доктор Маноли встретил их у большого грузового люка корабля. На голове у него были надеты специальные мощные защитные наушники, используемые во время старта космического корабля для защиты от возникающих шумов.
Маноли улыбался. Он шевелил губами. Рукой он показывал на штекер кабельной связи.
Родан надел громоздкое сооружение, и адский грохот превратился в тихий шелест. Он повесил зажимы с ларингофоном на шею и подсоединил контакты висящего на груди радиотелефона.
«Ну и дела, – голос Маноли спокойно звучал из крошечного громкоговорителя. – Удивляюсь, почему им раньше не пришла в голову мысль об ураганном огне. По всей видимости, к делу подключились господа с психологического факультета».
Доктор Маноли слегка улыбнулся.
«Спасибо, это была хорошая идея, – ответил Родан. – Я должен был сразу подумать об этом».
«Сейчас у тебя нет какой‑нибудь стоящей мысли?» – осведомился Булли.
«Я знаю только, что ощущаю постыдный страх, – ответил Родан спокойно. – Страх перед этим энергетическим экраном, устройства которого я не знаю и пределы мощности которого являются для меня математической неизвестной. Они попытаются путем многочасового ураганного огня сломить нашу оборону. Ядерное оружие уже не действует, так что они возьмутся за химические взрывчатые вещества. Если и это не поможет, они придут с безобидными газами. Не подействует это – им придется привлечь специалистов по бактериологическим способам ведения войны. Да, есть еще множество возможностей, о которых Крэст и не мечтал. Человек невероятно изобретателен, а мы инициировали ситуацию, поставившую на колени все научные достижения человечества».
«Мы заставили их как‑то сплотиться, – вставил Маноли. – Земное супероружие стало бездейственным. Атомные реакции уже невозможны. Без свободных нейтронов этого сделать, а они сцеплены».
Родана это, видимо, не убедило. Булли раздраженно наблюдал за ним. Его огромная радость по поводу потрясающего защитного оружия арконидов улетучилась так же быстро, как появилась во время его использования в Австралии.
Родан не ответил. Он поспешил к палатке, где дал защитные наушники испуганному доктору Франку Хаггарду. Крупный, крепко сложенный мужчина без слов исчез в глубине надувного сооружения из прочного синтетического материала.
Остальные медленно последовали за ним. Благодаря хорошей звукоизоляции шумы стали еще тише. Так что опасность нервного истощения была позади.
Они шли мимо тихо гудящего реактора цилиндрической формы, который с момента приземления давал энергию для силового поля. Родан в нерешительности остановился. Он снова попытался разумом понять принцип действия устройства. Родан был физиком‑ядерщиком и астронавтом. Он мог утверждать относительно себя, что знал ядерно‑химический реактивный двигатель «Стардаста» вплоть до мелочей. Но здесь, перед лицом бесконечно идеальной технологии, его знания были бесполезны. Он только знал, что в «горячей» части реактора арконидов высвобождалась энергия маленького солнца. Это должен был быть неслыханно сложный процесс ядерного синтеза после углеродного цикла; мощное катализированное «действие устройства холодного зажигания», которое так же далеко от земной реакции ядерного топлива, как каменный топор от автомата.
Крэст утверждал, что с помощью устройства величиной в человеческий рост можно было бы снабжать рабочим током всю промышленность Земли. У Родана начинала кружиться голова, когда он об этом думал. Он и на этот раз оставил попытки понять устройство этой идеальной вещи.
Провода толщиной с руку тянулись вверх к странной шаровидной антенне, позволявшей в результате создание энергетического купола.
Перри Родан почувствовал на себе наблюдающие за ним взгляды мужчин. За разделительной занавеской в глубине помещения виднелась тень доктора Хаггарда. Он, видимо, дал Крэсту защитные наушники.
Лицо Родана приняло безучастное выражение. Уже несколько дней он был несколько подавленным. Булли наблюдал за ним с растущей тревогой. Если у командира корабля сдали нервы, то это катастрофа. Он сам, Реджинальд Булль, не был тем человеком, который мог бы последовательно довести до конца намеченный план. Для этого он был слишком импульсивным.
Доктор Эрик Маноли вообще не годился для того, чтобы продолжать начатое. Он в первую очередь был врач и не мог отдавать бескомпромиссных приказов.
Булли невольно ухватился за серебряный стержень в кармане, в котором, он знал, скрыта невероятная сила.
Это был относительно безобидный прибор. Он не наносил вреда психике и ни в коем случае не вредил разуму. Но теперь психотронный излучатель тоже потерял свой эффект неожиданности. По другую сторону узнали, что радиус действия прибора составлял в лучшем случае несколько километров.
Таким образом, «Третью власть», как с недавних пор называли экипаж «Стардаста», заставили перейти к обороне.
Родан шел мимо передвижной специальной лаборатории доктора Хаггарда. Она прибыла неделю назад на платформе грузовика.
Под ироническим взглядом Родана Булли пожал плечами. Он, Реджинальд Булль, знал, что сегодня подобная выходка ему уже не удалась бы. Тем не менее, доктор Хаггард был в лагере, и – что еще важнее – он привез с собой то, в чем нуждался Крэст.
Перри Родан задумчиво тронул левое плечо. Его знаки различия пропали, снятые им самим. Майора Родана больше не существовало, тем более, что его радиограммой официально лишили воинского звания. Родан стал врагом всей планеты номер один.
Он осторожно отодвинул занавеску. Доктор Маноли подошел ближе. Одним движением он восстановил кабельную связь.
«Ты не должен постоянно беспокоиться, – долетел спокойный голос врача из громкоговорителей защитных наушников. – Конечно, у Крэста температура! Мы предполагали это и восприняли как само собой разумеющееся, что живое существо иного биологического вида не так отреагирует на наши медикаменты, как этого можно было бы ожидать у человека. Но анализ крови хороший. Патологическое размножение белых кровяных клеток после первой инъекции антилейкемической сыворотки Хаггарда уже пошло на убыль. По крайней мере, развитие болезни приостановлено. Припухание желез и подкожные кровотечения ослабевают, вот только мы не знаем точно, почему возникли эти побочные явления. У людей бы они не наступили. Но организм Крэста нам неизвестен.
Его обмен веществ точно соответствует нашему. Поскольку он дышит кислородом, а его легкие устроены так, чтобы отдавать необходимый для жизни газ через кровь, то он не отличается от нас. Хаггард того же мнения. Мы ввели сыворотку только после тщательных обследований. Через час будет сделана вторая инъекция».
«Несмотря на серьезные побочные эффекты?»
«Несмотря на них, – кратко кивнул Маноли. – Риска нам не избежать. Хаггард выдающийся специалист, но и он не волшебник. Эти явления находятся в контролируемых границах. Нет основание предполагать, что Крэст слабеет. Его кровообращение стабильно. У него есть орган, отсутствующий у людей. Я хотел бы сказать, что речь идет о замечательно усовершенствованном регуляторе давления, находящемся сверху от сердца. Как показывают результаты измерений медицинских приборов, начинающиеся явления коллапса и спазмов сосудов были тут же устранены. Удивительный организм, который вряд ли можно было подозревать у представителя дегенерировавшего народа. Тем не менее, мы имеем дело с высокоразвитыми существами, у которых всего лишь уже не хватает силы воли, чтобы воплощать в дела их выдающееся духовное наследие в виде практических результатов. В этом вся загвоздка, командир».
«Уже нет».
«Для меня ты остался командиром. Так или иначе, есть все основания надеяться, что Крэст не только встанет на ноги, но и окончательно выздоровеет».
Родан бросил взгляд на покрытое маленькими каплями пота лицо арконида, потом ушел.
Ураганный огонь по‑прежнему продолжался. Сильные подземные толчки сотрясали землю. Казалось, что прямо у границ защитного экрана взлетают в воздух тяжелые подрывные снаряды.
«Мне это не нравится, – прошептал Булли. – Они что‑то замышляют. Мне иногда кажется, что огненная феерия – это отвлекающий маневр».
«Если бы можно было спросить Крэста, выдержит ли экран эти нагрузки в течение длительного времени, – сказал Родан. – Эрик, ты не можешь разбудить Крэста на несколько секунд?»
«Ни в коем случае, – ответил медик.
«Если Крэст не выздоровеет, нам грозит ад, – удивительно спокойно констатировал командир. – Ад, друзья! Я вопреки всем приказам посадил „Стардаст“ в пустыне Гоби. Я отказался выдать обнаруженного на Луне Крэста и я сотни раз подчеркивал, что ни одна силовая группировка Земли не получит его научно‑технические достижения в единоличное пользование. Мы в зародыше задушили атомную войну, мы с помощью совершенного оборонительного оружия скомпрометировали сильнейших мира сего. Этого нам не забудут. Три крупнейших силовых блока планеты объединились против нас. Наверху, на Луне, Тора ждет выздоровления ученого‑арконида, улетевшего со своей собственной планеты только затем, чтобы найти планету, на которой был бы известен секрет биологического сохранения клетки. Для Крэста это означает вечную жизнь. Его гениальный мозг должен быть сохранен.
Тора как командир осталась такой же духовно активной, как и многие женщины ее народа. Она презирает человечество из‑за его примитивного уровня развития. Поэтому, если нам не удастся вернуть здоровье ее соплеменнику, мы уже на следующую ночь окажемся безоружными перед лицом элитных дивизий разъяренного человечества. Тогда нашей «Третьей власти» придет конец. Я ясно выразился?»
Реджинальд Булль ответил:
«Абсолютно ясно, друг! Если Тора пойдет на попятную, то сначала нам придется пройти через камеры допроса секретных служб. А в заключение мы предстанем перед международным судом. Тогда нам придется слишком сладко, не так?»
«Я не вижу в этом преступления, – подчеркнул доктор Маноли спокойно. – Никогда не может быть ошибкой действовать в интересах всего человечества. Мы простой демонстрацией нашей силы сделали так, что правительства с различными идеологическими системами за одну ночь сплотились. Разве не так?»
«Благодаря силе Торы! – подчеркнул Родан. – Если Крэст умрет, она порвет с нами. Конечно, без нашей помощи она не может взлететь, но это ей не помешает. В ее менталитете глубоко заложен фатализм. Она включит мощное энергетическое поле и полностью откажется от установления контакта с людьми. Поэтому мы должны что‑то сделать!»
«Что?» – взволнованно спросил Булли.
«Мы должны попытаться убедить ее в том, что человек – это изобретательное создание. Так не может дольше продолжаться, а государства обладают ядерным оружием, которое уже невозможно обезвредить с помощью антинейтронного поля».
Доктор Маноли наконец понял. Родан убедительно закончил:
«Наши совместные исследования направлены на то, чтобы создать „холодную“ термоядерную реакцию. Если это удастся, то необходимое до сих пор для термически эффективного возбуждения синтеза зажигательное устройство ядерного топлива будет уже не нужно. Тогда антинейтронное поле станет шуткой. И тогда мне не придется больше сидеть под этим энергетическим колпаком!» Он посмотрел наверх, где высоко над крышей палатки энергетический купол отбивал снаряды, словно хлопушки. Все это могло измениться, и очень скоро.
«Установи связь с Торой, – сказал Родан озабоченно. – Я хочу срочно поговорить с ней. Как представитель человечества Земли, который ради этого человечества собирается выдвинуть несколько требований».
«Требований? – недоверчиво повторил Булли. – Ты сказал: требований? Она вцепится мне с экрана в лицо. Для нее мы полуразумные обезьяны. Ее кодекс, как и прежде, запрещает ей вступать с нами в связь. Дело с Крэстом было не более, чем компромиссное решение».
Родан подвинул ногой табурет, принадлежавший к оборудованию азиатского транспортного отряда.
«Если у нее есть то, что мы называем чувством самосохранения, она пойдет на это. Давай, устанавливай связь». Булли исчез за занавеской. Видеопереговорное устройство арконидов было размещено прямо рядом с постелью Креста. Во всяком случае, большая палатка имела лучшие условия размещения, чем отсек «Стардаста». «Ты хочешь заставить ее?» – с беспокойством спросил доктор Маноли. «Именно, – медленно ответил Родан. – Мне кажется, что она куда больше зависит от Крэста, чем мы можем догадываться. Во всяком случае, я ясно видел, что он отдает ей приказы. Я не хочу больше участвовать в этой несправедливости! Куда мы придем, если в каждом случае должны будем просить ее о помощи. Мне кажется, Луна слишком далека для этого. Если однажды это будет необходимо, мы потеряем драгоценные минуты. Я должен иметь здесь гораздо более сильное оборудование. Если случится то, о чем я подозреваю в самом укромном уголке моего мозга, Тора и так будет очень рада. Она бесконечно недооценивает человечество. Она просто не допускает, что мы можем сделать то, что я называю решающей ошибкой». «Я ничего не понимаю!» – пробормотал Эрик Маноли. «Подумай хорошенько, – горько усмехнулся Родан. – Что ты делаешь, когда пациент жалуется на страшные боли? Ты что, будешь постоянно вводить ему морфий или попытаешься установить причину болей, чтобы осуществлять лечение?» «Ну конечно, я пресеку зло на корню!» «Вот! – радостно констатировал Родан. – Секретные службы Земли будут тоже искать этот корень, который в нашем случае находится на Луне. Или ты на самом деле считаешь, что они и дальше будут верить нашим сказкам?» Булли кивнул. Его скривившееся в ухмылке лицо могло означать только одно: связь установлена. Родан неторопливо поднялся. Он пошел в отдельное помещение и встал перед овальным телеэкраном прибора арконидов. Инопланетный корабль находился на невидимой стороне Луны. С помощью обычных ультракоротких волн с ним невозможно было бы связаться. Крэст кратко пояснил, что радиотехника арконидов со сверхсветовой скоростью уже давно преодолела эти трудности. Для земного инженера было более, чем сложно принять на словах такое объяснение. При этом возникали горы вопросов. На экране с цветным трехмерным изображением появилось лицо Торы. Она была захватывающе красива и все‑таки ужасающе безлика в своей властной холодности. Родан завороженно смотрел на ее белокурые волосы, составляющие контраст с красновато‑золотистыми глазами.
Уже готовый обратиться к ней со сдержанной речью и попытаться оправдать ее поведение воспитанием, Родан внезапно передумал.
«Не вздумайте объяснять мне, что время для ежедневного доклада еще не наступило, – резко сказал он вместо приветствия. – Слушайте меня внимательно и подумайте о том, что я уже давно не шахматная фигура на Вашем поле. Если Вы не в состоянии устранить небольшие неполадки в реактивных двигателях Вашего космического супер‑корабля, чтобы иметь возможность снова взлететь, то и не думайте, что Вы в состоянии импонировать земному ученому и солдату специального назначения Вашим дурацким важничаньем. У людей больше решимости и отваги, чем у Ваших тюфяков в их дегенеративных головах. И если Вы сейчас прервете связь, я отключу энергетический купол. Вы хотите что‑то сказать?»
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Никогда до сих пор командирша не слышала таких речей.
Она не прервала связи. Уголки рта Родана были опущены, когда он продолжил:
«А теперь слушайте, мадам! Я…»
Булли решил, что его бывший командир сошел с ума. Родан занял такую позицию, словно он был властелином огромной звездной империи. Казалось, он забыл, что планета Земля в центре Млечного пути – это не более, чем песчинка в пустыне Гоби.
Булли был убежден, что это не сможет помочь.

15.

Если в рамках всемирного объединения будет создана специальная контрразведка, то в голову приходит мысль о том, что штаб‑квартира подобной организации должна находиться в месте, легко досягаемом для представителей всех участвующих в ней наций.
В случае с МРС, Международной разведывательной службой, в качестве географически приемлемого места был выбран остров Гренландия. Гигантский Центральный штаб контрразведки НАТО был расположен глубоко под землей.
Шеф МРС, Аллан Д. Меркант, с удовольствием числился Председателем Общества защиты животных; во всяком случае, в это можно было безоговорочно поверить, видя его в непроходимых лесах Канады с сияющими от счастья глазами и с готовой к съемкам телекамерой. Меркант не очень‑то любил охоту с ружьем. Это противоречило его принципам. Тем большее удивление вызывала его профессиональная деятельность. Злые языки утверждали, что шеф МРС больше ценил здоровье невинного животного, чем жизнь любого из своих агентов.
В данный момент невысокого роста мужчина стоял перед большим телеэкраном. Светящаяся эмблема в правом верхнем углу указывала на то, что съемочная камера находится в далекой Азии.
Конечно, это было более, чем странно, но примерно с месяц назад еще определенно волнующе. В настоящее же время даже присутствие офицеров восточных государств не казалось уже чем‑то удивительным.
Четыре недели тому назад было просто немыслимо разрешить представителю Азиатской федерации или одному из представителей Восточного блока доступ в Гренландскую штаб‑квартиру контрразведки.
Чтобы эта ошеломляющая картина была полной, Аллан Д. Меркант даже разослал личные приглашения. Вот так и случилось, что ранним утром этого дня два дельта‑бомбардировщика Азиатской федерации и Восточного блока приземлились на ледяном посадочном поле штаб‑квартиры.
Посетителей принял и приветствовал сам Аллан Д. Меркант. Тем не менее, этот неприметный человек был достаточно осторожен, чтобы доставить посторонних в одну из таинственных ледяных шахт штаб‑квартиры посредством закрытой трубчатой подвесной дороги. Они не знали точно, где они находятся. Во всяком случае, они шли по очень большому, с хорошо поддерживаемой температурой, ярко освещенному залу, глядя на который нельзя было подумать, что над ним лежат почти три километра льда и скал.
Здесь размещался Центральный штаб Мерканта. Здесь сходились все нити западной контрразведки.
В больших, спрятанных громкоговорителях, казалось, бушевали вулканы. Шумовые записи китайских телевизионщиков были чуть ли не слишком громкими. Мощные телеобъективы приближали цель. Снова и снова глаза наблюдателей обжигало резкими вспышками. Адский грохот взрывающихся боеголовок смешивался с мощным гулом самого тяжелого управляемого наземного оружия, снаряды которого один за другим выпускались передвижными лафетами специальных машин.
Представление длилось уже 15 минут. Конца еще не было видно. Разговоры между мужчинами сделались невозможными. Передача была внезапно прервана Алланом Д. Меркантом путем кратковременного выключения.
Вспыхнули люминесцентные лампы. Сверкнув в последний раз, телеизображение погасло. Стало тихо.
Меркант провел ладонью по лысой голове. Он казался настолько навязчиво бесхитростным, что маршал Петронский не мог отделаться от неприятного чувства. Начальник восточной воздушной и космической контрразведки беспомощно посмотрел на стройного мужчину с выразительным лицом.
Иван Мартынович Кошелев, начальник секретной службы Восточного блока, и глазом не моргнул во время телесеанса. Он явно предпочитал не выдавать своих чувств. Кошелев порой вел с Меркантом тайную войну, о которой мировая общественность и не подозревала. Двое других мужчин также были достойны упоминания: маршал Лао Лин‑То, главнокомандующий воздушными и космическими вооруженными силами АФ, а также высокого роста, угловатый китаец‑южанин Мао‑Тзен, который был известен как начальник секретной службы АФ.
Таким образом, в центральном бункере штаб‑квартиры МРС были представлены важнейшие лица трех крупных силовых блоков. Это было удивительно, собственно говоря, даже более, чем удивительно.
Мужчины посмотрели друг на друга. Стоявшие позади адъютанты и помощники хранили молчание. Здесь слово было за власть предержащими.
Меркант попросил присутствующих пройти в соседний конференц‑зал. Последняя охрана исчезла. Помещение герметически закрывалось от внешнего мира.
«Я поражаюсь выносливости Желтой армии, – начал Меркант вежливо. – Господа, краткое ознакомление с происходящим на телеэкране создает впечатление, что несмотря на все усилия Азиатской федерации, мы в действительности имеем дело с куда более мощной силой. События прошедших недель на фактическом материале доказывают, что во всем этом не принимают участия ни государства НАТО, ни страны Востока. Мне очень важно констатировать это. Я также хотел бы срочно просить Вас подтвердить мне, что Вы более не считаете космический корабль „Стардаст“ военной базой Запада на Вашей суверенной территории. Это недоразумение могло бы легко привести ко все уничтожающей мировой атомной катастрофе. Поэтому я еще раз должен заверить Вас, что ученые Запада не располагают средствами, с помощью которых могут быть достигнуты такие поразительные эффекты. „Стардаст“ приземлился в Центральной Гоби против нашей воли. Мистер Мао‑Тзен, как Вы расцениваете нынешнюю ситуацию?»
Высокий китаец повернул к нему хмурое лицо. В его темных глазах светилась ирония.
«Что это значит, Меркант? – раздался низкий голос. – Я прибыл, чтобы окончить эту игру в прятки. Конечно, Вы никогда не создавали оружия подобного рода. Жаль, но приходится признать, что в результате нашего обоюдного заблуждения мы потеряли решающие дни. Меня интересует единственно вопрос о том, когда и где Ваш майор Родан обнаружил эти вещи. Как меня заверили, происходящее непосредственно связано с первой лунной экспедицией».
«Со второй!» – раздался ледяной голос.
Улыбка Мерканта исчезла. Тон начальника восточной контрразведки не терпел возражений.
«Со второй экспедицией пилотируемого космического корабля, – повторил Кошелев спокойно. – Я уполномочен информировать Вас об этом. Наша пилотируемая ракета осуществила посадку на Луне за три месяца до „Стардаста“.»
«Могу я узнать подробности?» – вмешался генерал Паундер. Он растерянно смотрел на Мерканта. Как случилось, что западная секретная служба ничего не знала об этом?
«Хорошо, – согласился Кошелев. – Мне кажется, что срочно необходим откровенный разговор. Наша ракета упала на поверхность Луны. Тотальная потеря, никаких известий, никаких надежд. Как мы знаем, генерал Паундер, Ваш „Стардаст“ столкнулся с подобными трудностями, с той лишь разницей, что экипаж вновь дал о себе знать после аварийной посадки. Мы тщательно проверили переданные Вами материалы. После этого стало ясно, что Ваша ракета незадолго до посадки была выведена с орбиты вследствие отказа телеуправления. То же самое произошло и с нашим кораблем. Совпадение случаев заставляет нас просить Вашего содействия. Мы пришли к выводу, что на спутнике планеты Земля существует нечто таинственное. Оценка всех обстоятельств приводит далее к выводу о том, что Ваш майор Родан был удачливее наших пилотов. По крайней мере, ему удалось осуществить вынужденную посадку. Что произошло потом, для нас остается неизвестным. Важно только одно: как восточный, так и западный корабль оказались в аварийной ситуации вследствие повреждения телеуправления. Исключено, чтобы ответственность за это несли соперничающие государства».
Аллан Д. Меркант механически кивнул.
«Я подробно ознакомил Вас с теми объяснениями и сообщениями, которые мы получили от майора Родана. Наш бывший риск‑пилот коротко и сжато сообщал, что обнаружил на Луне наследников неизвестной звездной цивилизации. Отсюда и происходят необыкновенное оружие и приборы. Родан вопреки приказам посадил „Стардаст“ в пустыне Гоби. С этих пор он выдает себя за так называемую „Третью власть“. Определение сути этого понятия в настоящий момент не так важно. Важны лишь те факты, которые в конечном итоге сводятся к энергетическому экрану, являющемуся для наших людей самой большой загадкой. Мы своими глазами убедились, насколько бессмысленным оказывается обстрел с помощью обычного оружия».
«Дайте нам другое, лучше! – зло проскрипел китаец. – Сделайте что‑нибудь, чтобы как‑то исправить ситуацию, возникшую из‑за страшного предательства Вашего риск‑пилота. Мы вынуждены сойтись во мнении, что Перри Родан противостоит всему миру. Он стал опасностью номер один. Если нам не удастся устранить загадочное силовое поле и обезвредить экипаж „Стардаста“, то…»
«…в этих обстоятельствах мы будем вынуждены объединить наши усилия!» – прервал его Меркант с оттенком иронии.
Кошелев кашлянул. Задумчиво обвел всех взглядом.
«Мы считаем, что предотвращение Роданом с помощью его силовых средств атомной войны не стоит оценивать как действия негодяя, – заявил маршал Петронский. – Совсем наоборот. Вы, господа, в панике нажали на кнопки. Но Ваши ядерные баллистические ракеты не взорвались, и именно Перри Родану мы обязаны тем, что можем сегодня провести данную конференцию. Это другая, позитивная сторона происшедшего. Об этом нельзя забывать».
«Никто этого и не отрицает, – подтвердил Меркант. – Но с другой стороны, стоит подумать о том, что вряд ли дело дошло бы до печально известного „нажатия на кнопку“, если бы Родан не приземлился на территории Азиатской федерации. Во многочисленных нотах мы заверяли, что эта посадка не соответствовала нашим намерениям. Пекин тем не менее предпочел поверить в провокационное размещение Западом в Центральной Гоби военной базы. Мы вынуждены были не возобновлять спора на эту тему. Сейчас важно только, в какой форме мы можем придти к соглашению».
«Нужно что‑то предпринять, – медленно сказал Мао‑Тзен. – Мы решительно не согласны терпеть так называемую „Третью власть“ на территории Азиатской федерации. Действия Родана преступны. Он оказывает сопротивление авторитетным государствам мира».
«Примите при этом во внимание точку зрения Родана, – вставил генерал Паундер. – Ведь это конференция созвана для открытого высказывания мнений. Хорошо, тогда позвольте мне здесь сказать, что я считаю очень полезным для сохранения всеобщего мира, если какая‑то нейтральная власть призовет нас к порядку. Не мне говорить Вам, насколько взрывоопасна политическая обстановка в мире. Посадка Родана в центре Гоби не явилась решающим фактором для нажатия кнопки на Востоке и Западе. Мы в течение десятилетий холодной войны накопили достаточно взрывчатых веществ, а Родан стал, видимо, той искрой, которая зажгла их».
Начальник восточной контрразведки явно занервничал. Он глухо возразил:
«Генерал Паундер, мне кажется, что Вы все еще относитесь к Перри Родану как к Вашему любимому дитяти. Должен Вам сказать, что мы тоже не согласны с существованием силы, неожиданно возникшей на Земле. Независимо от юридического положения, которое я могу расценивать как безосновательное, не может быть и речи о том, чтобы мы превратились в подчиненных. Кто даст нам гарантию, что Родан не превратится в правящего миром диктатора? Сейчас он пока еще не силен и иммобилен в своей загадочной защитной оболочке. Самое время мобилизовать весь научный и промышленный потенциал всех Великих держав против Родана. Но сначала нужно узнать, кто стоит за ним. Мы сомневаемся в данных МРС!»
Аллан Д. Меркант невесело улыбнулся. Он неторопливо поднялся.
«Я пригласил Вас в штаб‑квартиру МРС, чтобы ознакомить с последними данными моей организации. Все известные факты были введены в самый большой и мощный электронный мозг на Земле. Чтобы не затруднять расчета конечных результатов, мы отказались от того, чтобы спрашивать мозг о ценности и малозначимости превосходной технологии, если есть человек‑землянин. Поэтому остается открытым вопрос, будет ли Родан играть роль миролюбивого наблюдателя за прогрессом всего человечества или же с помощью невероятно совершенных приборов собирается провозгласить себя диктаттором».
«Вот именно! – воскликнул Кошелев. – Что еще может руководить его поступками?»
«Терпение, – сказал Меркант с холодной любезностью. – Как бы ни был лично я рад нашей встрече, как, собственно, и любой другой миролюбивый человек, тем не менее, я ненавижу попытку человека, взявшего старт как майор космического отряда, приземлиться на Земле в качестве диктатора. Я оставляю при этом открытым вопрос о том, оказал Родан человечеству услугу или нет. Ясно одно, что он предотвратил атомную войну. В этом плане я согласен с генералом Паундером. Все известные ядерные реакции стали невозможными. Мы пришли к единому мнению, которое я хотел бы назвать началом коалиции Великих держав. Мы сплотились против одного человека. Это и только это является тем важным обстоятельством, которое мы здесь должны принять во внимание. Вопросы о том, что несомненно произошло на Луне, занимают нас уже в течение нескольких недель. Данные, представленные Роданом, Вам известны. Вы слышали радиотелефонную связь между американским Департаментом космоса и майором Роданом. Согласно этим данным, Родан продолжает утверждать, что обнаружил на Луне оставленное наследие гораздо более совершенной цивилизации, которое он присвоил себе в интересах человечества. Он отказывается передать эти открытия земному правительству. В строго правовом плане Родан виновен в дезертирстве и государственной измене. Однако, в данном случае не могут применяться обычные мерки нашего судопроизводства, поскольку Перри Родан отказался от звания и гражданства. Таким образом, он является лицом без гражданства, называя себя „гражданином мира“ и отклоняя земной суд как не являющийся для него компетентным».
«Юридически несостоятельная ситуация!» – вспылил Кошелев.
«Разумеется, – подтвердил Меркант. – Более чем. Она абсолютно запутана. Но у нас еще будет время обсудить ее, если мы вообще можем что‑то практически предпринять против Родана. Пока это все только слова, которые в нвшем положении бесполезны. Так что давайте займемся фактами».
Меркант сел. Огромная поверхность экрана вновь вспыхнула. Показывали старт пилотируемого лунного корабля «Стардаст».
На экране демонстрировались телерепортажи с корабля. Наконец, дело дошло до приготовлений к посадке со съемками бортовой аппаратуры. Здесь же были и снимки пилотируемой космической станции ФРИДОМ I. Это были телефильмы и зарисовки рельефа инфра‑красной локации. Прозвучало последнее телесообщение Родана. Потом начался резкий свист сигнальных автоматических устройств и тихий стрекот передаваемого морзянкой сигнала бедствия QQRXQ. Автономная система автоматического управления «Стардаста» сообщила о выходе из строя телеуправления. Последние съемки показывали, что ракета в крутом падении стремительно движется к поверхности Луны. Наконец, тело исчезло за полярным изгибом Луны.
Меркант выключил аппаратуру.
«Это была подготовка и падение, – начал он. – До тех пор все было понятно. Мы думали, что это несчастный случай. Другие говорили о саботаже. Ясно одно, что „Стардаст“ неожиданно перестал реагировать на сигналы телеуправления, хотя его приемники были в полном порядке. Это доказывает возвращение корабля. К таким непонятным результатам пришел электронно‑счетный мозг. А теперь послушайте в сжатом виде расшифрованные нашими техниками символы других конечных данных. Из них явно вытекает, что Перри Родан не один. За ним стоит нечто неизвестное, нечто пугающее. Поэтому, господа, пока бессмысленно говорить о правоте или неправоте с юридической точки зрения. Здесь речь идет о том, кто в действительности обладает этой силой. Если она в руках Родана, нам не останется ничего иного, как с кисло‑сладкой улыбкой вспомнить старую поговорку, согласно которой сильнейший всегда прав. Вы согласны со мной?»
Кошелев давно признал это. Представители Азиатской Федерации с возмущением заявили протест. Мерканту не оставалось другого выхода, как только беспомощно пожать плечами.
«Мистер Мао‑Тзен, мы вполне понимаем Ваше возмущение, но не в наших силах предпринять решающие шаги против беззаконного вторжения Родана на Вашу территорию. Вы пустили в ход Ваши элитные дивизии, Ваше самое современное оружие. И каков результат? Вы расходуете миллионы на обстрел неразрушаемой энергетической стены. Родан и пальцем не шевелит. По законам логики это означает, что он чувствует себя в неприкосновенности. Оставьте это и смиритесь с герметичным заслоном этой части территории страны. Я докажу Вам, что настоящее зло находится на Луне. Мне кажется, что Родан является подчиненной фигурой в этой большой игре».
Таким образом, Аллан Д. Меркант в завуалированной форме высказал то, что Родан считал со всей очевидностью неизбежным. Меркант решительно сказал:
«Уничтожить зло на корню означает, что мы должны осуществить посадку на Луне. Посадку или нападение, все равно. Послушайте сначала краткое сообщение электронного мозга. Включайте!»
Техники выполнили указание. Громкоговорители заработали.
«Предполагается, что основные данные о старте и вынужденной посадке ракеты известны. Возвращение на Землю осуществлялось при наличии электронного телеуправляемого контроля. Погружной маневр в атмосферу Земли проходил планомерно и успешно. Первой отправной точкой для более точного определения происходящих событий является приземление майора Родана в азиатской Центральной Гоби вопреки приказу. Конструкционные материалы и планы оборудования „Стардаста“ показывают, что экипаж корабля до старта никоим образом не имел возможности применять необычные оружие и приборы. После посадки в Гоби такие устройства имелись. С учетом всей информации можно сделать вывод, что командир „Стардаста“ обнаружил на Луне изделия внеземной промышленности».
«Совершенно верно, – зло пробурчал Мао‑Тзен. – Это мы и так знаем. Это все?»
Монотонный голос диктора зазвучал снова. На телеэкране появился участок территории вместе с лунной ракетой.
«Из сбивчивых пояснений риск‑пилота Кларка Дж. Флиппера, капитана космического отряда, становится ясно, что члены экипажа майора Родана были вынуждены примириться с неразрешенной посадкой. Капитан Флиппер был задержан австралийской службой безопасности. После неосторожной обработки во время допроса Флиппер умер. Судя по имеющимся в распоряжении магнитофонным записям и медицинским документам, центр памяти Флиппера был выключен с помощью парапсихического гипнотического блока. Несмотря на это, абсолютно ясно, что по крайней мере Флиппер был вынужден подчиняться приказам своего командира. Ответственным за смерть Флиппера сотрудникам предъявлено обвинение».
«Ловко!» – усмехнулся китаец.
Переводчик представил подробный отчет об отдельных результатах обследования. Было реконструировано поведение двух других членов экипажа, доктора Эрика Маноли и капитана Реджинальда Булля. Основанием служили скудные сообщения дальневосточных и западных агентов секретных служб.
Донесения заканчивались словами:
«В загадочном исчезновении врача‑специалиста по болезням крови доктора Франка Хаггарда просматривается умышленное действие, вероятность этого составляет девяносто процентов. Оценка действий Родана, с учетом множества возможностей, также объясняет исчезновение доктора Хаггарда. Предполагается, что майор Родан доставил на Землю живое существо, не человека, страдающее болезнью крови. Проверка всех предпринятых доктором Хаггардом шагов позволяет сделать вывод, что речь идет о лейкемии. Было установлено, какие медикаменты и специальные приборы взял Хаггард с собой».
На сей раз Меркант напрасно ждал возражений начальника контрразведки АФ. Мао‑Тзен неподвижно сидел в своем кресле. Это были новые аспекты дела.
«Нет!» – тихо прошептал Кошелей.
Меркант наблюдал за другими. Переводчик окончил лаконичным утверждением:
«Объяснение Родана о том, что на Луне было обнаружено и использовано им покинутое наследие внеземной цивилизации опровергается как лживое! При тщательной проверке научно‑технических эффектов его использования становится ясно, что ни один человек не в состоянии в течение нескольких дней полностью овладеть неизвестными машинами и оружием. Принцип действия так называемого энергетического экрана требует знаний, которыми земной инженер не располагает. С учетом всех фактов было рассчитано, что только для осмысления механики энергетического экрана командой высококвалифицированных специалистов потребовалось бы от трех до четырех лет. Для овладения аппаратурой нужны были бы еще три‑четыре года. Интеллектуальные возможности риск‑пилотов известны. Даже совместными усилиями они никогда не смогли бы изучить приборы или заставить их работать. В результате скрупулезных расчетов становится ясным, что Родан обнаружил на Луне неизвестное живое существо с выдающимися умственными способностями. Целей Родана нельзя определить ввиду отсутствия основных данных для этого. Представляется целесообразным осуществить нападение на находящуюся на Луне базу инопланетян с помощью соответствующих средств или попытаться установить с ними дипломатические отношения».
На этом переведенный доклад самого большого электронного мозга Земли был окончен.
Мерканту потребовалось два часа, чтобы дать исчерпывающе ответы на бесчисленные вопросы присутствующих. Были затребованы конкретные расчеты, и машина немедленно выдала их. Наконец, Иван Мартынович Кошелев подошел к основному вопросу доклада:
«Мы считаем установленным, что Ваши окончательные результаты верны. Мозг советует осуществить нападение с помощью соответствующих средств. У Вас есть эти средства? Мне незачем напоминать Вам, что наше ядерное оружие в данном случае бессильно. Мы не можем даже пробить заслон вокруг „Стардаста“. Что Вы на это скажете, мистер Меркант?»
Щуплый мужчина задумчиво огляделся вокруг. Потом спросил:
«Как обстоят дела с Вашими космическими кораблями, Кошелев?»
«Наша ракета уже неделю, как готова к старту. Экипаж из шести человек. Полезный груз девяносто две тонны».
Генерал Паундер громко засопел. Это был еще один удар. Шесть человек и 92 тонны! Восточный блок был на шаг впереди них.
«Маршал Лао Лин‑То?»
«Мы можем стартовать, – заявил главнокомандующий космическими вооруженными силами АФ. – Экипаж четыре человека. Полезный груз пятьдесят восемь тонн. Причины неполадок, приведшие к взрыву нашего первого космического корабля, устранены».
Меркант сухо кашлянул, прежде чем заявить:
«Западный корабль также будет завтра готов к старту. Речь идет о „Стардасте“ II. Экипаж тоже четыре человека, полезный груз шестьдесят четыре тонны. Позаботьтесь, пожалуйста, о скорейшей встрече задействованных экспертов по ракетам. Все космические корабли должны одновременно покинуть Землю. Если будут иметься существенные расхождения в расчетном времени полета, то разница должна быть скорректирована таким образом, чтобы все ракеты в одно и то же время достигли определенной орбиты вокруг Луны. Вы сможете это сделать?»
«Зачем? – жестко спросил Кошелев. – С помощью каких средств Вы собираетесь осуществить нападение? Если там наверху есть база неизвестных разумных существ, то нашим пилотам придется испытать горькое разочарование. Что Вы собираетесь делать?»
Меркант мягко возразил:
«Прежде всего мы должны позаботиться о том, чтобы корабли управлялись вручную. Мы дадим им подробные материалы о соответствующих радиолокационных приборах. Неизвестная база должна находиться на ограниченном пространстве по ту сторону Южного полюса Луны. Вы еще получите наши точные координаты. Нам доподлинно известно, где наш корабль осуществил вынужденную посадку. Неизвестные могут находиться только там, что подтверждает и оценка, сделанная роботом. Мы рассчитали больше, чем может предполагать другая сторона. Вы готовы работать рука об руку с Западом?»
Все это продолжалось еще два часа, пока вопрос не был обсужден и письменно оформлен в виде коалиционного соглашения. В итоге Меркант праздновал свой самый большой триумф.
«Вы спрашивали „как“? Слушайте внимательно…»
На этот раз телеэкран включил офицер технической службы Министерства обороны. Показался безлюдный остров. Хаос начался с появлением раскаленного до бела газового шара, потом из громкоговорителей раздался страшный гром. Атмосферу разорвал взмывший в синее небо столб вырвавшихся наружу могучих сил.
«Последние испытания Запада», – спокойно объяснил Меркант. – Термоядерная бомба в сто мегатонн. Три месяца тому назад впервые удалось осуществить рассчитанный принцип холодной термоядерной реакции. Это означает, что при зажигании бомбы нового типа мы уже не привязаны к термически активному зажигательному устройству ядерного топлива. «Катализная бомба» работает на меза‑атомах. Достаточно чисто химического зажигательного устройства с температурой возбуждения всего лишь 3865 градусов Цельсия, и ядерная реакция начнется. Свободные нейтроны стали ненужными. Новая катализная бомба будет через четырнадцать дней готова к использованию. Подготовьте свои правительства к тому, что каждая из Ваших лунных ракет будет оснащены такой бомбой. Оружие доставит американский транспортный отряд. Мы пока хотели бы отказаться от того, чтобы применять катализную бомбу против Родана. Если мы разрушим его тыловое прикрытие, он сдастся сам. Есть еще вопросы?»
Да, у них были еще вопросы, суть которых заключалась в том, что никогда еще до сих пор Великие державы так открыто не выкладывали на стол своих карт.
Высокого роста, светловолосый мужчина с правильными чертами лица трезвым взглядом наблюдал за шефом секретной службы.
После окончания столь значительного заседания он попросил направить его в Китай как специального наблюдателя и офицера связи Международного разведывательного управления.
Аллан Д. Меркант дал свое согласие. Уходя, этот высокого роста мужчина спиной почувствовал на себе взгляд своего главного начальника. Поговаривали, что Аллан Д. Меркант обладает совершенно исключительными умственными способностями. Во всяком случае, он исполнил желание своего лучшего агента. Но Аллан Д. Меркант не мог позволить себе как‑то по‑особому улыбнуться.
Снаружи по взлетной полосе катили тяжелые дельта‑бомбардировщики гостей. Штаб‑квартира МРС переходила к обычным служебным делам. Аллан Д. Меркант был доволен, насколько такое чувство можно было допустить в рамках происходящего. Говорили, что он обладает способностями парапсихолога. Это была реальность, которую упустили из вида почти все посетители штаб‑квартиры. Только один человек подумал об этом. И эта мысль беспокоила его.

16.

26 августа 1971 года, два часа утра. Стройный, грациозный офицер со знаками различия генерала‑лейтенанта резко опустил руку.
Почти в то же мгновение разразилось светопреставление. Тяжелые длинноствольные орудия и ракетные батареи открыли огонь почти из 6000 огненных жерл.
Такого ураганного огня история человечества еще не знала. По крайней мере, еще никогда не было так, чтобы 1500 батарей, преимущественно крупного калибра, обстреливали цель, не превышающую по площади сад.
Кольцо вокруг «Стардаста» существовала, как и прежде, но за прошедшие четыре недели были введены новые дивизии. Уже в течение нескольких дней защищенный энергетическим экраном участок территории был окружен пятикратным войсковым кордоном.
Спустя всего несколько секунд после внезапного открытия огня на защитный экран обрушилось 6000 снарядов различного калибра. Цель находилась в 20 метрах от поверхности земли. Участок занимал площадь 50 х 50 квадратных метров.
Там взрывались фугасы ракет. Это была последняя попытка пробить энергетический экран.
Штаб‑квартира генерала размещалась на возвышенности, в 13 километрах от внешней границы защищенного Роданом участка территории.
Орудийные позиции находились дальше, севернее. Тяжелые минометные батареи были подведены на расстояние 30 километров от цели. Осталось только пустить в ход обычные пушки, чтобы стало ясно, что небольшой экипаж окруженного участка территории стал бессильным.
Признаков состояния невесомости замечено не было. Так что генерал‑лейтенант Тай‑Тианг дал приказ к наступлению.
Офицеры его штаба завороженно смотрели в сторону зловещей цели. Среди них были научные наблюдатели, а также эксперты по оружию. Мощь одновременно ударивших орудий исчислялась миллионами тонн. Силы ударной волны было достаточно, чтобы смести с лица земли небольшие горы.
В течение четверти часа они наблюдали, не обмолвившись ни единым словом. С этого расстояния цель казалась раскаленным до бела пятном размером с ладонь.
Обычно невидимый энергетический купол светился светло‑зеленым цветом. Вблизи от места удара он приобретал фиолетовую окраску. Больше ничего не происходило. Энергетический колокол стоял, как монумент в кроваво‑красном свете ночи.
«Самые прочные укрепления Земли уже разрушились бы при этом, – неистовствовал Тай‑Тинг. – Что там у них за машины? Как можно так просто выдержать этот обстрел, словно в стальную стену бросали стеклянные шарики?»
Стройный китаец вертел головой во все стороны. Его глаза горели. Тай‑Тингу было ясно, что он готов растранжирить еще миллиарды народных денег на уничтожение загадочной стены.
«Господа ученые хранят беспомощное молчание, – бушевал генерал. – Прекрасно! Вашим западным коллегам тоже, видимо, нечего сказать?»
Группы американских и европейских наблюдателей прибыли четырнадцать дней назад. Делегация Восточного блока тоже с самого начала наблюдала за катастрофическим провалом азиатской армии. Хороших советов становилось все меньше. Западных коллег награждали ироническими взглядами.
Ведущий физик‑ядерщик США попытался перекричать страшный грохот находящихся на большом удалении орудий. Ему с трудом удавалось кричать так, чтобы его могли понять.
«Сэр, мы объяснили Вам и Вашему правительству, что у нас тоже нет камня знаний. Наши ученые‑естествоиспытатели наткнулись здесь на неразрешимую проблему. Я советую срочно привлечь психологические и медицинские отделы. Если тут и можно что‑то сделать, то только путем нервного выматывания укрывшихся противников».
«В свое время попытаемся, – возбужденно заявил командующий. – Зачем, как Вы думаете, мы подвели батареи! Мы задействовали чуть ли не все транспортные воздушные силы АФ, чтобы обеспечить необходимую доставку боеприпасов. Мне непонятно, почему Вы не могли дать нам правильных расчетов. Где‑то же это сооружение должно быть пробиваемым! Если для этого нам нужно использовать еще пятьдесят батарей, то скажите, пожалуйста, об этом».
Дискуссия приняла острые формы. Там, на расстоянии всего 13 километров, в небольшом помещении, царил ад.
«Я сойду от этого с ума», – сказал крепко сложенный штатский с сухими губами. В полумраке наблюдательного бункера он взглядом отыскал высокую фигуру.
Мужчина подошел ближе. Несмотря на гибкость его движений, походка была тяжелой. Когда он появился в слабом свете затемненной лампы, можно было увидеть узкое, волевое лицо.
Он молча смотрел через толстое ночное окно на запад. Потом взглянул на часы.
Рядом с ним в темноте вспыхнул яркий огонек электрической зажигалки. Лейтенант Петр Коснов, специальный агент восточной контрразведки, курил быстрыми, резкими затяжками.
Его обуревал ураган чувств. Это было не так уж просто, стоять здесь среди этого сборища высоких и высших офицерских чинов. Обычно военные не волновали Коснова. Его полномочий до сих пор было достаточно, чтобы справиться и с этими людьми. Иногда они даже вынуждены были получать приказы от него, лейтенанта секретной службы. Положение ничуть не изменилось, по крайней мере, внешне. Пока никто не научился читать мыслей Коснова, он, как и прежде, оставался представителем мощной организации. Но сам он считал, что любой хороший наблюдатель должен был бы почувствовать его внутреннее беспокойство. Это делало его неуверенным и недовольным самим собой. Он боролся за самоконтроль, но при этом мучительно думал о том, чтобы не вызвать подозрений.
Он погасил едва начатую сигарету. Светлое пламя погасло. Только узкое лицо его визави еще виднелось в свете множества телеэкранов.
Коснов начал сомневаться во вновь приобретенном друге, с которым перешел на ты. Собственно, он ни минуты не сомневался в том, что капитан Альбрехт Клейн, специальный агент Международного разведывательного управления, мог бы совершить какую‑нибудь глупость, что однако не мешало Петру Коснову «со стороны» расценивать отвагу светловолосого коллеги как безумие.
Коснов смущенно кашлянул. Громкая дискуссия между офицерами и учеными невольно образовала шумовой заслон для их собственного разговора.
Альбрехт Клейн, всего лишь три недели назад лично Алланом Д. Меркантом произведенный в капитаны МРС, медленно опустил стекло. Его испытующий взгляд был устремлен на возбужденных мужчин. Клейн иронически опустил уголки рта.
«Ровно десять часов восемнадцать минут, – тихо сказал он. – В чем дело, браток? Твое лицо годится только для музея восковых фигур».
Коснов выругался.
«Транспортный отряд шесть часов назад высадился в Сибири. Ваш замечательный лунный корабль должен был уже иметь на борту западный ледокол. Что‑то мне это не нравится».
Клейн замолчал. Он еще внимательнее взглянул на своего восточного коллегу. Коснов неподвижно смотрел на энергетический купол.
«Он великолепен, – прошептал он прямо Клейну в ухо. – Если бы они сделали хоть что‑нибудь, что можно было бы рассматривать как нарушение прав человека, я стал бы их самым ярым противником. А так я просто не могу, и это мучает меня. Ты меня понимаешь, друг?»
Клейн сухо улыбнулся.
«Кому ты это рассказываешь? Я знаю, что они предотвратили атомную войну. Я знаю также, что Родан и не думает предпочесть какую‑то одну сторону. Но я боюсь, что завтра или послезавтра все может снова измениться. Недоверие и страх людей исчезли, потому что появился новый противник. Люди чувствуют общую угрозу, поэтому объединяются. Быстрее и лучше мы вообще не смогли бы достичь всеобщего мира. Пока Родан существует как Третья власть, мы будем составлять единое целое. Чем дольше он тут будет, тем сильнее его невероятная сила проникнет в сознание людей, тем сплоченнее мы будем. Если такое положение сохранится в течение нескольких лет, то Земля станет единой. Поэтому я не понимаю, почему Родана нужно устранять всеми возможными способами. Если это случится, снова начнется холодная война. Давайте же будем честными!»
«Простой и логичный вывод. – Коснов невесело усмехнулся. – Есть только одна небольшая загвоздка! Мы не знаем, как поведет себя Родан в дальнейшем. Он ведь тоже всего лишь человек».
«Я лично разговаривал с ним после его посадки и видел также этого Крэста. Вообще‑то, наши высокопоставленные начальники убеждены, что вместе с Роданом должен находиться какой‑то неземлянин. Удивительный вывод. Ведь они не видели Крэста. У меня такое чувство, словно Родан – это Человек, представляющий всю Землю. Ты должен решиться, Петр! Вспомни нас! Когда мы встретились около двух месяцев тому назад, мы инстинктивно схватились за оружие».
«По привычке», – поправил его Коснов.
«Тем хуже, если так можно выразиться. Но только я верю, что это наш проклятый долг и обязанность – сделать что‑то для мира. Ракетная война, идущая благодаря вмешательству Родана без последствий, окончательно добила меня. Как далеко мы зашли, черт возьми! Я не хочу, чтобы такие вещи повторялись. Мне достаточно одной попытки. Я рассказал тебе об итогах большой гренландской конференции. Катализная бомба держится в строгой секретности. Даже генерал‑лейтенант Тай‑Тианг слишком маленький человек, чтобы быть в курсе новых видов ядерного оружия. Руководимый им обстрел энергетической оболочки – это по мнению больших начальников не более и не менее, чем отвлекающий маневр. Если бы это случилось на Луне, мы могли бы взять Родана за горло. Китайцы эвакуируют всю провинцию. А потом появится западный бомбардировщик дальнего действия и снесет свое яичко. Мне это не нравится».
Капитан Клейн снова посмотрел на часы. Его черный комбинезон из синтетики едва выделялся на темном фоне бункера. Он все еще сомневался.
«Я начинаю свои действия через восемь минут. Ты тоже участвуешь. Но сначала решись. Здесь мы еще можем говорить без помех».
Фигура Клейна исчезла. Пару секунд спустя он салютовал нескольким офицерам в форме трех участвующих в конференции секретных служб.
Контрразведка АФ была представлена майором Бутааном, восточная секретная служба – полковником Калинкиным и МРС – полковником Кретчером.
В ходе совместной работы был осуществлен план, практическое значение которого должно было быть опробовано особым отрядом западных и восточных специальных агентов.
И вот Петр Коснов тоже появился в неярком свете.
Генерал‑лейтенант Тай‑Тианг подошел к ожидающим мужчинам. Его рукопожатие было твердым, черные, как уголь, глаза холодными.
«Я придерживаюсь договоренностей. Попробуйте осуществить план служб контрразведки. Если Вам это удастся, можете быть уверены в нашей благодарности. Когда Вы проникните в закрытую зону?»
«Ровно в три часа, сэр, – ответил капитан Клейн. – Но мы хотели бы попросить Вас еще раз срочно и самым подробным образом проинструктировать командиров участвующих сторон. Нам не хотелось бы быть по ошибке расстрелянными собственными солдатами».
Китайский генерал наморщил лоб, потом улыбнулся.
«Можете быть спокойны. С нашей стороны не будет никаких ошибок. Машина ждет Вас».
«Уже пора, сэр, – торопил полковник Кретчер.
«Наши люди должны установить контакт до восхода солнца, – вставил полковник Калинкин. – Если Родан отреагирует так, как нам хотелось бы, то с восьми часов утра Вы могли бы прекратить огонь».
«Надеюсь! – пробормотал Тай‑Тианг. – Выпустите чертей из мешка в свое время и увидите, что они не заразят моих солдат. О чем вообще идет речь?»
«О разработке западных ученых, сэр, – пояснил Кретчер китайцу. – Просим извинить нас!»
Клейн и Коснов последовали за офицерами контрразведки вниз. Следующее помещение бункера было оборудовано как командный пункт секретных служб. Врач сделал мужчинам последние уколы с помощью шприца высокого давления, насадка которого вводила медикаменты в круг кровообращения.
«Реакция? – осведомился медик через несколько секунд. – Ощущение головокружения? Нарушение равновесия? Жар?»
«Ничего, доктор, – сказал Клейн. – Надеюсь, что эта штука поможет! Не хотелось бы носиться, как призрак».
«До этого дело ни в коем случае не дошло бы, – заверил радио‑бактериолог. – Искусственно созданные возбудители способны при данных климатических условиях жить и размножаться. У них нет другой задачи, кроме как открывать винты клапанов маленьких баллончиков высокого давления. Шипения при этом не избежать. Следите за этим. Помните также о том, что несмотря на Ваши профилактические прививки, было бы не очень хорошо, если бы выпрыскиваемая плазма попала Вам на лицо. Несущая масса вскипает от живых микроорганизмов самых опасных видов. Большего я Вам сказать не могу».
«Пространство внутри энергетического купола будет заражено?» – спросил Коснов.
«А Вы как думали, – ответил полковник Калинкин. – Если Вам удастся пронести радиобиологическое отравляющее вещество сквозь стальную стену, то внутри купола уже через несколько часов жизнь прекратится. Тогда мы сможем исчезнуть отсюда. Даже у самого доктора Хаггарда нет средства против этих возбудителей».
Капитан Клейн почувствовал, как у него пересохло в горле, когда ему передали стальной баллончик величиной с ладонь. Она выглядела, как баллончик высокого напряжения для дыхательных аппаратов, но только содержала не дающий жизнь кислород, а адскую смесь из секретной лаборатории биологических средств ведения войны.
Полковник Кретчер, видимо, почувствовал неприятие своих агентов. Он успокаивающе пояснял:
«Клейн, Вы посылаетесь на это задание представителями всего человечества. Перри Родан, кажется, проникся к Вам определенным доверием. Несколько недель тому назад он уже впустил Вас в энергетический купол для краткого разговора. Попытайтесь сделать это еще раз. Скажите, что Вы преодолели преграды, поскольку должны переговорить с Роданом по поручению революционной группы сопротивления. Он уже знает Вас, это Ваше большое преимущество! Когда Вы окажетесь там, незаметно откройте напорные баллончики. Достаточно будет одного заряда. Придумайте что‑нибудь, чтобы Родан поверил в Ваше так называемое поручение. Это все».
Клейн глотнул воздуха. Его глаза на бледном лице горели.
«Так точно, сэр, – с трудом произнес он. – Сэр, это дело кажется мне грязным».
«Деятельность секретных служб еще никогда не была особенно чистой, – пропыхтел Калинкин. – Я не понимаю, капитан Клейн, почему у Вас вообще возникают возражения. Мы не привыкли выслушивать их от наших сотрудников».
Взгляд полковника Кретчера был осуждающим. Петр Коснов сделал равнодушное лицо.
«Вот именно!» – вставил майор Бутаан. Больше он ничего не сказал, но у Клейна создалось впечатление, что в лице азиата он нашел опасного противника. Американский радиобиолог пояснил:
«Капитан, я понимаю и ценю Ваш внутренний конфликт с совестью. Но уверяю Вас, что мы принесли не самое наше дьявольское оружие. Возбудители действительно вызывают мгновенное заражение и опухоль тканей; но если в течение восьми часов после осуществленной инъекции ввести противоядие, то заболевший обязательно будет спасен. Поэтому Перри Родану стоит сделать выводы из нашего обращения по радио и через громкоговорители и в течение этих восьми часов покинуть свою запретную зону».
Клейн решил ничего не отвечать. Это стало не только бессмысленным, но и опасным. Майор АФ наблюдал за ним недоверчиво прищуренным взглядом. Прежде, чем мужчины ушли, Бутаан многозначительно сказал:
«Представитель секретной службы АФ, лейтенант Ли Чай‑Тунг, ждет в машине. Мы считаем важным, что он в значительной мере также участвует в особом задании. Это ясно, капитан Клейн?»
Светловолосый мужчина посмотрел на щуплого малайца.
«Ясно, сэр! – гласил его ответ. – Я не понимаю, почему бы Ли Чай‑Тунгу не участвовать».
Клейн подумал о бескомпромиссной форме приказа. Он достаточно долго жил в Азии, чтобы понимать, что здесь особо не деликатничают.
«В случае необходимости Вы должны пожертвовать собой в интересах дела!» – означало это. Клейн почувствовал на языке привкус горечи.
Несколько минут спустя мужчины ушли. Когда они покинули глубокий бункер, их встретил адский грохот орудий. Далеко к северу дула орудий беспрерывно метали в небо огонь. Это был кроваво‑красный поток из светящегося газового пламени.
У бункера ждал быстрый вертолет с лейтенантом Ли Чай‑Тунгом за штурвалом. Азиат уже получил свою инъекцию. План предусматривал проникнуть по ту сторону искомой территории к защитному экрану, чтобы с помощью небольшого радиотелефона установить связь с Роданом.
Таким образом, гигантская машина служб контрразведки была окончательно запущена. Ничего не было упущено из вида, никто не сделал ни одной ошибки.
Но никто не догадывался, что были трое мужчин с противоположной точкой зрения. Никто не знал, как хорошо понимали друг друга участники задания и как заинтересованы эти трое были в том, чтобы сохранить для мира мир.
Итак, в прорезаемое бесчисленными снарядами небо поднимались: американец немецкого происхождения, русский и китаец. Когда они облетели искомую территорию и опускались на энергетический экран, Ли Чан‑Тунг спросил:
«С Вами все в порядке? Вам должно быть ясно, что мы рискуем нашими прекрасными головами?»
Вместо ответа он со странной интонацией обратился к Клейну:
«Ну, а теперь начистоту, браток! Как обстоит дело с твоим всемогущим шефом? Чем тебе не понравилась его улыбка, когда он разрешал тебе участвовать в особом задании? Идея протащить возбудители исходит от тебя, верно?»
Клейн кивнул. Лицо его побледнело. В светлых глазах зажглось беспокойство. Сдавленным голосом он сказал:
«Аллан Д. Меркант удивительный человек, но никто не знает, что у него в голове. Перед ним пасуют даже лучшие психологи. Его действия непредсказуемы. Говорят, что он якобы мутант с особыми умственными способностями».
«Нечто такое должно быть во времена расщепления атома».
«Конечно, но Меркант слишком стар, чтобы у его родителей могла быть нарушена генетика в результате ядерных реакций. Когда он родился, никто еще ничего не знал об атомных реакторах и ядерных бомбах. Так что, если он и представляет собой нечто сверхъестественное, то по другой причине. Природные мутанты были во все времена».
«А что общего это имеет с твоим беспокойством? Он ведь отпустил тебя?»
«Да, отпустил! – глухо подтвердил Клейн. – Он выполнил мою просьбу о направлении меня на задание. Он позаботился даже о биологическом отравляющем веществе. Но только при прощании у меня было такое чувство, словно он читает мои самые потаенные мысли. Он вел себя, как человек, которому уже давно известно о проделках своего маленького сына, но который делает вид, что ничего не знает о них. Чертовски неприятное чувство, скажу я вам».
Мужчины замолчали. Коснов достал сигарету и спокойно произнес:
«Есть две возможности. Если он тебя раскусил, он не будет иметь ничего против, чтобы ты дал знак Родану. То есть, таким образом, Меркант, собственно говоря, согласен с мерами, предпринятыми Роданом. Может быть, он даже понимает, что действия Родана являются лучшей гарантией мира на Земле. Было бы удивительно, если бы человек со способностями Мерканта не пришел к такому выводу. Если же он тебя не разгадал, то он настоящий дьявол. Спускайся, Ли! Дай наземным войскам световой сигнал, иначе они всадят в нас кучу взрывчатки».
Так началась странная операция с участием трех мужчин, всем нутром чувствовавших, что их высокопоставленные шефы совершают несправедливость.
Капитан Клейн шутливо взвесил на руке маленький баллончик высокого давления. Прежде, чем вертолет пошел на посадку, он с трудом произнес:
«И мы создали эту проклятую штуку, чтобы в случае чего сбросить ее на свои головы. Мило, да?»
«Успокойся, – усмехнулся Коснов. – У нас тоже есть подобные вещи. И я тоже считаю, что самое время окончательно уничтожить подобные игрушки. Несмотря на это, мы должны будем при случае обсудить наши идеологические позиции».
«Слава Бону, что это не имеет ничего общего с твоим стремлением к миру», – едко ответил Клейн.
«Ладно, – пробормотал Коснов. – Помолчим об этом. Я не дождусь встречи с Роданом».

17.

Они спасались под защитой толстых наушников, словно эти устройства для отражения сверхмощных звуковых волн были панацеей от военной силы специализированной армии.
Но Перри Родан понимал, что только с их помощью он не сможет спасти себя и своих помощников. Казалось, что события неудержимо вели к катастрофе.
Реджинальд Булль с неожиданной вспыхнувшей яростью попытался воздействовать на войска замкнутого кольца с помощью психотронного излучателя. Но это оказалось бессмысленным, поскольку даже передние позиции окопались далеко по ту сторону его радиуса действия.
Нейтрализатор силы тяжести тоже не сработал. Тут попросту не было ничего, что можно было бы сделать невесомым с помощью этого небольшого прибора.
Даже гранаты непрерывно извергающих огонь орудий уже нельзя было более отклонять. Батареи пристрелялись. У них были точные планы стрельбы. Как только антиграв начал действовать, артиллеристы изменили направление ударов. Телеуправляемые ракеты с неизменной точностью постоянно попадали в одну и ту же точку.
Час спустя после начала канонады сотрясения стали почти невыносимыми. Силовой реактор арконидов засветился голубоватым цветом. Одновременно с ним изменил окраску телеэкран. Родан был уверен, что жесткие подземные толчки опасны для прибора.
Он наблюдал за невероятным фейерверком восточнее своего местонахождения. Он давно отказался от попытки произвести расчеты. Здесь человеческий мозг был бессилен. Он не мог даже приблизительно рассчитать, как долго еще энергетический купол сможет отражать невероятный обстрел. Беспокоящие его вспышки света могли быть абсолютно безобидными; просто последствия увеличения мощности реактора.
Но с таким же успехом голубое свечение могло означать скорый конец. С тех пор, как все ракеты ударяли только в одну точку экранной оболочки, произошло смещение сил. Родан со все большей озабоченностью задавал себе вопрос, была ли конструктивно предусмотрена такая нагрузка.
После часового обстрела защитный экран превратился в раскачивающийся колокол. Если бы на борту «Стардаста» не было шумопоглотителей, то по крайней мере Эрик Маноли сломался бы. Родан знал, насколько неустойчивым был по сути дела этот тихий человек.
Булли и Родан восприняли события с яростным хладнокровием. Они знали, что без помощи извне они были не только отрезаны от всего, но и в значительной степени подвергались опасности.
Родан опасался, что к утру произойдет окончательное разрушение энергетической защитной оболочки. Он неподвижно стоял перед реактором цилиндрической формы и наблюдал за вспышками света. Он не мог слышать становившихся все громче рабочих шумов прибора.
Слабые люминесцентные лампы палатки уже давно взорвались. Жесткий грунт пустыни, казалось, воспринимал все колебания, чтобы в виде толчков передавать их дальше. В этом отношении энергетический купол не являлся защитой.
Чтобы иметь хотя бы немного света, на эластичные подпорки палатки повесили батарейные лампы. В первую очередь хорошее освещение было устроено в медицинском отсеке. Крэст, постороннее живое существо из глубин Млечного пути, кажется, переживал кризис.
С началом ураганного огня доктор Хаггард внезапно очнулся от тяжелого сна. До сих пор за состоянием больного наблюдал доктор Маноли.
Кажется, кровообращение Крэста справилось и со второй инъекцией. Было ясно, что симптомы лейкемии полностью исчезли. Анализ крови был хорошим, но инопланетянин находился в бессознательном состоянии.
Родан осторожно отошел от реактора. Он словно опасался, что неземной прибор, выходная мощность которого была загадкой, вдруг взорвется. Реджинальд Булль сидел перед телеэкранами радиолокационных приборов. Их вынесли из «Стардаста» и позаботились о том, чтобы они были как можно устойчивее к толчкам. Это были самые ценные специальные приборы в мире, созданные для того, чтобы переносить самые жесткие ускорения и толчки. Они перенесли вынужденную посадку лунного корабля и, кажется, без помех выдерживали обстрел.
На телеэкране радарного зонда объектов при включении самого сильного увеличения можно было увидеть позиции противника. Инфракрасная локация давала прекрасное рельефное изображение орудийных позиций по ту сторону реки. Сигнальные автоматические устройства работали безупречно, но подключенному автоматическому мозгу не дали возможности рассчитать местонахождение появляющегося противника. Десятикилометровая зона вокруг энергетического экрана была безлюдна. Там не двигалось ничего, что можно было бы поймать с помощью радиолокационных приборов.
Перри Родан нерешительно подошел ближе. Его взгляд снова был прикован к светящимся матовым стеклам. Защитные наушники Булли почти скрывали его широкое лицо. Только светлые глаза выглядывали из‑под краев толстых заслонок. На шее у него висел ларингофон, ставший единственным средством общения.
Родан наладил контакт. И сразу же услышал тяжелое дыхание Булли.
«Еще несколько часов, и реактор сдаст, – сказал он глухо. – Ты понимаешь?»
Булли повернул голову.
«И…»
Губы Родана вытянулись в тонкую линию. Его взгляд на часы говорил о многом.
«Разумный человек не может ждать чуда от разработок высокоразвитой технологии. Никакая механика не выдержит такого, и именно это нам и грозит. Но тут еще кое‑что!»
Булль обследовал западную половину замкнутого кольца. Инфракрасная локация показала даже светящиеся кончики сигарет азиатских солдат. Пойманное тепловое излучение образовало на рельефном экране широкое кольцо из неравномерно вспыхивающих точек.
Булли правильно понял слова Родана. Его и без того бледное лицо стало еще бледнее. Он вопросительно посмотрел на Родана.
«Тут еще что‑то, – повторил командир озабоченно. – Они будут стрелять еще многие часы. Они рассчитывают на крушение энергетического купола; но они уверены, что наши нервы больше не выдержат. Единственный человек, который мог бы заново отрегулировать непонятный нам атомный реактор, это Крэст. Он без сознания, это по словам врачей не опасно, но для нас означает конец. Если реактор испустит дух, то мы в любом случае погибнем. Иначе говоря, мы близки к капитуляции, тебе это ясно?»
Булли тупо уставился на телеэкран. Новый подземный толчок раскачал подвешенные лампы. Тени на стенах палатки превращались в фантастические фигуры. В глубине, в отдельном медицинском отсеке, подскочили со своих мест оба медика.
Булли бросил короткий взгляд в ту сторону. Тень Крэста отчетливо виднелась на фоне тонкой синтетической материи. Он все еще неподвижно лежал на своей койке. Несколько автоматических медицинских приборов вышли из строя, они не выдержали этих толчков. Поэтому текущие исследования кровообращения и сердечной деятельности врачи осуществляли сами.
«Абсолютно ясно, – ответил Булли на вопрос Родана. – Крэста нужно разбудить. Я не вижу другой возможности. Или… – он натянуто улыбнулся – или вызови Тору. Твой последний призыв к ее благоразумию подействовал. Может быть, теперь она понимает, что дело обстоит серьезно».
«Я тоже подумал об этом», – ответил Родан. Он взялся за соединительный штекер. В отчаянии посмотрел на Булли.
«Рация арконидов несколько минут тому назад испустила дух. Мы отрезаны от Торы».
Реджинальд Булль оцепенел. Лицо выражало все его чувства. Так успешно начавшаяся операция близилась к плачевному концу.
«Этого следовало ожидать, – ответил он. – Они сбрасывают на наш экран десятки тонн взрывчатого вещества. Скорее всего, они создают и снаружи от защитной оболочки подземные взрывы с тем, чтобы с помощью искусственно созданного землетрясения довести нас до сумасшествия. Когда Тора заметит, что рация не работает?»
«Во время следующего ежедневного доклада. Он должен быть в восемь часов. Если тогда не будет ответа, она поймет».
«Что это значит?» – быстро спросил Булли. Родан повернул регулятор громкости влево.
«Несмотря на то, что Крэст отнес нас по своей классификации к классу „D“ галактических разумных существ, Тора до сих пор отказывается рассматривать нас как равноправных партнеров. Если мы не ответим на ее обычный вызов, а ее автоматические пеленгаторы установят, что наш энергетический купол находится под обстрелом, она сможет предположить, что с нами и с Крэстом что‑то случилось. Тогда ее уже ничто не остановит. Она и так собиралась преподать человечеству горький урок. Или ты в состоянии сам отремонтировать прибор?»
Родан коснулся рукой контактного штекера. Его серые глаза лихорадочно блестели. Булли догадался, что Родан принял отчаянное решение. Этот коренастый мужчина быстро сказал:
«Конечно, покрытие можно снять, только не спрашивай меня, что случится потом».
Родан сказал:
«Ты понимаешь, что я не могу подвергать человечество гневу этой командирши инопланетного космического корабля?»
«Хорошо, тогда в этом наши мнения совпадают».
«Ты должен придумать возможность оповестить ее, – взмолился Булли. – Если уж мы сдаемся, то должны позаботиться хотя бы о том, чтобы она забрала Крэста».
«Ты читаешь мои мысли, – заявил Родан. – Если Крэст до восьми часов не придет в сознание, то я передам открытое обращение к Торе через американскую радиоприемную станцию полигона Невада. С помощью приборов „Стардаста“ нам не пробиться. Если Аллан Д. Меркант не дурак, он сразу выполнит мое требование. Он должен понять, что он или другие люди не могут претендовать на обладание Крэстом. Освобождение ученого‑арконида исключительно во власти Торы. Ну, а что нас ждет потом, должно быть ясно».
«Попробуй, – прошептал Булли растерянно. – Ради Бога – попробуй! Она непредсказуема».
Голос Булли внезапно оборвался. Было начало четвертого, когда Перри Родан осторожно отодвинул занавеску и вошел в отдельное помещение, чтобы посмотреть на арконида.
Узкое лицо Крэста было покрыто потом, он лежал абсолютно неподвижно.
Доктор Хаггард повернул голову. Коротким движением руки Родан наладил контакт.
«Как дела, доктор? – прозвучало в наушниках Хаггарда. – Говорите прямо. Мы накануне гибели. Реактор начал менять окраску, а связь с Торой прервана. Как обстоят дела с Крэстом?»
Хаггард не выказал ни малейшего волнения.
«Можно было предвидеть загадочность побочных эффектов, – объяснил он. – Крэст хорошо перенес инъекции. Сыворотка действует, можно считать, что лейкемия излечена. Его кровообращение стабильно, сердце работает нормально. Анализ крови не дает повода для беспокойства. Но я при всем желании не могу сказать Вам, почему он не просыпается».
«Он должен проснуться, поймите же! – настаивал Родан. – К восьми часам он должен быть настолько активным, чтобы по крайней мере отдавать приказания. Если я не отвечу на вызов Торы, нам предстоит ад».
«Почему она не присылает одну из вспомогательных лодок? – гневно взорвался врач. – Для нее это пустяк – вызволить нас из этого положения. Я считаю ее поведение в высшей степени странным. То она отдает Вам на Землю смертельно больного мужчину, то отказывается что‑то сделать для него. Это безумие, говорю я Вам. Если она заинтересована в выздоровлении Крэста, то можно предположить, что она готова на все, абсолютно на все».
«Вы не принимаете во внимание менталитет этих существ, доктор, – сказал Родан. – У Торы есть непонятный для нас кодекс чести. Ее воспитание не может кардинально измениться в течение нескольких недель. По ее понятиям мы отсталые живые существа, с которыми она не должна вступать в контакт. Если она и сделает это, то только в виде явно болезненного для людей урока в том случае, если они осмелятся оскорбить ее преувеличенное чувство собственного достоинства как существа, принадлежащего к правящему народу Галактики. Попытайтесь понять это с психологической точки зрения».
«Ей бы следовало дополнить воспитание и высокомерие логикой, – упрямо заметил Хаггард. – Когда я в опасности, то хватаюсь за соломинку».
«Она уже сделала это, доверив нам Крэста. Она остановила атомную войну и образовала в Сахаре вулкан. И все это для того, чтобы обеспечить Крэсту на Земле безопасное место».
«То есть не в интересах человечества?»
«О нас она определенно думала в последнюю очередь. Нам не следовало ожидать благодеяний. То, что мы получаем от арконидов в качестве знаний и материала, требует оплаты. Тора действовала именно согласно своим убеждениям. Она доверилась нам и сделала то, что было ей делать запрещено. Конечно, она в опасности. Ее космический корабль не может взлететь. Ее дегенерировавшие члены экипажа неспособны устранить неполадки. Запасные части попросту забыты в результате непростительного легкомыслия. Если Крэст умрет или если люди причинят ему вред, Тора будет рассматривать человечество как так называемых разумных существ самого низкого уровня. В своем гневе она прибегнет к карательным мерам. Я не могу допустить этого, доктор! Я начал все это с намерением объединить наше человечество. Я не поставлю на карту жизнь людей только потому, что более мощная сила пришла в негодование».
Хаггард догадывался, какой силой внушения может обладать этот худощавый человек. Он слабо кивнул. Его руки сжимали переговорное устройство.
«Что я должен сделать, майор?»
«Не называйте меня так. У меня больше нет воинского звания. Я буду спасать то, что еще можно спасти. Если Крэст не проснется до восьми часов, чтобы восстановить радиосвязь, я капитулирую. По крайней мере, мне известен рычаг, с помощью которого можно остановить реактор арконидов. Это уже кое‑что, не правда ли?»
Он горько рассмеялся. Хаггард задумчиво смотрел на него. Родан продолжал:
«У Торы есть превосходные теле‑видеоприборы. Если радиосвязь не сработает, она сразу же сможет увидеть нас. Если ураганный огонь будет продолжаться, она будет считать нас ранеными, если не убитыми. Тогда Земле придется пережить кошмар. Но я позабочусь о том, чтобы канонада была прекращена ровно в восемь часов. Это последняя возможность остановить импульсивную женщину от необдуманных действий. Только в крайнем случае она пошлет в атмосферу Земли спасательную лодку огромного космического корабля. Я создаю эту ситуацию, рискуя тем, что Тора, несмотря на остановленный ураганный огонь, совершит ошибку. Моим намерением является компромиссное решение. Куда лучше было бы, если бы Крэст до восьми часов обрел бодрость. Рация повреждена не серьезно. Крэст сможет наладить связь с Торой. Попытайтесь сделать все возможное. Мое альтернативное решение вызвано отчаянием. После моей радиограммы китайцы наверняка заставят орудия сразу же замолчать. Но как поведет себя Тора?»
Родан пожал плечами. Хаггард в замешательстве опустил взгляд. Он не мог смотреть в глаза этому человеку.
«Чего Вы требуете?» – спросил врач.
«Немногого. Если Вы считаете кровообращение Крэста стабильным, введите ему возбуждающее средство. Разбудите его».
Хаггард задумался.
«Вы понимаете, что я рискую всем?»
«Не больше того, чем Вы уже рискнули. Если он перенес антилейкемическую сыворотку, то его организм справится и с возбуждающими средствами. Активизируйте его тело. Он должен, наконец, быть выведен из состояния своей странной дремоты».
«Я введу только одну дозу, которая не может принести вреда обычному человеку, – решительно заявил Хаггард. – Не больше, понимаете!»
«Мне этого достаточно», – согласился Родан.
В этот момент что‑то ударило ему в спину. Он обернулся и увидел, что Булли бросил в него консервной банкой. Там впереди, плохо различимый в слабом свете телеэкрана, Булли в страшном возбуждении делал ему какие‑то знаки.
Родан перепрыгнул через койку Крэста. В несколько прыжков оказался рядом с Булли. Ввел штепсель в переговорные контакты. И сразу же услышал дикий крик инженера.
«У тебя что, кроме наушников, еще и наспинники? – гремел коренастый мужчина. – Я уже трижды пытаюсь тебя достать, старик. Локация! Посмотри на инфракрасный зонд и радар. Три маленькие фигуры, прямо у земли, скорость тридцать километров в час. Видимо, три человека. Я сойду с ума – действительно три человека с роторными летательными аппаратами!»
Возбуждение Булли переросло в безмолвное удивление. Широко раскрытыми глазами он уставился на экран великолепного радарного видеозонда, отраженные сигналы которого появились на электроннолучевой трубке.
Трое мужчин, на спине у которых были небольшие летательные аппараты, приближались к энергетическому куполу. Были ясно видны вращающиеся роторные перья.
Булли снова заговорил:
«Они что, хотят пробить заслон головой?»
Несколько шагов – и Родан был уже у реактора арконидов. Короткое переключение, объясненное ему Крэстом еще несколько недель тому назад, и структура защитного экрана изменилась. С этого момента она пропускала ультракороткие радиоволны, тогда как для собственных передач Родана она уже и раньше не была препятствием. Этот факт также был загадкой для понимания земного инженера.
Родан вернулся к приборам. Большой приемник «Стардаста» заработал. Автоматический частотный пеленгатор искал нужную длину волн.
Загорелась красная лампочка. Сигнала свистка нельзя было услышать, так как все звуки перекрывались грохочущими взрывами.
Булли подключил переносные телефонные аппараты к сильному приемнику. Из наушников послышался шепот:
«Капитан Альбрехт Клейн майору Перри Родану. Не стрелять! Я с двумя коллегами. Вы знаете меня как лейтенанта Клейна из международной контрразведки. Я веду передачу с малой передающей громкостью. Подойдите, пожалуйста, к границе оболочки. Мне нужно поговорить с Вами. Не стреляйте, опасности нет».
Родан вынул штекер из гнезда второго громкоговорителя. Подключенным остался только Булли. Не ожидая, что скажет Родан, он медленно произнес:
«Клейн? Это не тот парень, которого ты так легкомысленно пустил внутрь экрана? Он видел Крэста, да? Это мне не нравится».
«Мне он понравился. Я возьму транспортную машину. Присматривай здесь за всем. Если я передам тебе пароль „большой провал“, ты откроешь экран ровно на три секунды у того места, где я буду находиться, два раза по три метра. Включение структуры я подготовил».
«Ты сошел с ума! Если они направят на нас через этот проем телеуправляемую ракету, тогда нам конец. У этого Клейна под комбинезоном может быть прибор управления. Я знаю эти штучки, мой дорогой. Я все‑таки был офицером связи. Я не открою».
Его взгляд был твердым. Но увидев на несколько секунд похожее на маску лицо Родана, он опустил голову.
«Согласен, Перри. Ты знаешь, что делаешь».
Родан ушел. За плечом у него болтался тяжелый автомат с опасными микрореактивными снарядами. Еще опаснее был серебряный стержень в его руке. Психотронный излучатель был удивительно эффективен на малых расстояниях. Родан не думал о том, что идет на риск. Бледный и дрожащий, Реджинальд Булль повернулся к контрольным приборам, сжав губы. Реджинальд Булль был твердым человеком, смельчаком, готовым пойти на отчаянный риск. Он был спецпилотом без преувеличенного чувства страха. Но в этот раз он испугался.
Он пробормотал ругательство и сконцентрировался на наблюдении за событиями. Родан шел по каменистому ландшафту пустыни, лишь кое‑где украшенному жалкими растениями. Река с ее животворной водой была далеко. Родан мчался точно к тому месту, где приземлились трое мужчин. Булли в кратких словах дал ему наметки курса. Он делал это спокойно, хотя внутри у него все кипело от возбуждения. Как Родану удалось так быстро уговорить его?
Этот вопрос еще звучал в нем, когда Родан уже остановил машину. Это произошло у энергетической стены ровно в 3 часа 22 минуты.
Напряженной от волнения рукой Родан достал психотронный излучатель. Далеко за ним полыхал пожар бесчисленных взрывов. Три фигуры в черных, как ночь, комбинезонах, были едва различимы. Они плотно прижимались к земле.
Родан поднял руку вверх. Это означало: встать.

18.

На сей раз риск был куда больше, чем первый полет лунного корабля с четырьмя пилотами.
Тогда, 19 июня 1971 года, по крайней мере, было точно известно, что ядерно‑химические реактивные двигатели второй и третьей ступени тоже действительно сработают. Достаточно было небольшого переключения телеуправления, чтобы привести в действие плутониевые реакторы.
Но теперь все изменилось. Измерения в верхних слоях атмосферы Земли показали, что антинейтронный экран арконидов достигал высоты примерно в 120 километров.
Это означало, что нормальный процесс деления мог начаться по ту сторону зоны антипокрытия. Таким образом, у экспертов американского космического отряда возникли некоторые трудности, которые тем не менее нужно было преодолеть. «Стардаст II» имел другую вторую ступень. Своеобразное поле арконидов уже не могло оказывать влияния на химические процессы. Оставался открытым только вопрос о том, достаточно ли мощности второй ступени, чтобы доставить третью ступень, собственно космический корабль, на высоту 120 километров.
Вторая ступень, конструкция серии «Плуто‑D», выдержала испытания на испытательном стенде. Можно было обойтись и без химических реакций; но достигнутая по выключении ракетного двигателя скорость полета должна была по меньшей мере быть достаточной, чтобы в свободном падении пронести отделенный атомный корабль через критическую границу.
С какой скоростью это произойдет, считалось относительно второстепенным. Испытанный двигатель третьей ступени без труда мог вывести «Стардаст II» из земной грависферы. Имеющийся запас отбрасываемой массы был достаточным для ускорения, торможения, посадки на Луне и старта с Луны. Сюда «входил» даже обратный полет, как выразились техники. Но все это были нагрузки, уже неактуальные для старта «Стардаста II». Здесь речь шла всего лишь о том, чтобы облететь Луну, что требовало гораздо меньше энергии, чем дополнительные маневры посадки и взлета со спутника Земли.
Ровно за 16 часов до начала ураганного огня генерал Пуандер передал контакт зажигания только на одну точку защитного энергетического купола.
«Стардаст II» взмыл в безоблачное небо Невады. Обязанности командира «пилотируемой лунной экспедиции» исполнял подполковник Майкл Фрейт, риск‑пилот космического отряда. Место бортового врача занимал эксперт по оружию Департамента космоса. В конце концов, от и без того перегруженного астронавта нельзя было требовать, чтобы в дополнение к своим обычным обязанностям он еще и контролировал совершенно новые виды атомного оружия.
Боевым офицером на борту «Стардаста II» был капитан Род Ниссен; человек, участвовавший в испытаниях новой катализной водородной бомбы. Поскольку у него к тому же был опыт космических полетов, ему дали специальное задание. Несколько минут спустя после удачного старта сотрудники наземного Центрального поста управления в ожидании сидели у локационных и теле‑переговорных экранов. «Стардаст II» уже отделил первую ступень. Вторая ступень зажглась абсолютно точно, как и следовало ожидать от этой испытанной конструкции.
Ракеты‑носители типа «Плуто‑D» хорошо зарекомендовали себя при создании пилотируемой космической станции. Только тогда не приходилось переносить такую массу!
Генерал Паундер неподвижно стоял рядом с центральными автоматическим устройством телеуправления. Все было, как и во время старта старого «Стардаста», который стоял теперь в пустыне Гоби. Светящаяся точка становилась все заметнее. Наконец, послышался металлический голос робота телеуправления и контроля:
«Выключение ракетного двигателя через восемь секунд, отделение свободное».
Все услышали сухой треск заряда взрывчатого вещества. В тот же миг вдогонку космическому кораблю был дан сигнал автоматического робото‑устройства III, идущий со скоростью света. Докладывал подполковник М. Фрейт. Он выглядел измученным и утомленным. Из‑за необходимого переключения ступеней препятствующая полету атмосфера была преодолена с высокими нагрузками ускорения. Даже вторая ступень достигла 11,6 граво.
«Фрейт наземному контролю – на борту все нормально, – доносилось из громкоговорителей. – Импульс зажигания поступает, робот‑автопилот дает подтверждение».
«Зажигание – происходит зажигание?» – нетерпеливо спросил Паундер. Его взгляд был прикован к контрольным экранам инфракрасных приборов. Сейчас раскаленный до бела газовый столб запущенного атомного двигателя должен был впервые стать видимым.
«Ничего! – простонал ведущий инженер. Он помотал головой. – Они еще в антизоне. Ничего!»
«Состояние невесомости остается, мотор стоит, – ворвался в гнетущую тишину голос Фрейта. – Запрашиваю конечные расчеты достижимых высот с учетом моего полета после выключения работы двигателя, угла подъема и действующей гравитации».
Астронавтический автоматический мозг Центрального поста управления заработал. Через несколько мгновений данные были готовы. Они поступали непосредственно на устройство автономного управления космического корабля в виде импульсов‑абсцисс. Несколько секунд спустя последовал разворот на 47,3 градуса. Вращательное движение осуществлялось с помощью дополнительно встроенных ракет на твердом топливе. Благодаря этому «Стардаст II» вышел из вертикального старта и увеличил скорость до 821 м/с.
Мелькающие диаграммы сообщали необходимые сведения. Паундер пережил достаточно много стартов, чтобы знать, что ракета вышла сейчас на далекую, в форме эллипса, орбиту спутника. При этом она без сомнения должна была выйти из антинейтронного поля. Они ждали в лихорадочном напряжении. Все зависело от того, удастся ли осуществить зажигание атомного двигателя корабля. Для этого нужны были свободные, не связанные нейтроны, без действия которых ядерная реакция не могла бы произойти.
Подполковник М. Фрейт передавал пятое очередное сообщение, когда его голос неожиданно был перекрыт глухим громом. На высоте 211 километров произошло зажигание двигателя.
На рельефных экранах инфра‑зондов сразу же показался «Стардаст II». Тепловое излучение было таким сильным, что даже наименее чувствительные приборы зарегистрировали ураган атомного огня.
Несколько мгновений спустя космический корабль был уже обнаружен и выведен из пикирования наземной станцией телеуправления. После того, как ракета с высокими нагрузками ускорения развила вторую космическую скорость, были включены астронавтические приборы телеуправления пилотируемой космической станции.
С этого момента сомнений уже не было: рискованный эксперимент удался. Первая ракета небольшой наступательной авиаэскадры покинула земную грависферу.
Тщательно зашифрованные радиограммы летали вокруг Земли. Через десять секунд после приема согласованного закодированного сигнала маршал Петронский нажал на выключатель зажигания.
Без дальнейшей подготовки огромная ракета Восточного блока взмыла в сибирское небо. На ее борту также находилось четыре человека. Один из них лишь несколько часов назад прибыл с американским транспортным отрядом. Мощная катализная водородная бомба покоилась в грузовом отсеке на встроенной пусковой установке.
Почти в тот же момент маршал Лао Лин‑То тоже дал команду на старт корабля Азиатской федерации. Здесь имелись некоторые трудности с гиростабилизаторами. Ракета грозила обрушиться с 300‑метровой высоты, когда на ней размещали и оборудовали поворотные камеры сгорания первой ступени. Были включены аварийные гироскопы на ступени два. Таким образом, удалось осуществить и старт азиатского космического корабля, который, как и два других транспортных средства, нес в небо атомное оружие. И здесь тоже на борту находился западный эксперт по оружию. У него не было другой задачи, кроме как уточнять самонаведение ракетной бомбы согласно произведенной грубой настройке, чтобы в конце концов вывести ее на верный путь.
Опасность для Земли была исключена. В случае возможного неудачного запуска ни одна из бомб не взорвалась бы. Но никаких пропусков зажигания не было. Все три корабля попали в свою стихию после того, как «Стардаст II» доказал, что может с успехом выйти из антинейтронной зоны. За неизбежно возникшую разницу во времени отвечали автоматы‑роботы. Они быстро и точно рассчитали, какую скорость должен развить каждый корабль, чтобы все трое вместе выходили на предусмотренную лунную орбиту от полюса к полюсу.
Менее совершенный ядерно‑химический двигатель азиатов начал работать с повышенными нагрузками. Однако, реактор удалось взять под контроль.
ФРИДОМ I, пилотируемая космическая станция Запада, взяла на себя также телеуправление ракетой Азиатской федерации. Корабль Восточного блока управлялся их спутником.
Впервые в истории пилотируемых космических полетов человечества обмен опытом производился непосредственно после запуска. Поскольку обе космические станции облетали Землю по различным орбитам, можно было в любое время держать под контролем все три ракеты. Наземные станции не было нужды использовать. Было гораздо удобнее и точнее осуществлять телеуправление из свободного космоса.
Итак, три огнедышащие конструкции стремительно неслись в черноту Вселенной. Двенадцать человек, космические солдаты трех великих земных держав, получили однозначный приказ.
Генерал Паундер лишь через несколько часов оторвался от телеэкранов. Вывод пилотируемых космических станций был выполнен безупречно. Теперь уже никто не сомневался, что все три космических корабля легли на заданный курс.
«Стардаст II» находился в настоящий момент в свободном падении, чтобы дать возможность подключиться кораблям, стартовавшим позже.
«Разбудите меня через пять часов», – сказал Паундер тихо.
Полковник Морис, начальник штаба, молча кивнул. Он озабоченно следил за мощной фигурой этого человека, на котором лежала такая ответственность. Уже несколько дней Паундер ходил с опущенными плечами, словно нес на них тяжелый груз.
Может быть, он никогда не сможет пережить непонятное поведение своего лучшего риск‑пилота. Майор Перри Родан был для генерала Паундера почти как сын.
Когда он исчез за тяжелыми дверями бункера, появился Аллан Д. Меркант. Шеф секретной службы НАТО предпочел не встречаться с измученным Паундером во время запуска.
И сейчас на лице этого небольшого, неприметного человека играла странная улыбка.
«Прилежный и ответственный офицер, – сказал он задумчиво. – Вы знаете, полковник Морис, что Паундер крайне неохотно отдал приказ об атаке?»
Морис прикрыл веки. Вид шефа контрразведки был ему неприятен. Он осторожно заметил:
«При данных обстоятельствах это можно было предположить, сэр. В конце концов это именно генерал Паундер с огромным трудом дал дорогу старому „Стардасту“. А теперь ему приходится давать старт дочернему кораблю; на сей раз с целью уничтожения. Во всей этой истории у меня какое‑то странное ощущение, сэр!»
Глаза Мерканта сузились.
«Почему? Вы боитесь технических неполадок? Или Вы считаете, что наши катализные бомбы не взорвутся? Говорите прямо, я прошу Вас об этом».
Морис колебался. Аллан Д. Меркант был непростым человеком.
«Нет, сэр, ничего такого. Корабли долетят до Луны, и бомбы взорвутся, если предположить, что Третья власть – это именно то, что мы можем представить себе после проведенного показа. Тем не менее, мне кажется странным, что против запуска ракет ничего не предпринято. Или их хотят атаковать позже, или…»
«Или?» – перебил Меркант.
«…или нас считают полуобезьянами, вообще неспособными к такой атаке. Извините за выражение, сэр».
«Вы можете думать все, что угодно, мой дорогой, – неторопливо возразил Меркант. – Вы бы удивились, узнав, что я еще раньше пришел к такому выводу?»
Нет, полковник Морис нисколько не удивился бы.
Шеф западной контрразведки исчез так же бесшумно, как и появился. Никто не заметил выражения глубочайшей озабоченности на его лице. У Аллана Д. Мерканта тоже было какое‑то странное ощущение, в этом не было сомнения.
Тем временем три ракеты мчались с постоянным ускорением в космос. Согласно расчетным данным, они должны были достичь точки разворота примерно через 15 часов. Сопутствующие маневры на орбите должны были быть осуществлены в последующие 3 часа. Вот тогда дело примет серьезный оборот. Аллан Д. Меркант твердо решил быть в самый ответственный момент на одной из космических станций. Там ничто не мешало свободному обзору; там он был далеко по ту сторону земной воздушной оболочки.
Десять минут спустя Меркант стартовал на плановой транспортной ракете типа «Плуто‑D» с чисто химическим двигателем.

19.

Пароль «Большой провал» прозвучал несколько минут назад. Реджинальд Булль, как и договорились, осуществил переключение структуры, и трое мужчин побежали с быстротой молнии.
Никогда ранее капитан Альбрехт Клейн не бегал так быстро. Безумными прыжками он проскочил через отверстие в слабо светящемся энергетическом куполе.
Высокая фигура Родана выглядела в ярком свете огня адской грозы стальных снарядов так угрожающе и таинственно, что Петр Коснов невольно схватился за оружие.
Но вырвавшееся из серебряного стержня мерцание мгновенно сделало Коснова недееспособным. В нем все еще звучал приказ, который он уже не мог отменить силой собственной воли.
«Стоять, не двигаться, ничего не предпринимать».
И все. Перри Родан уже не был тем человеком, который совершил посадку на Земле несколько недель тому назад. Волнение и страдание отражались на его узком лице. Дрожащие губы указывали на то, что его нервы вот‑вот сдадут.
Клейн оглянулся, словно во сне. Он никогда не думал, что таков может быть эффект неистового ураганного огня. Энергетический купол превратился в раскачивающийся колокол. Китайский офицер контрразведки, Ли Чай‑Тунг, тоже лишился обычного самообладания. Психотронный излучатель арконидов не обошел своим действием и его.
Только Альбрехт Клейн был в полном порядке. Но зато на него было направлено дуло автомата.
Клейн осторожно поднял руки; невольный жест посреди этого ада. Несколько секунд спустя он с разочарованием понял, что запланированные переговоры нельзя провести ни с требуемой быстротой, ни с необходимой точностью. Это было исключено, нельзя было разобрать даже собственных слов.
Только внутри палатки Клейн получил шлем, с помощью которого он мог дать некоторые разъяснения через радиотелефон.
Снаружи ревели орудия. В командном бункере генерала‑лейтенанта Тай‑Тианга все глаза напряглись в бессмысленной попытке разобрать происходящее внутри купола.
Три высокопоставленных офицера секретной службы взвешивали шансы на успех засланных агентов. Если бы было израсходовано содержание только одного баллончика, то дело с «Третьей властью» было бы окончательно закрыто.
Капитан Клейн внимательно огляделся. Опасно светящийся реактор так же не ускользнул от его внимания, как и мелькающие тени обоих медиков за занавеской.
Потом он почувствовал на себе взгляд Родана, на который он с беспокойством ответил. Громко глотнув, он сказал:
«Прежде, чем Вы о чем‑нибудь спросите, залезьте, пожалуйста, во внутренние карманы наших комбинезонов. Вы найдете там по одному напорному баллончику из легкой стали длиной с ладонь. Мы получили приказ выпустить содержимое этих баллончиков внутри Вашего энергетического купола».
Булли обернулся. Его широкое лицо было искажено, а указательный палец лежал на спуске реактивного автомата. Родан не шевельнулся. Изменились только его глаза. Казалось, они пронзали Клейна насквозь.
«Во внутренних карманах, – повторил Клейн вымученно. – Начинайте же. Мы не можем терять времени. Если наше начальство догадается, что мы мирно стоим рядом с Вами, то нам лучше не возвращаться».
Родан ни о чем не спросил. Булли, напротив, начал действовать. Коснов и Ли не сопротивлялись, когда опасный груз сменил владельца. Клейн посмотрел на баллончик. Когда раздался глубокий голос Родана, он вздрогнул.
«Что в этих напорных емкостях?»
«Радио‑бактериологическое отравляющее вещество, которое уничтожило бы Вас в течение нескольких часов. Это моя идея».
Клейн удивился спокойствию Родана. Тот даже опустил дуло автомата.
«Ваша? – переспросил Булли гневно. – А теперь Вы собираетесь разыгрывать из себя героя? Для Вашего сведения, Клейн: я бы не пустил Вас под купол».
«У каждого своя точка зрения, – сухо вставил Родан. – Капитан, Вы разработали этот план, чтобы незаметно проникнуть к нам? При данных обстоятельствах я мог бы думать так, как и Булли».
Клейн почувствовал небывалое уважение к этому человеку. Невероятность ситуации усиливалась странным оснащением палатки. Клейн был рад, что несколько импульсивный Коснов был психически выведен из строя.
«Именно так. Мы даже получили приказ, с помощью вымышленных данных ввести Вас в заблуждение несуществующей группой сопротивления. По пути к палатке я легко мог бы открыть мой баллончик. Звук выходящих газов потонул бы в шуме ураганного огня».
Напряжение Родана спало. Под толстыми бортами абсорбционного шлема можно было увидеть его усталое лицо. Он медленно ответил:
«Клейн, если бы Вы сделали малейшее необдуманное движение, Вы бы сейчас уже были мертвецом. У меня есть переносной детектор для просвечивания, с помощью которого я ясно видел стальной баллончик. Можете быть уверены, что Вам не удалось бы даже мизинцем дотронуться до клапана».
«Итак, Вы знаете. Но Вы можете мне поверить, что мы ни секунды не думали о том, чтобы выпустить эту адскую штуку в куполе? Я пришел, чтобы еще раз спокойно поговорить с Вами».
«Сейчас начало пятого. Если Вы вернетесь, Вас спросят, что Вы тут так долго делали».
«Я могу придумать что‑нибудь. Что я рассказывал Вам длинную сказку о подземных толчках, которые, видимо, поддержат Вас при осуществлении Ваших планов».
«А чего Вы хотите на самом деле?» – спросил Родан медленно. Его глаза горели.
Клейн немного успокоился. Он чувствовал человеческое величие этого мужчины, который в сущности один противостоял всей объединенной власти Земли.
«Ваши цели кажутся мне достойными уважения, – объяснил он кратко. – Мы уже говорили об этом. Я не понимаю, почему Вы, как Третья власть, должны быть устранены. Едва не начавшаяся атомная война дала мне последний толчок. Благодаря Вашей акции население Земли сплотилось. Таким образом, Вы совершили то, что до сих пор было лишь несбыточной мечтой. Лично мне всегда было ясно, что на такое сплочение народов может повлиять только сверхугроза извне. Идеологические призывы в настоящее время уже не действуют. Люди начинают разумно мыслить, но они не будут этого делать, если Вы перестанете существовать. Вы понимаете, что я, как офицер МРС, пережил гораздо больше, нежели обычный человек? Деятельность секретных служб – это грязное дело. Мы, то есть Коснов, Ли и я, пришли к выводу, что Вы должны и далее существовать как Третья власть. Таковы вкратце причины нашего прихода».
Родан раздумывал не долго. Цели Клейна казались понятными, хотя он и упустил из виду тот факт, что уважаемая им Третья власть близилась, вероятно, к своему концу.
Глубоко посаженными глазами Родан посмотрел в сторону медицинского отсека. Через несколько часов наступит время ежедневного доклада Торе, а Крэст все еще находился в своем непонятном оцепенении.
«Вы должны что‑то сделать, – сказал Клейн. – Мне известно, что несколько часов тому назад стартовали три земных космических корабля. Точное время я Вам назвать не могу, только цель. Ракеты предназначены для того, чтобы атаковать лунную военную базу атомным оружием нового типа».
Реджинальд Булль ухватился за спинку своего сидения. На телеэкранах радиолокационных приборов замигали яркие вспышки взрывов. Родан недоверчиво скривил рот. «Три лунных корабля – стартовали? – повторил он удивленно. – Вы понимаете, что Вы говорите? На Земле нельзя запустить ни одного атомного двигателя, клянусь Вам».
«Но можно это сделать по ту сторону 120‑километровой границы», – простонал Клейн. Он почувствовал, как дрожат его ноги и сел на табурет.
«Мы, Восток и АФ, запустили по одному большому космическому кораблю. Первые две ступени работают на чисто химическом топливе. Когда они были наверху, начали работать ядерно‑химические агрегаты. Вы совершили ошибку, Родан! Поэтому я и пришел. Оставьте сейчас вопросы о смысле и цели моих действий. Сейчас речь идет только о том, чтобы сохранить Вашу лунную базу!»
Булли облизал губы. Он побледнел. Родан тоже присел на стул.
«Расскажите, пожалуйста, – сурово сказал он. – Что произошло?»
Клейн не упустил ни малейшей подробности. Упомянул о конференции в Гренландии. Описание принципа действия катализной водородной бомбы было Родану хорошо понятно. Произошло именно то, чего он боялся.
Клейн закончил рассказом об объеме работы, проделанной самым большим электронным мозгом в мире. Когда он замолчал, вновь донеслись глухие раскаты ураганного огня. Реактор арконидов светился светло‑голубым цветом. Он выглядел устрашающе. Родан с сомнением спросил себя, какие процессы могли происходить внутри этой машины. Только Крэст мог бы ответить на этот вопрос, при условии, что он вообще располагал такой информацией. Более вероятным представлялся Родану скорый выход реактора из строя.
Прежде, чем начать говорить, он направил психотронный излучатель на двух других посетителей. Коснов и Ли мгновенно пришли в себя. Достаточно было краткого пояснения, чтобы поставить их в известность о сложившейся ситуации.
«Оставьте Ваши вопросы и жалобы, – звучал голос Родана из раковин громкоговорителей шлемов. – Капитан Клейн обо всем информировал меня».
Он показал рукой на реактор.
«Видите это? Свечение ненормальное. Я боюсь, что нашей власти приходит конец».
Клейн вскочил. Недоверчиво глянул на высокого мужчину.
«Радиоприемник арконидов сломан. Скорее всего, вследствие подземных толчков. Крэст, которого расчеты большого электронного мозга совершенно верно определили как больного, находится в состоянии загадочного полусна. Таким образом, радиосвязь с Луной прервана. Если Крэст не проснется до восьми часов утра, я капитулирую, но по крайней мере попрошу о прекращении огня. Вы не можете себе представить, какое несчастье обрушится на человечество, если с инопланетянином что‑нибудь случится. Нет, не спрашивайте. Обстановка слишком сложная, чтобы ее можно было объяснить за несколько секунд».
«Но три атомных корабля! – простонал Коснов. – Можно ли их обезопасить? И – второй вопрос – что произойдет с экипажами, если люди лунной базы атакуют их?»
«Будем надеяться, что вопрос будет решен гуманно, – заявил Родан подчеркнуто деловым тоном. – Последнее слово будет за командиршей космического корабля. В конце концов, речь идет о нападающих».
«А если будут сброшены бомбы? – взволнованно воскликнул Ли Чай‑Тунг. – Что тогда? Будет ли у инопланетян возможность защититься?»
Родан приложил все усилия к тому, чтобы не выдать нарастающего в нем возбуждения. У него было только одно желание: как можно скорее остаться одному. Он не сказал мужчинам многого; хотя бы потому, чтобы не дать им усомниться в себе и в своих надеждах.
«Холодную ядерную реакцию антинейтронное поле сдержать не может. Но на Луне найдут средства и пути, чтобы защитить ракеты. Не беспокойтесь об этом. Клейн, перед тем, как Вы уйдете, я хочу попросить Вас кое о чем».
Капитан Клейн встал. У него было серое, осунувшееся лицо. Он догадывался, что что‑то тут не так. Булли не мог скрыть своей безмерной подавленности. Родан посмотрел на часы.
«Ровно в восемь часов ждите моего радиотелефонного вызова, – сказал Родан. – Я попытаюсь до этого отремонтировать передатчик. Если это не удастся, то для избежания катастрофы мне не останется другого выхода, как только сдаться. Если это в Вашей власти, позаботьтесь о том, чтобы при этом был прекращен огонь. Пошлите парламентариев, выигрывайте время. Но прежде всего постарайтесь, чтобы ураганный огонь тотчас же был прекращен. Идет?»
Клейн медлил с ответом. Ли Чай‑Тунг смущенно откашлялся и сказал:
«Прежде, чем генерал Тай‑Тианг даст приказ остановить огонь, Вы должны опустить энергетический экран. Если Вы просто попросите прекратить огонь, он на это не пойдет. У него возникнут подозрения, и он подумает, что Вы хотите выиграть время для необходимых ремонтных работ. У нас в бункере есть блестящие психологи. Не стоит их недооценивать. Дело может продвигаться только шаг за шагом, это Вы должны понять».
Клейн согласно кивнул. Родан наклонил голову.
«Тогда дождитесь моего радиотелефонного вызова. Если он не поступит к вам до восьми часов, то мы снова что‑нибудь придумаем. Но если я свяжусь с Вами, тогда действуйте быстро».
«Этот реактор может выдержать еще в течение месяцев, – пробормотал Клейн. – Почему, черт возьми, Вы собираетесь сложить оружие? Когда‑нибудь ураганный огонь должен прекратиться. Уже и сейчас есть очень большие трудности с доставкой снарядов. Шесть тысяч дул просят пищи. Вам надо выдержать еще двадцать четыре часа».
«Вы не осознаете серьезности ситуации, – разъяснял Родан. – Если бы речь шла только о нас, мы бы ждали до окончательного выхода перегруженного прибора из строя. Но тут другая опасность, которую я не в силах контролировать. Если командирша будет безуспешно пытаться связаться с нами, а потом установит, что это грохочет здесь внизу, она потеряет терпение. Тогда горе человечеству! Вы понимаете, что я не могу этого допустить?»
Клейн и его спутники молча кивнули. Они знали, что могло произойти. Родан отвел троих мужчин обратно к защитному экрану. Прощаясь и забирая у них шлемы, он тепло сказал:
«Большое спасибо, Клейн. Вы правильно поступили. К сожалению, я не смог оправдать Ваших ожиданий, ну что ж, пусть произойдет чудо. Действуйте быстро и сразу же свяжитесь с полигоном Невада, когда огонь будет прекращен. Паундер должен дать открытую радиограмму. Идите на это уверенно и сообщите Аллану Д. Мерканту, что Крэста нельзя трогать ни в коем случае. Этому инопланетянину нельзя нанести никакого вреда, иначе это приведет к катастрофе».
Последовало переключение структуры. В течение всего трех секунд мужчины покинули колокол. Когда они уже были снаружи, Родан побежал обратно к палатке.
«У ребят будут неприятности, – встретил его Булли. – Они забыли свои цилиндры с бактериями».
«С этим решено. Они скажут, что выпустили плазму. Если же мы, несмотря на это, не заразимся, то это уже не их вина. Мы защитили себя. Ведь Третья власть может все, правда?»
Ироническая усмешка Родана заставила Булли громко выругаться.
«Иди сюда», – позвал его Родан.
Во временном медпункте медики Хаггард и Маноли подключились к радиотелефонному разговору. У мужчин были переутомленные лица.
«Ровно без восьми минут пять, – сказал Родан. Он озабоченно огляделся вокруг. Крэст неподвижно лежал на узкой походной кровати. – Клейн не знал точно, когда стартовали три лунных космических корабля. Но насколько я знаю наших усердных начальников, они еще сегодня окажутся на Луне».
«Но у тебя же есть какая‑то идея! – с надеждой воскликнул Булли. – Он схватил Родана за плечо. – Говори скорей! Что случилось?»
«Тора с ее болезненной надменностью недооценивает опасность. Она будет считать, что с помощью обычного защитного экрана и антинейтронного поля сможет остановить любую атомную реакцию. Может быть, мне не сразу удалось бы переубедить ее, если бы я мог тотчас связаться с ней. Это значит, что конец ее корабля – это только дело времени».
«Ты фантазируешь, – пробормотал Булль. – Это невозможно! Эта огромная штука непробиваема».

20.

Тихо и безучастно сидели они на импровизированных сиденьях большой палатки. По крайней мере, делали вид, что ураганный огонь уже не имеет значения. Солнце взошло несколько часов назад. В его ярких лучах погасли обманчивые огни бесчисленных взрывов. Энергетический купол раскачивался в непрерывном ритме, могущем в любой момент привести к катастрофе.
Хаггард и Маноли уже с 5 часов утра пытались вывести арконида из глубокого сна. После нескольких более или менее удачных попыток их надежды вновь рухнули.
Наконец около 7 часов доктор Франк Хаггард прибегнул к самому сильному психостимулятору. Это средство воздействовало непосредственно на пробуждение сознания человека. К тому же оно вызывало сильное повышение функции кровообращения и нервных рефлексов. Психостимулин был последним средством, которым могли воспользоваться отчаявшиеся медики.
Крэст реагировал на него, как обычный человек на чашечку кофе. Поэтому Хаггард решился на вторую дозу. Она была введена внутривенно.
Было 7 часов 48 минут. Родан бросил взгляд на больного, потом озабоченно взялся за радиотелефон. В тот же момент арконид вскочил.
Родан замер на полпути. В наушниках послышался глухой стон мужчины. Это был доктор Хаггард, в полном замешательстве следивший за невероятной реакцией пациента. Никогда до этого не проявлялось столь ясно то, что Крэст родился не на Земле.
Произошло то, что предсказывал Маноли. По его словам, Крэст мог или умереть во сне, или настолько неожиданно вернуться в полное сознание, что человеческий мозг лишь с трудом мог объяснить себе эту ситуацию.
Крэст очнулся, в этом не было уже никаких сомнений. Узкой, измученной рукой он схватился за голову.
Родан оценил обстановку быстрее, чем его друзья. Одним движением он натянул на арконида лежащий наготове шумоглушительный шлем со встроенным переговорным устройством. Подключение уже было сделано.
«Крэст, Вы слышите меня? Вы можете меня понять?» – кричал Родан.
Он знал, что на пространные объяснения у него уже не остается времени. Уж если Крэст был более или менее в сознании, он должен был немедленно действовать.
«Я слышу, – тихо донеслось из наушников. – Этот шум – что это…»
«Потом, – прервал его Родан. – Вы получите все объяснения потом. Мы вывели Вас из состояния сна. Вы здоровы, Крэст! Лейкемия ликвидирована, но теперь нужно быстро что‑то предпринять. Мы уже в течение многих часов находимся под тяжелым обстрелом. Свечение реактора стало светло‑голубым. Я боюсь, что он выйдет из строя. К тому же в результате подземных толчков вышла из строя рация. Мы…»
Крэст огляделся вокруг. Было видно, что он быстро восстанавливает силы. Его недавно еще мутные глаза стали вдруг ясными и светлыми. Оценив ситуацию за несколько секунд после пробуждения, он понял то, о чем ему – по мнению Хаггарда – следовало сообщить только очень осторожно.
Медики были в ужасе. Маноли стоял рядом, готовый к оказанию помощи, пока наконец не понял, насколько безосновательны были его опасения.
Вконец измученный Маноли отложил в сторону напорный шприц.
«Отключите, немедленно отключите, – четко и разборчиво донесся голос Крэста. – Опасность перегрева. Немедленно отключить».
Родан вновь обрел спокойствие. Не зря его называли психологическим «переключателем немедленного действия». Он понял страх в глазах арконида.
«Тогда мы пропали, Крэст, – кратко пояснил он. – Сейчас 7 часов 55 минут. Через 5 минут Тора выйдет на связь. До тех пор реактор еще выдержит. Если Тора сразу же вмешается, все может окончиться благополучно. Дело только в том, чтобы наладить рацию. Вы можете это сделать?»
«Через пять минут, – подтвердил инопланетянин. Он взглядом отыскал стоящий рядом с его койкой прибор. – Что с ним? Никаких функциональных неполадок быть не должно. Вы переключили на „ремонт“?
Родан покачал головой. Реджинальд Булль выругался. Дыхание Крэста становилось затрудненным, у него поднялось сердечное давление. Казалось, что ему не хватает воздуха.
«Какое переключение на ремонт? – простонал Родан. – Понятия не имею. Какое переключение?»
«Автоматическая микроавтоматика, – ответил Крэст. – Она устраняет все неполадки, которые только в экстремальных ситуациях могут возникнуть на соединениях схем электрических цепей. Аккумулирующие батареи и комплекты энергетических ламп не могут выйти из строя при условии, что внутри прибора сохраняется абсолютный вакуум».
Родан молча подошел к ящику кубической формы. Прибор не имел никакого соединения с видимым источником тока. Только выдвинутые антенны с флюоресцирующим шаровидным наконечником указывали на то, что это передатчик. Овальная, вогнутая плоскость изображения была пуста. Пока Булли беспомощно смотрел на инопланетянина, Родан принес прибор Крэсту.
«Налаживайте связь, быстрее, – торопил он. – У нас еще три минуты.
И на этот раз ученый все понял. Переключение было осуществлено просто. Родан закрыл глаза, чтобы не выдать своего волнения. На телеэкране засветился сигнал зеленого цвета.
«Идет ремонт, – тяжело дыша, сказал Крэст. Нужно подождать. Покажите мне реактор. Его нужно отключить».
Булли отдернул занавеску, красноватые глаза Крэста испуганно расширились.
«Еще всего только один час по Вашему времяисчислению, не больше! – сказал он спокойно. – Прибор уже несколько часов, как перегружен, что приводит к усилению ядерной реакции. Термопреобразователи работают с максимальной нагрузкой. Как это могло случиться?»
Не успел Родан что‑либо сказать, как Крэст сам дал объяснения. По его словам, энергетическая структура защитного поля в результате беспрерывного точечного огня подвергалась тяжелейшим нагрузкам, поскольку у этой простой модели не было автоматического преобразователя для усиления плотности особо подверженных опасности конструкций полевого типа.
Родан понял только главное. Редко когда раньше он чувствовал себя таким беспомощным. За минуту до 8 часов загорелся зеленый световой сигнал. Родан дрожащими руками включил передатчик. Экран засветился. Раздался шум, треск. Потом звук и изображение стали неожиданно четкими. Ремонтная автоматика сработала превосходно. Может быть, повреждение заключалось всего лишь в прерванном контакте в результате постоянных подземных толчков.
Родан ожидал чего угодно, только не того, что произошло дальше. Из громкоговорителя доносился резкий голос невероятно взволнованной арконидки, не давая Родану вставить ни слова.
Тора, командирша огромного космического корабля, была вне себя. Ее прекрасное лицо пылало гневом.
«…я Вас, что произошло, – раздалось из невидимой переговорной системы. Родан мгновенно понял, что она говорила уже давно. То есть она попыталась связаться с ними прежде, чем был проведен ремонт.
«Послушайте, Тора! – закричал он в ответ. – Реактор светится голубым цветом. Поле выйдет из строя, если Вы немедленно…»
«Где Крэст? – перебила она его. – Мое терпение кончилось. Дальнейшие объяснения не нужны, Родан! Я жестоко атакую Вас, если с Крэстом что‑нибудь случилось».
Родан отодвинулся в сторону. На его лице отражалась напряженная работа мысли. Булли холодно усмехнулся. Не обменявшись ни словом, они прислушивались к непонятному разговору между Крэстом и Торой.
Арконидка, кажется, немного успокоилась, но не успел Родан снова заговорить, связь с ней оборвалась. Командир напрасно жал на красный выключатель. Он обернулся.
«Реакция Вашей соплеменницы действительно странная! – сердито сказал он. – Что собирается делать отпрыск всемогущей династии арконидов?»
Крэст улыбнулся. Он неподвижно лежал на койке.
«Она уже стартовала на самой большой вспомогательной лодке корабля, – гласил его неожиданный ответ. – Она пыталась связаться с нами за несколько минут до назначенного времени, так как автоматические приборы установили наличие сильного огня. Она обеспокоена. Вы должны понять наше положение, Родан. Если Тора немедленно не вмешается при помощи сильных машин вспомогательной лодки, мы погибнем. Не в Ваших интересах провоцировать карательную экспедицию на Землю. Так что не доводите дело до того, чтобы я попал в руки какой‑нибудь силовой группировки Земли. Это мое условие. Тора через десять минут появится над куполом».
«Через десять минут? – повторил Родан растерянно. – За десять минут с Луны сюда?»
Крэст дышал уже спокойнее. Оба медика обследовали его.
«Ничего не понимаю, – пробормотал доктор Хаггард. – Он выдержал. Если бы я мог это предположить, я уже давно ввел бы психостимулин. Как Вы себя чувствуете, Крэст?»
«Очень важный вопрос, но мой более срочный!» – воскликнул Перри Родан. Крэст незаметно вздрогнул. Он стал внимательно присматриваться к высокому мужчине.
«Вы разъяснили Торе, что в полете находятся три земных космических корабля с атомными бомбами нового типа? – спросил Родан. – Конечно, нет! Вы не дали мне времени сообщить ей об этом. И эта одичавшая женщина предпочла прервать связь, прежде чем я успел предупредить ее. Может быть, Вы не представляете себе, что людям могло бы удастся обойти антинейтронное поле ограниченного действия. Если Тора немедленно не вмешается, Ваш прекрасный супер‑корабль окажется в пекле трех тяжелых водородных бомб. Наши ученые разработали холодное термоядерное зажигание на катализирующей основе мезоатомов. Крэст, ситуация еще никогда не была столь серьезной! Немедленно свяжитесь с ней и позаботьтесь о том, чтобы Тора приняла соответствующие контрмеры».
Крэст изменился в лице.
«Холодный ядерный синтез? – слабо повторил он. – Мы своевременно обнаружим земные корабли, так что атака исключена. Робото‑автоматика нашего крейсера сработает без участия Торы».
«Прекрасно, Крэст! Тогда я только хочу спросить, правильно ли настроена эта самая автоматика. Ведь позитронный мозг рассчитан на примитивных живых существ, не правда ли? Мозг недооценит опасность, потому что не может думать самостоятельно. Ни один результат расчетов не примет во внимание катализные супер‑бомбы, развивающие энергию, равную в целом тремстам миллионам тонн тринитротолуола. Автомат будет действовать неверно! Он установлен на значения моего лунного корабля. Поэтому позитроника телеуправления прекратит создавать обычное антинейтронное поле и к тому же – в лучшем случае! – ликвидирует энергетический защитный экран. Больше робот ничего не сможет предпринять, так как его механическая логика не позволяет ему делать больше, чем кажется необходимым. Крэст, немедленно свяжитесь с Торой! Она должна вернуться! Бомбы могут упасть в любую минуту».
Арконид лежал неподвижно и широко раскрытыми глазами смотрел на Родана. Недоверие и сомнение читались в них. При всей его терпимости представитель науки высшего уровня развития вряд ли мог понять, что оружие разумных существ ступени «D» может быть настолько действенным.
«Пожалуйста, подождите, – прошептал он. – Я чувствую себя еще немного слабым. Кроме того, в настоящий момент с Торой нельзя связаться. Передатчик настроен исключительно на мой исследовательский крейсер».
«Тогда попытайтесь связаться с одним из людей экипажа! – закричал Родан в отчаянии. – Крэст, поймите же наконец! Сделайте что‑нибудь!»
«Бессмысленно, – отвечал арконид. Горькая складка легла у его рта. – Они будут лежать у игровых экранов и восхищаться новым творением. Никто не обратит внимания на сигнал».
Родан глотнул воздуха. Только с большим трудом ему удалось сдержать грубые слова. Он медленно пошел к выходу. Его взгляд устремился в голубое утреннее небо над Центральной Гоби. Если предположения Крэста верны, через несколько секунд должно появиться чудовище. Родан мог представить себе, что именно аркониды понимали под словами «вспомогательная лодка».
Раздался адский грохот. Родан со стоном закрыл глаза. Показ внеземной силы начался.
Ураган показался бы в сравнении с ревом двигателей корабля арконидов тихим шелестом. В последний момент Тора отказалась от уничтожения дивизий окружения, но хотела преподать «примитивным живым существам» горькую науку.
Родан пытался понять, почему она предприняла этот апокалипсический штурм. Она, представительница великой галактической державы, была поражена обстрелом энергетического купола.
Шаровидный корабль повис над куполом защитного экрана.
Ударная волна прокатилась по местности. Огонь бесчисленных батарей смолк. Люди элитных азиатских дивизий смогли усидеть в своих укрытиях только до тех пор, пока не наступил эффект состояния невесомости. Для освободившихся от разрывающих оков земной гравитации людей и материалов больше не существовало удерживающей силы. Более ста пятидесяти тысяч человек были вырваны из траншей и унесены в открытую пустыню подобно опавшим листьям. Орудия и склады боеприпасов представляли собой значительно больший объект для нападения. Они были подхвачены ревущими ударными волнами и в состоянии невесомости вырваны из креплений. Тора применила оружие, которое она, по всей видимости, считала примитивным. К тому же, она в определенной степени действовала гуманно, что Родан был вынужден нехотя признать.
Во всяком случае, ураганный огонь внезапно прекратился. Не осталось ничего, с помощью чего можно было бы стрелять.
Только бункеры войск окружения выдержали этот ад. Предметы, которые не были прочно закреплены, мягко осели за пределами неодолимого антиполя силы тяжести. Там неистовый ураган стих. Вот так и получилось, что люди и вещи дружно собрались в пустыне. Энергетический купол был еще виден. Орудийных позиций больше не существовало.
Когда капитан Клейн снова ощутил под ногами твердую почву и преодолел чувство тошноты, он увидел, что энергетический экран осел. Шарообразное сооружение медленно оседало в открытой теперь блокированной зоне. Тут и там экипаж бункеров открывал огонь из легкого пехотного оружия. Но снаряды не достигали цели.
С этого момента Клейн перестал смотреть на часы. Время Икс истекло. Теперь Родану больше не нужно было просить о прекращении огня. Клейн помог китайскому главнокомандующему отодвинуть в сторону разбитую крышку карточного столика. Только после этого генерал‑лейтенант Тай‑Тианг поднялся на ноги.
Рев стих. Только внутри глубокого бомбоубежища еще царил хаос. Извергая ругательства, мужчины поднимались с пола. Присутствующие ученые обменивались растерянными взглядами.
Полковник Дональд Кретчер, офицер связи западной контрразведки, тяжело ступая, вышел из глубины бункера командования наверх. Он был бледен. Его лоб кровоточил. Короткий взгляд вокруг убедил его в состоянии находящихся здесь людей. То, чего Клейн никак не ожидал, Кретчер предварил несколькими словами. Помогая подняться на ноги китайскому генералу, полковник МРС кратко пояснил:
«Сэр, с учетом данных обстоятельств мы считаем целесообразным прекратить бессмысленный огонь».
«Кто? – проговорил Тай‑Тианг. – Батареи…»
«Вырваны с позиций. Паника по всей линии, сэр. Незадолго до приземления этого неизвестного космического корабля я получил важное сообщение из гренландской штаб‑квартиры. Мои коллеги и я пришли к выводу, что целесообразно подождать».
Майор Бутаан, прикомандированный офицер секретной службы АФ, сказал еще короче:
«Прекратите огонь! Под мою ответственность».
Тут Тай‑Тианг понял, что проиграл. Приказа майора Бутаана он отменить не мог.
Словно оглушенный, генерал поплелся к следующей наблюдательной смотровой щели. Энергетический купол снова стоял на месте, но был больше и мощнее, чем прежде. Поступили первые радиотелефонные сообщения отдельных командных постов. Кольца окружения больше не существовало. Войсковые соединения были расформированы.
Клейн вытер влажные ладони об комбинезон. Он встретился взглядом с Косновым. Легкая усмешка восточного офицера контрразведки сказала все. Родан победил, по крайней мере пока.

21.

Она шла, как Богиня мщения. Появление Родана она проигнорировала, пропустив его слова мимо ушей. Она только слегка нахмурилась, и это было ответом.
Командир принял это спокойно. Он с задумчивой улыбкой смотрел, как она скрылась в палатке.
Реджинальд Булль ничего не понимал. Кипя от негодования, он пытался повернуться в твердых как сталь захватывающих руках оружейного робота, прибывшего сюда вместе с другими машинами из приземлившегося космического корабля.
Так называемая «вспомогательная лодка» оказалась огромным сооружением диаметром 60 метров с мощными машинами и электростанциями. Это был исследовательский крейсер в миниатюре и тем не менее, шарообразный корабль превосходил любую сравнимую с ним земную конструкцию.
Роботы арконидов вереницей устремились из шлюзового отсека в нижней части шаровидного внешнего корпуса. Это были, видимо, устройства различного типа. Только у оружейных роботов было по четыре многошарнирных руки, две из которых явно служили только военно‑техническим целям. Родан слишком хорошо знал, что каждая из этих машин могла бы справиться с целым земным полком.
Резкий приказ заставил Булли замолчать. Когда он перестал двигаться в стальных руках оружейного робота, машина отпустила захваты.
«Вам приказывается вести себя спокойно. Вы не должны покидать своего места!» – прогремело из невидимого органа речи робота.
Булль, пошатываясь, подошел к Родану. Тем временем появилось свечение в верхнем полушарии сферического корабля. Возникший энергетический экран загорелся фиолетовым цветом. Родан невольно подумал, что никаких сложностей больше не будет.
По ту сторону заблокированной зоны стояла мертвенная тишина. Родан с нарастающим страхом спрашивал себя, что произошло с людьми азиатских дивизий. Всхлипывание Булли заставило его оглянуться.
«Не распускай нервы, – сказал он подчеркнуто спокойно и посмотрел в сторону палатки, где Тора хотела проверить состояние здоровья ученого‑арконида.
«Наша подружка собирается совершить самую большую ошибку в своей жизни, – сказал Родан. – Если не ошибаюсь, то не позже, чем через десять часов она превратится в сплошной комок нервов. Не говори больше ни слова, ясно? Предоставь это мне. Подождем здесь, пока они придут. Это все».
«Я не издам ни звука, клянусь тебе», – сказал Булли хрипло.
«Она превратится в комок нервов, – повторил Родан. – И будет вынуждена поделиться своими выдающимися знаниями, если захочет снова увидеть свою родную планету. Если исследовательский крейсер уничтожен, у нее не будет другого выхода. Она явно склонна к недооценке противника. Она получит горький урок, и к тому же от человечества, которое она со своим невероятным высокомерием считает примитивным».
Булли начал понимать. Он задумчиво сказал:
«Ты уверен, что три стартовавших ракеты достигнут цели?»
Родан кивнул.
Когда стройная, высокая женщина с развевающимися волосами быстро вышла из палатки, она нашла обоих мужчин сидящими на полу. Она остановилась, тяжело дыша.
Родан невозмутимо посмотрел на нее.
«Как дела? – осведомился он. – Большое спасибо за помощь. Вы можете взять Крэста с собой. Он здоров. При соответствующем питании и достаточном отдыхе слабость скоро пройдет. Улетайте».
Тора застыла. Со смешанным чувством страха, беспомощности и невольного возмущения она смотрела сверху вниз на сидящего мужчину. Ее голос звучал резко. Речь была торопливой:
«Почему Вы сразу же не информировали меня о готовящемся нападении? Я…»
«Вы вели себя, как истеричная школьница, – перебил ее Родан. – Вы прервали разговор со мной, и это после того, как нам наконец удалось устранить неполадки в радиосвязи. Советую Вам как можно быстрее найти свой корабль, если, конечно, Вам дадут на это время. Вы установили местонахождение трех инородных тел? Ну, говорите же, получили Вы радиолокационное сообщение?»
Она подтвердила. Хотя в Родане и зародилось нечто вроде сочувствия к ней, голос оставался твердым. Он увидел, что руки Торы дрожат, и встал.
«И что Вы предприняли против этого?» – спросил он ее.
«Идемте, идемте со мной, пожалуйста, – выдавила она вместо ответа. – Когда ракеты стартовали? Какое у них оружие? Крэст сказал что‑то о…»
«…мезокатализной бомбе, – закончил Родан фразу. – Термоядерное оружие, не реагирующее на антинейтронный заслон. Вы предприняли соответствующие защитные действия? Любой командир земного космического корабля сделал бы это».
Тора не теряла больше ни секунды. Она ничего не объясняла, из чего Родан сделал вывод, что она пренебрегла самыми простыми мерами.
Она побежала, а мужчины последовали за ней. Надменность с одной стороны и отсутствия предосторожности с другой могли привести к разрушению космического супер‑корабля, тем более, что его умственно отсталый экипаж был не в состоянии устранить грозящую опасность. Родан невольно подумал о Давиде, победившем Голиафа.
Гравитационный подъемник вспомогательной лодки поднял их прямо в центральный отсек управления. Тора прибыла с Луны на Землю одна. Как она сбивчиво пояснила, речь шла о полностью автоматизированном малом космическом корабле, который мог обслуживаться всего одним пилотом.
У Родана закружилась голова, когда он огляделся вокруг. Конструкции «Стардаста» были по сравнению с этими сооружениями просто челноком.
Подготовки к страту с долгими процедурами не было. Прыжок в космос происходил абсолютно мгновенно. Никогда ранее Родан так ясно не ощущал пропасти между познаниями арконидов и людей.
Тора привела мощный космический корабль в действие путем простых включений. В результате бесчисленные автоматические приборы пришли в действие. Загудевшие двигатели заставили Родана вздрогнуть. Загорелись телеэкраны. Естественно, он ожидал неприятного эффекта высокого ускорения. Но ничего не произошло. Шар с сумасшедшей скоростью взмыл в абсолютно вертикальном старте. Оторвался от грунта. Не успел Родан расслабиться, как уже стала видна большая часть поверхности Земли. Показался Тихий океан, а сразу затем можно было распознать западное побережье Америки. Дикий рев и свист с силой преодолеваемых воздушных масс пропал. За несколько секунд они позади остались последние слои земной атмосферы. Перед ними простирался Космос.
Родан оглянулся. Реджинальд Булль, смертельно напуганный, скорчился в одном из кресел с высокой спинкой, которая, видимо, не откидывалась. Для арконидов не существовало проблемы прижимающего усилия. По оценке Родана, ускорение корабля должно было составлять несколько сот граво. Тем не менее, этого не ощущалось.
«Как они это делают? – пробормотал Булли дрожащими губами. – Господи, как они это делают? Мы мчимся к Луне. Тора…»
Последнее слово он прокричал. Родан обернулся. Спутник Земли висел в небе, ясно видимый на переднем телеэкране. Несколько секунд спустя стали видны отдельные участки поверхности.
Сверкающие потоки огня вырывались из соплоподобных отверстий экваториального кольцеобразного обруча корабля в направлении, противоположном движению. Поэтому не было необходимости гасить достигнутую скорость путем разворота основного двигателя. Родан был в растерянности. Он пытался побороть свой взбунтовавшийся разум, пытавшийся доказать ему, что такие вещи попросту невозможны.
Это были сбивчивые мысли, не поддающиеся никакому осмыслению. Родан очнулся только от резкого окрика Торы. Она указывала рукой вверх. На одном из экранов показались три светящиеся точки.
«Ракеты! – сказал Булли. – Они над Южным полюсом. Я…»
Они находились в свободном падении. После того, как телеуправляемые станции пилотируемого спутника осуществили первый виток вокруг Луны, автоматические сигналы управления были прерваны.
Майор Родан был чуть ли не смертельно поражен этим. Но подполковника Фрейта, командира «Стардаста II», ничуть не взволновал неожиданный выход из строя телеуправления. Три корабля оставались на точно заданных орбитах. В остальном не произошло ничего, что Фрейт мог бы зарегистрировать как оборону. После второго витка от полюса к полюсу командование принял капитан Род Ниссен. Его визир работал с абсолютной точностью. Автоматика самоуправления трех ракетных бомб постоянно получала новые сигналы через командный прибор «Стардаста II».
Ниссен подождал, пока светящийся сигнал не станет красным. На телеэкране прибора обнаружения объектов появилось шарообразное сооружение. Оптическая телелокация, управляемая лейтенантом Рекертом, доложила о точной идентификации цели. Автоматические расчеты установили габариты объекта. Подполковник Фрейт предпринял отчаянную попытку:
«Командир „Стардаста II“ сопровождающим кораблям: цель обнаружена, местонахождение установлено. Внимание боевым офицерам: слушайте указания относительно обстрела. Капитану Ниссену: огонь».
Ниссен был само спокойствие. Он отсчитывал последние секунды. В грузовых отсеках развернувшихся лунных кораблей раздался щелчок в приборах самоуправления трех ракетных головок. Была проведена окончательная корректировка: установленная радиолокационным прибором управления артиллерийским огнем цель была введена в электронную «память» автоматического управления.
«…три… два… один… огонь», – скомандовал Ниссен через радиотелефонную связь.
Осуществленное им включение вызвало зажигание орудий. Военным техникам обеих сопровождающих ракет не оставалась ничего другого, как следить за безупречным выполнением команды.
Из развернутых бомбовых шахт выдвинулись три огнедышащих орудия. После непродолжительной вспышки телеэкрана наружного борта они уже исчезли. Тотчас пришла в действие автоматика самоуправления космических кораблей. Взревевшие двигатели невероятно большим ускорением вырвали их с орбиты.
Подполковник Фрейт думал только о своевременном спасении. Взрывы были страшными. Корабли мчались под острым углом. Далеко под ними, на расстоянии уже более 800 километров, перемещались поворотные регулирующие сопла реактивных снарядов. Цель была поймана автоматикой абсолютно точно.
Осуществленный в абсолютном вакууме атомный взрыв никогда не происходит так, как это было бы внутри плотной воздушной оболочки.
Значительное разрушительное действие, а именно ударная волна высокосжатых, раскаленных воздушных масс, отсутствует на безвоздушной Луне.
Поскольку сведений о силе действия атомных взрывов в безвоздушном пространстве пока еще нет, было решено осуществить зажигание трех зарядов водородных бомб самого тяжелого калибра. Цель находилась точно под нулевой точкой грунта одновременно происходящих ядерных реакций. Радиоактивные излучения считались несущественными, по крайней мере, в данном особом случае. Действие ударной волны должно было быть в безвоздушном пространстве гораздо более быстрым, чем в плотных слоях атмосферы. Собственно, оно было ограничено исключительно способностью расширения освобождаемых газов.
Поэтому никто не рассчитывал на возникновение искусственного солнца. Сначала засветились лишь очертания бело‑голубого раскаленного шара, а потом он с неслыханной быстротой стал огромным и сияющим, словно солнце.
Атомного гриба тоже не было. Но зато южная полярная область Луны превратилась в кипящий ландшафт.
Постоянно увеличивающийся энергетический шар высвобожденных могучих сил можно было видеть теперь и с космических станций. Он стал таким мощным, что простирался уже за лунный горизонт.
Вспомогательная лодка арконидов с бешеной скоростью мчалась внутрь самых предельных участков действия взрыва. Родан потом уже не мог вспомнить, что он думал или чувствовал во время длящегося секунды прорыва сквозь горящий ад.
Он знал только, что все реакторы корабля с помощью невероятно быстро реагирующей позитроники были настроены на энергетический заслон.
Лодку вырвало с орбиты и швырнуло в космос. Только там она была принята и стабилизирована автоматическими устройствами.
Через десять минут после нападения шар неподвижно висел в пустом космосе. Тора была странно спокойна. Потухшими глазами она смотрела на энергетические экраны, ясно говорящие о катастрофе. Внутри этого сущего бурлящего ада лежали останки исследовательского крейсера.
Подождав несколько минут, Родан тихо спросил:
«Предполагаю, Выдумаете теперь о мести? Это похоже на Вас».
«Я думаю, что совершила ошибку», – спокойно ответила она.
Родан почувствовал, что наступил момент, когда он может приблизиться к этой женщине.
«Вы должны были бы лучше защитить корабль», – сказал он.
«Я недооценила людей, вот и все, – возразила она. – Не думайте, что командиршу Великой империи можно сломить уничтожением одного космического корабля. Что Вы предлагаете?»
Этот вопрос относился не только к сиюминутной ситуации. Так же, как и Родан, арконидка знала, что означало уничтожение материнского корабля.
Оба арконида, Тора и Крэст, были теперь окончательно отрезаны от Великой империи. Для них уже не существовало обратного пути. Поэтому Родан серьезно сказал:
«Давайте сначала приземлимся. Я попытаюсь добиться признания „Третьей власти“ как суверенного государства. Его существование должно быть гарантом мира».
Тора была внутренне подавлена. Родан догадывался об этом. Всего час спустя шаровидный корабль вновь сел на каменистой земле Гоби.
Снаружи в космосе, пока еще далеко от Земли, двенадцать мужчин облегченно вздохнули. Это были экипажи трех возвращающихся ракет.
«Неужели все позади! – прошептал подполковник Фрейт, взглянув на энергетические экраны. – Вы видели этот летящий призрак? С такими кораблями мы сможем пробиться в Галактику».

22.

Примерно через двадцать шесть часов после приземления вспомогательной лодки арконидов часть осадных войск была вновь собрана и снова открыла огонь по ставшему больше и стабильнее защитному экрану. Однако, около полудня командиры, кажется, поняли, что таким путем они ничего не добьются, и обстрел стал менее интенсивным.
Булли, игравший в шахматы с доктором Маноли, снял с головы шумозащитные наушники и улыбнулся своему партнеру.
«Сдавайся, Эрик, – предложил он. – Эту партию ты проиграл».
Маноли откинулся в кресле.
«А что ты думаешь? – осведомился Булли у Перри Родана, стоявшего позади врача и наблюдавшего за игрой.
«Я думаю, что будет ничья, – принял Родан Соломоново решение и занялся роботами арконидов, которые принесли уйму вещей из вспомогательной лодки.
Родан выглядел озабоченным.
«С этим добром Тора за несколько дней совершит революцию в мировой экономике», – сказал он задумчиво.
«Замечательная женщина, – заметил доктор Хаггард и посмотрел в сторону грузового отсека, где была арконидка. – Мне кажется, она развивает слишком бурную деятельность».
«Крэст и она – единственные оставшиеся в живых участники экспедиции арконидов, – напомнил доктор Маноли. – Аркон удален от нас на расстояние 34000 световых лет. Радиус действия вспомогательной лодки составляет по данным Крэста 500 световых лет. Ты понимаешь, что это означает, Перри».
Родан вышел из палатки. Рядом с кораблем арконидов «Стардаст» казался крошечным.
«С их совершенной техникой они могли бы подчинить себе всю Землю, – тихо сказал он Хаггарду, вышедшему вслед за ним.
Хаггард кивнул в сторону шарообразного космического корабля.
«Она обустраивается на Земле, Перри. Как они собираются строить здесь, в пустыне, отрезанные от всего мира, звездный корабль?»
«Я пока не знаю, но начинаю догадываться, – ответил командир. – Во всяком случае, мы теперь находимся под энергетическим куполом диаметром десять километров. Это большая площадь. Вам не кажется, что на ней можно построить завод?»
«Завод? – Хаггард вытаращил глаза. – Вы хотите сказать…»
«Я только предполагаю такую возможность, – сказал Перри мягко. – Я не знаю точно планов Крэста, но убежден, что ему требуется наша помощь в техническом плане. Посмотрим».
В этот момент вышел и Булли. Он зевал.
«Должен заметить, что эта передышка в стрельбе меня беспокоит. Пока китайцы стреляют, они не могут предпринять ничего другого».
Перри вдруг нахмурился.
«Предпринять ничего другого? Мой дорогой друг, ты навел меня на неприятную мысль. Что, если они действительно предпримут что‑то такое, о чем мы не подозреваем?»
Родан снова посмотрел в сторону корабля арконидов. Инопланетянка знаком повелительно подозвала его к себе.
«Тора хочет поговорить со мной», – сказал он.
Булли смотрел ему вслед. Тора вышла из грузового отсека. Она стояла спокойно‑выжидающе. Ее гордость не позволяла ей сделать хотя бы шаг навстречу человеку.
Родан не мог бы сказать, что привлекало его в этой женщине. Никогда еще в своей жизни он не встречал более недружелюбного и гордого создания. Никогда он чувствовал по отношению к себе такой антипатии и презрения, такого недоверия и недоброжелательности. Казалось, у этой женщины из другого мира не было души, но по человеческим меркам она была сама красота.
Но притягивала Родана не эта красота, а именно ее недоступность. Сначала ему казалось важным убедить ее в том, что люди тоже разумные существа, но он понял, что переубедить такую женщину, как Тора, может только железная логика. Он должен был доказать ей, что человек не только достаточно умен, но и необходим ей для осуществления ее планов.
Она неподвижно стояла и ждала, пока он не подошел к ней.
«Они прекратили огонь, – сказала она озабоченно. – Почему?»
Перри посмотрел в ее холодные глаза. Она выдержала этот взгляд, а потом ее бездонные, красно‑золотистые глаза вспыхнули. Всего на мгновение, и она снова взяла себя в руки.
«Расширение нашего энергетического купола, видимо, нарушило их планы, – сказал он спокойно. – Мы еще расширили нашу территорию. Может быть, они планируют новую атаку».
«Это им не поможет».
«Может быть, Вы недооцениваете людей, – предположил Перри задумчиво. – Вы уже сделали это однажды и потеряли при этом свой корабль на Луне».
«За катастрофу на Луне отвечают роботы».
«Которые действуют по Вашим указаниям, – возразил Перри спокойно. Ему доставляло почти болезненную радость оскорблять ее достоинство. – Не слишком ли теперь велик экран? Боюсь, что его размеры снизят устойчивость».
«Предоставьте заботиться об этом мне. Я думаю, что даже самая большая бомба взорвется на нем без всяких последствий. Вы недооцениваете мощность реактора арконидов. С его помощью можно вырабатывать энергию, достаточную для того, чтобы вывести эту планету с ее орбиты».
Перри знал, что она не преувеличивает.
«Во всяком случае, я был бы Вам благодарен, если бы Вы ограничились только обороной, – добавил он, – потому что Вы могли бы стереть окружающую нас армию в порошок. А почему Вы, собственно, этого не сделали?»
На ее лице отразилось негодование.
«Крэст этого не хочет, он, видимо, думает, что должен быть Вам благодарен за свое исцеление».
«А разве нет?»
Она покачала головой.
«Неправильна сама постановка вопроса. Мы пытаемся только оплатить долг, стараясь помочь Вам. Хорошо, с медицинской точки зрения Вы в некоторых вопросах обогнали нас, но с технической…»
Она не закончила фразы.
«В техническом отношении превосходство за Вами, я знаю. Но несмотря на Вашу технику, Вы так же бессильны без нашей помощи. Если пятьсот световых лет означают для нас непреодолимое расстояние, то и Вы с Вашей вспомогательной лодкой такой мощности не можете ничего сделать, потому что уже никогда не доберетесь до своей родины. Вы так же хорошо, как и Крэст, знаете, что только совместная работа с нами даст Вам возможность вернуться туда. Поэтому соглашайтесь на союз. Не из благодарности. Зачем обманывать себя?»
«Крэст мыслит более человечно, если можно так выразиться. У него есть душа».
«Душа? Что это?» – Пренебрежительно спросил Перри.
«Может быть, когда‑нибудь я попытаюсь объяснить Вам, сейчас это было бы пустой тратой времени. Почему Вы разговариваете со мной?»
Его холодность даже на Тору подействовала отрезвляюще. Но она не подозревала, каких усилий стоило ему вести себя так холодно.
«Команда роботов стабилизирована энергетический экран. Мы можем совершенно спокойно ждать следующих налетов. Когда Вы предоставите нам обещанную рабочую силу, чтобы мы могли начать строительство нашего нового корабля?»
«Как только человечество перестанет бороться со мной. Только тогда мы сможем начать. К сожалению, я не могу изменить того, что Ваша помощь является предпосылкой для нашей».
«А когда человечество поймет бессмысленность его борьбы против нас?»
«Насколько я знаю – никогда, пока не будет окончательно убеждено в этом. – Он усмехнулся. – Мы воинственный народ».
Она посмотрела на него. На какую‑то долю секунды Перри показалось, что в ее глазах загорелось некое подобие симпатии, но он мог и ошибаться.
«Мы тоже были такими когда‑то, – сказала она. – Когда были молодыми и глупыми. Это изменится, когда народ повзрослеет и поумнеет».
«И постареет!» – добавил Перри.
К его удивлению она согласилась, не рассердившись на него.
«Вы правы. К сожалению».
После чего он повернулся и вышел из шарообразного космического корабля.

23.

Аллан Д. Меркант сидел за своим письменным столом и размышлял о том, разрешимы ли вообще возникающие проблемы. Предстояла вторая встреча шефов контрразведки в глубинах вечных гренландских льдов. Меркант спрашивал себя, имело ли смысл говорить с другими. Может быть, было бы разумнее установить контакт с Перри Роданом.
Загорелся телеэкран.
«Шефы секретных служб прибыли, сэр».
«Восточный блок и Азиатская федерация?»
«Иван Мартынович Кошелев от Восточного блока и Мао‑Тзен от АФ, – подтвердил радист‑связной. – Генерал‑лейтенант Тай‑Тианг также приземлился на дороге Дэвиса. Его как раз повели к электролифту».
«Итак, скоро все союзники будет в сборе, – кивнул Меркант и откинулся в кресле. Он подождал, пока экран не погаснет, потом улыбнулся. Еще несколько недель назад было бы абсурдом даже во сне представить себе то, что происходило сейчас. Он нажал на одну из кнопок. Засветился второй телеэкран. Показалась голова симпатичной девушки.
«Мистер Меркант?»
«Позаботьтесь о том, чтобы все трое мужчин, которые размещены в трансфер‑отеле, были приглашены на конференцию. Это капитан Альбрехт Клейн, лейтенант Ли Чай‑Тунг и лейтенант Коснов. Я хотел бы, чтобы они подождали в приемной, пока я их не вызову. Понятно?»
«Будет сделано!» – кивнула девушка. Еще секунду Меркант смотрел на пустую поверхность экрана, потом поднялся и пошел в конференц‑зал.
На сей раз Меркант придавал особое значение обязательной секретности. Здесь не было скрытых микрофонов или других вспомогательных средств новейшей разведтехники, не было спрятанных записывающих магнитофонов или бесшумно работающих телекамер. Помещение было маленьким, с одной дверью и без вентиляции. Вытяжное устройство обеспечивало очистку воздуха, обмениваемого с помощью стоящих в помещении баллонов. Примитивно, просто, но защищено от подслушивания.
Меркант очень хорошо знал, почему ему не нужны посторонние уши.
Когда он вошел в помещение, трое мужчин уже сидели за столом. Они прервали свой ведущийся на русском языке разговор и поднялись. Меркант улыбнулся своей обычной улыбкой.
«Я очень рад приветствовать Вас у себя, господа. Снова есть общий враг, который заставляет нас объединяться. Жаль, если когда‑нибудь его не станет, Вы не находите?»
Генерал‑лейтенант Тай‑Тианг, главнокомандующий объединенными войсками, сделал удивленное лицо. По всей видимости, он явно не знал, как следует понимать это замечание.
Иначе реагировал Иван Мартынович Кошелев, начальник контрразведки Восточного блока. Он ударил себя ладонью по лбу и громко сказал:
«Вашему президенту вряд ли понравились бы такие слова. Но это останется между нами, не так ли?»
Мао‑Тзен, начальник контрразведки АФ, загадочно улыбнулся. Он обошелся без комментариев.
Меркант пожал всем троим руки попросил их садиться. Его доброжелательная улыбка неожиданно исчезла. Он посмотрел на Кошелева.
«Вы можете быть совершенно спокойны, коллега Кошелев, кроме нас с Вами ни один человек не узнает, о чем говорилось в этом помещении. Мы герметически отрезаны от внешнего мира. Дверь закрывается с помощью электроники. Мы одни. Если бы в эту минуту у кого‑нибудь из Вас случился сердечный приступ, Ваши организации остались бы без руководителя, потому что никто не пришел бы, чтобы вывести Вас отсюда».
«У Вас странная манера шутить, – заметил Мао‑Тзен. – Но давайте перейдем к делу. Может быть, послушаем сначала сообщение нашего друга Тай‑Тианга».
Генерал‑лейтенант, казалось, все еще размышлял над смыслом сказанного Меркантом, потому что вздрогнул, услышав свое имя. Но скоро его голос приобрел уверенность.
«Мы последовали совету экспертов и стреляли нашими гранатами так, чтобы они все время попадали в одно и то же место энергетического экрана. Несколько дней тому назад Родан увеличил размеры своего государства. Таким образом, Родан имеет территорию площадью почти восемьдесят квадратных километров в центре АФ. Это недопустимо».
«Не только для Вас, – кивнул Меркант. – Что Вы предприняли?»
«Мы вовремя оттянули наши войска назад после предупреждения Родана. Затем снова открыли огонь. Но несмотря на усиленный обстрел, у экрана нет больше видимых слабых мест. Генераторы шарообразного космического корабля арконидов вырабатывают, видимо, невероятную энергию. Должен признать, что мы бессильны. После нескольких дней мы были вынуждены прекратить огонь из‑за нехватки боеприпасов. С тех пор вокруг базы царит спокойствие. Внутри энергетического колокола развернута бурная деятельность. Мы заметили, что строятся небольшие домики, назначение которых неизвестно. Роботов огромное количество, людей всего четверо и два арконида. База окружена, и по нашим сведениям, оттуда до сих пор никто не вышел и туда не вошел».
Меркант спокойно кивнул.
«Никто, кроме наших агентов Клейна, Коснова и Ли».
«К сожалению, безуспешно, – прогудел Кошелев. – Надо бы повторить эксперимент».
«Поэтому я Вас и позвал, – сказал Меркант. – Но прежде я хотел бы точно знать, что мы собираемся делать. Генерал Тай, итак, Вы считаете, что абсолютно исключено взять укрепление извне? Вы убеждены, что никакие бомбы Земли не смогут пробить энергетический экран?»
Тай‑Тианг кивнул. Меркант посмотрел на начальника азиатской контрразведки.
«Ну, Мао‑Тзен, а что думаете Вы? Вам что‑нибудь приходит в голову?»
Китаец покачал головой.
«Наши агенты не смогли ничего сообщить. Никто, кроме лейтенанта Ли, не смог подойти к базе так близко. Мне жаль, но я не знаю, что делать».
Взгляд Мерканта устремился дальше и остановился на русском.
«Кошелев?»
«Я много думал о нашем положении в прошедшие дни и размышлял, что мы можем предпринять. Вы уже сделали соответствующее замечание в начале нашего разговора. Вы же видите, что удалось сделать Родану: мы сидим здесь вместе, в одной комнате, за одним столом. Опасность объединила нас, правда? До этого мы были противниками, теперь мы друзья».
«Ну и ну!» – воскликнул генерал‑лейтенант Тай‑Тианг, но встретив острый взгляд Мао‑Тзена, тут же замолчал.
«Конечно, друзья! – серьезно повторил Кошелев. – А почему? Потому что этот Родан вселил в нас страх. Потому что мы бессильны против его технических средств. Потому что мы точно знаем, что он уничтожит нас, если захочет. Меня даже беспокоит, что он этого не делает».
«Довольно мрачное утверждение. – Меркант слегка улыбнулся. – Но оно точно соответствует нашей ситуации. Продолжайте, Кошелев, мне интересно, какие выводы Вы сделали из Ваших размышлений».
«Я поостерегусь высказывать их Вам. Но в другом отношении я могу выложить карты на стол. Генерал Тай‑Тианг считает, что нам никогда не удастся атаковать базу Родана извне и уничтожить ее. Если это так, почему мы не пытаемся сделать это изнутри?»
В глазах Мерканта появился интерес.
«Очень интересно. И как же?»
«Всегда так бывает, что самое простое решение приходит в последнюю очередь. Но подумайте о себе самом, Меркант. Если бы Вас и Вашу штаб‑квартиру хотели уничтожить, это пришлось бы делать из‑под земли. А что такое этот колокол Родана, как не заслон против налетов с воздуха, точно так же, как любая защищающая скала. Если Вы хотите уничтожить Родана, Вы должны атаковать его базу снизу».
Какое‑то время в маленьком помещении царило молчание. Было слышно только дыхание четырех мужчин. Кошелев откинулся на стуле и ждал реакции на свои слова.
Сержант сказал:
«В политическом отношении мы пришли к такому же выводу, хотя мы и не оглашали его, то же самое и в тактическом отношении. Вы правильно угадали мой план. Позвольте позвать сюда трех мужчин, которые знают базу лучше, чем мы?»
Не дождавшись их ответа, он нажал на кнопку в середине стола. Через несколько секунд дверь открылась, и показалась чья‑то голова. Меркант сделал короткий знак. Голова исчезла, и в помещение‑сейф вошли капитан Альбрехт Клейн, лейтенант Коснов и лейтенант Ли Чай‑Тунг. Дверь за ними снова закрылась.
Меркант показал на свободные стулья.
«Мне нет необходимости снова знакомить Вас, Вы все хорошо друг друга знаете. Но через несколько минут Вы познакомитесь с человеком, с которым еще не знакомы. В первую очередь Вы, Кошелев, будете удивлены, насколько наши мысли совпадают. Капитан Клейн, Вы уже вкратце рассказали нам о причинах неудачи Вашего плана обезвредить Родана с помощью бактерий. Эта попытка не принесла успеха. Могу предположить, что Вы готовы отважиться на новую попытку. Нет, на этот раз никаких бактерий».
Клейн не ответил. Откуда Меркант знал, что он сейчас подумал о бактериях? Это было не совсем понятно.
Дверь открылась. Вошел человек в форме полковника, поприветствовал всех по‑военному. Выжидающе остановился. Меркант поднялся.
«Господа, я хочу представить Вам полковника Дональда Кретчера из МРС. Полковник Кретчер – специалист по строительству подземных сооружений, он принимал большое участие в разработке конструкции нашей штаб‑квартиры».
Шефы контрразведки сдержанно пожали вновь прибывшему руку. Особенно генерал‑лейтенант Тай‑Тианг не скрывал своего недоверия. Только Кошелев оживился при упоминании специальности Кретчера.
Меркант взял слово.
«Как уже упомянул Кошелев, мы должны атаковать Родана из‑под земли. Энергетический колокол действует только в воздухе и вплоть до поверхности земли. Конечно, у нас нет доказательств, что он не обладает таким же действием и под землей, но я думаю, честно говоря, не об этом. Если нам удастся сделать штольню достаточной глубины и ширины, чтобы оказаться прямо под базой, то с помощью одного единственного атомного взрыва можно будет покончить с этим призраком. Таков мой план. Я позвал Вас, чтобы обсудить с Вами его осуществление, так как для этого нужно согласие всех Великих держав. В первую очередь АФ, потому что мы должны будем действовать на ее территории».
Клейн посмотрел на обоих своих новых друзей. Он старался скрыть свой ужас. Ему приходилось следить за собой, чтобы не выдать его. Меркант был человеком, быстро становящимся подозрительным. Вот и теперь взгляд Мерканта задумчиво остановился на Клейне, когда он заговорил:
«Если план удастся, он будет означать конец страху, сделавшему нас друзьями. Я знаю, что есть люди, приветствующие этот страх. Для них предпочтительнее страх перед Роданом, нежели постоянная угроза атомной войны и связанной с этим всеобщей гибели. Я даже знаю некоторых из этих людей. Может быть, я даже разделяю их взгляды, но нашим долгом есть и остается ликвидация Родана. Потому что опасность, с которой мы не хотим встретиться, угрожает нашему существованию. Я достаточно ясно выразился, капитан Клейн?»
Семь пар глаз обратились к агенту, почувствовавшему, что почва уходит у него из‑под ног. Ведь Меркант не мог знать…
«Я Вас не понимаю, мистер Меркант».
Меркант дружески улыбнулся.
«Конечно, понимаете, Клейн. И даже очень хорошо. И не думайте, что я, учитывая честность Ваших намерений, закрою глаза на Ваши преступные действия. Вы получите задание, исполнение которого будет доказательством того, что приказ для Вас важнее, чем Ваше личное мнение. То же касается Коснова и Ли».
Кошелев возмутился.
«За своего человека я голову даю на отсечение!»
«Не останьтесь без головы», – сказал Меркант невозмутимо.
«У Вас нет никаких доказательств».
«Но безошибочная интуиция».
Это прозвучало слишком определенно. Клейн знал, что сотрудники Мерканта боялись его в этом отношении. Во время допросов Мерканту не нужен был детектор лжи; он всегда знал, говорит ли допрашиваемый правду или нет. Были даже агенты, со всей серьезностью утверждавшие, что Меркант умел читать мысли.
Мао‑Тзен тоже вмешался.
«Мы собрались вместе, чтобы выработать план атаки на Родана, а не для того, чтобы обвинять наших лучших агентов. Что Вы сделаете с Вашим человеком, мне все равно, Меркант. Лейтенанта Ли оставьте лучше в покое. Он пользуется моим полным доверием. А теперь я предлагаю начать обсуждение деталей».
«Для этого мы здесь, – подтвердил Меркант и достал из разложенной перед ним на столе папки бумаги. Головы всех мужчин склонились над столом. – Вы видите здесь точное расположение базы Родана в пустыне Гоби. Круг означает объем энергетического колокола. Как видите, сюда уже входит и часть озера. Только здесь есть возможность обойти колокол с помощью погружного устройства. Но нам мало поможет, если мы будем иметь внутри колокола нескольких агентов; ведь мы знаем, каким оружием располагает Родан. Нет, только радикальные меры гарантируют нам успех. Я все обговорил с полковником Кретчером; может быть, будет лучше, если он сам изложит свои соображения».
Полковник коротко кивнул. Он подвинул карту к себе и положил руку на место к северу от круга.
«В этом районе, примерно в двух километрах от энергетической стены, высятся несколько плоских холмов с крутыми северными склонами. Этот заслон представляется нам исходным пунктом для штольни, потому что он не виден с обоих космических кораблей. Мы должны прорыть штольню протяженностью семь километров, чтобы быть точно под центром базы. Глубина должна составлять не менее пятидесяти метров, чтобы максимально уменьшить опасность обнаружения звукоулавливателями».
Кошелев и Мао‑Тзен посмотрели друг на друга. В их глазах было удивление и восхищение одновременно. Генерал‑лейтенант Тай‑Тианг показал на карту и кивнул.
«Я хорошо знаю эти холмы, потому что под их защитой находится мой командный пункт. Итак, Вы считаете, что северные холмы будут лучшим исходным пунктом для подобного рода операции?»
«Именно. И если мы окажемся прямо под обоими космическими кораблями, то взорвем водородную бомбу. Как Вы думаете, что тогда останется от Родана и его иноземных друзей?»
«Не много, – согласился Кошелев и почесал голову. – Но я не могу себе представить, что эти аркониды настолько глупы, чтобы не додуматься до того же самого, если они мыслят логически. Они наверняка соответствующим образом защищены».
«Мы подумали и об этом, – заверил его Меркант. – Само собой разумеется, было бы ошибкой быть настолько беспечными. Напротив. Генерал‑лейтенант Тай‑Тианг с началом работ должен снова начать ураганный огонь. Может быть, не столь интенсивно, как раньше, но тем не менее так, чтобы Родан и его сообщники были бы заняты. Кроме того, детонация гранат перекроет шумы, которые будут неизбежны при взрывах под землей. Невозможно, чтобы Родан узнал о наших намерениях, ведь база герметически отрезана от внешнего мира. Невозможна также никакая радиосвязь, так как сильные передатчики помех мешают приему внутри энергетического колокола. Так что Родана нельзя будет предупредить, даже если кто‑нибудь и захочет попытаться это сделать».
Его взгляд коснулся капитана Клейна, остановился на нем на мгновение и скользнул дальше, в Коснову и Ли.
Полковник Кретчер показал на карту.
«Мы соберем интернациональную команду. Каждая нация должна предоставить в распоряжение свои лучшие силы. Совместными усилиями нам удастся уничтожить этого дьявола».
«Во всяком случае, – пробормотал Мао‑Тзен значительно, – Родан американец».
«Он был им! – сказал Меркант язвительно. – Как Вы знаете, он теперь человек без гражданства. Но это уже не имеет значения. В сущности говоря, нам грозит вторжение из Космоса, и мы должны любыми способами его предотвратить. Если нам это не удастся, Земля скоро будет принадлежать не только нам одним».
Возникла короткая пауза. Среди молчания лейтенант Коснов, агент Восточного блока, спросил:
«Какое задание мы получим?»
Меркант улыбнулся.
«Я ждал этого. Ясно, что сборный интернациональный контингент тоже имеет свои слабые стороны. У Родана есть друзья среди людей, это бесспорно. Может быть, некоторые из этих друзей будут даже в команде подрывников, хотя они и не смогут ему помочь. Тем не менее, я хотел бы, чтобы за людьми из спецкоманды велось постоянное наблюдение. Отряд агентов должен обеспечить надежность операции. Надеюсь, я достаточно ясно выразился, не так ли?»
Клейн наблюдал за Меркантом, пока тот говорил. Глаза не выдавали его мыслей. И все‑таки Клейну казалось, что он чувствует вызывающую иронию, заключенную в словах шефа МРС.
Генерал‑лейтенант Тай‑Тианг постучал по карте.
«Как только придет пополнение, я смогу снова начать обстрел. Как Вы думаете, когда штольня может быть готова?»
Полковник Кретчер пожал плечами.
«Подборка команды займет несколько дней. Собственно работы – ну, я думаю, две недели, если мы будем использовать новейшие средства. Это зависит и от почвы. Если мы наткнемся на каменистую породу…»
«На глубине – да».
«Скажем, три недели. Так что через месяц в пустыне Гоби, может быть, возникнет огромный кратер, и Перри Родан и аркониды станут не более, чем забытой легендой».
«Которая, тем не менее, принесла нам какой‑то период мира!» – сухо заключил Кошелев.
Позднее, когда Аллан Д. Меркант снова сидел один в своем кабинете и восстанавливал в памяти события, он в первую очередь думал об этих словах. Иван Мартынович Кошелев был абсолютно не уверен в его правоте. Точно так же, как и сам Меркант. Только начальник секретной службы АФ, Мао‑Тзен, мыслил бескомпромиссно и ясно. Для китайца Родан был заклятым врагом, которого следовало уничтожить. Мао‑Тзен не задумывался, что будет потом. Кошелев задумывался, так же, как и он, Меркант.
Клейн тоже принадлежал к активно мыслящим людям, и потому понятно, наверное, почему Меркант смог уловить некоторый ход его мыслей и косвенно обозначить их.
Меркант не был абсолютным телепатом, но в любом случае он мог чувствовать определенные эмоции других. Мозг обладает столькими, не находящими применения сферами, что, наверное, достаточно даже небольшого толчка, чтобы пробудить хотя бы один из них к жизни. Как раз это и произошло с ним. Работая над собой, он, видимо, смог расширить ограниченные способности чтения мыслей.
Были ли он мутантом?
Меркант посмотрел на свои тонкие пальцы, потом покачал головой. Нет, настоящим мутантом он ни в коем случае не был. Тем не менее, он обладал необычными способностями, позволявшими ему отличать ложь от правды.
Поэтому он точно знал, что во время сегодняшней конференции из восьми присутствующих ровно половина целиком или по крайней мере частично симпатизировала Родану.
Он чуть было не забыл пятого человека, который вобщем‑то должен был беспрекословно следовать указаниям правительств, но в сердце которого уже зародились сомнения, а разум начинал понимать истинные цели Родана.
Себя самого.

24.

Уже в течение пяти дней не раздалось ни единого выстрела.
Четверо мужчин в «Стардасте» чувствовали, что готовится нечто решающее, но не могли предвидеть, что именно. Если Булли не ходил вокруг космического корабля арконидов или не наблюдал за работой роботов, то, как загнанный зверь, носился по палатке. Под защитой энергетического колокола он ежедневно принимал ванну в соленом озере. Часто он часами бегал по пустыне, а иногда отваживался доходить до невидимой стены, отделяющей их от внешнего мира.
Не было видно ни одного человека. Казалось, что они вдруг остались одни на Земле. Войска, окружавшие базу, отошли так далеко назад, что даже в бинокль выглядели точками. Орудий и танков не было видно. Но что‑то висело в воздухе.
Перри Родан тоже чувствовал это. Гонимый внутренним непокоем, он на пятый день после прекращения огня покинул «Стардаст» и направился к шаровидному кораблю арконидов. Он редко видел Крэста в эти дни, потому что ученый послушно следовал указаниям своего врача, доктора Хаггарда, которому был обязан своим исцелением. По большей части он находился в состоянии искусственно вызванного сна.
Один из роботов преградил ему вход.
Перри подождал несколько минут, но когда металлический сторож не двинулся с места, пошел на него и попытался отодвинуть его в сторону. Сверху донесся звонкий голос Торы:
«Вы очень неосторожны, Родан. Что Вы хотите?»
«Я должен поговорить с Крэстом».
«Зачем?»
«По многим причинам. Одна из них та, что на нас наверняка готовят нападение».
«И что же? Может быть, Вы думаете, что мы не сможем его отразить?»
«Вы знаете, что для осуществления наших планов нам нужна помощь людей. Если Вы уничтожите наш народ в результате необдуманной защиты, Вы никогда не увидите Аркона».
Этим он задел слабое место Торы. Ей захотелось высказать этому «упрямому примитиву» надлежащее нравоучение, но как Перри Родан, так и Крэст удерживали ее от этого – ее, командира экспедиции. Она понимала, что оба столь разных мужчины были правы. С одними только роботами не создашь верфь для постройки космического корабля.
Она сказала какое‑то непонятное слово. Робот тяжело отступил в сторону, освободив дорогу. Перри поднялся вверх на несколько ступенек ко входу. Тора недружелюбно наблюдала за ним.
«Крэсту нужен покой».
«Я знаю. – подтвердил Родан невозмутимо. – Но доктор Хаггард разрешил мне сейчас поговорить с ним».
«Ах, вот как, Хаггард разрешил? – презрительно воскликнула она. – А меня уже не надо спрашивать?»
«В данном случае не нужно», – ответил Родан и мягко отодвинул ее в сторону. Даже не оглянувшись, он пошел дальше, вошел в антигравитационный лифт и поехал наверх.
Крэст не спал. Он лежал на широкой кушетке в просторной кабине и смотрел абстрактную цветную программу на телеэкране. Когда Перри вошел, он выключил прибор и выпрямился.
«Хэлло, Перри. Я рад, что Вы нашли для меня время».
«Как Вы себя чувствуете? Судя по сообщениям Хаггарда, Вы переживаете вторую молодость».
«Именно так я себя и чувствую, Перри. Этот человек замечательный врач».
«Он столько всего умеет», – согласился Перри.
«У нас нет такого врача, как Хаггард, – ответил Крэст. – У нас есть средства для продления жизни, и это делает нас беззаботными. Мы деградируем, потому что наше безмерное самомнение не позволяет нам смешиваться с другими народами».
«А что Вы думаете по поводу обновления крови с помощью людей?» – спросил Родан.
«Как Вы себе это представляете? – ответил Крэст, слабо улыбнувшись. – Я допускаю, что Ваши физические и умственные качества в соединении с нашими знаниями дали бы разумное сверхсущество – чисто теоретически, конечно. Лишь через поколения результат такого фантастического эксперимента дал бы о себе знать. Нет, я думаю, что какая б то ни было помощь для арконидов уже запоздала. А кроме того, Вы можете себе представить, чтобы Тора всерьез подумала о смешении своей крови с одним из примитивных, по ее мнению, людей?»
«Ни в коем случае», – Перри покачал головой.
Крэст нажал на какую‑то кнопку. Вогнутая стена рядом с его кушеткой отъехала в сторону и открыла овальное отверстие. Оба мужчины находились на высоте почти сорока метров, перед ними открывался величественный вид на почти бесконечную пустыню. Солнце стояло высоко в небе за кораблем. Далеко на севере протянулась невысокая цепь холмов.
«В некоторых местах эта планета напоминает мне мою родину, – сказал Крэст тихо. – Потом мы стали центром галактической Империи и уже не могли позволить себе иметь настоящую природу».
«Я хотел бы посетить Аркон, Крэст».
«Седовласый ученый снисходительно улыбнулся.
«Может быть, Вы были бы разочарованы, Перри. Но все же в один прекрасный день Вы познакомитесь с Арконом».
Перри удивленно наклонился вперед.
«Я? Познакомлюсь с Арконом? Вы это серьезно?»
Крэст снова лег. Он смотрел в низкий потолок кабины. Потом его взгляд остановился на Перри.
Да, Вы увидите Аркон, Перри Родан. Смешения наших народов никогда не произойдет, но может случиться, что люди под руководством арконидов примут наследие галактической Империи. Как Вам нравится такая мечта?»
Перри глубоко вздохнул.
«Она слишком фантастична, чтобы к ней можно было относиться серьезно, Крэст. Вы обладаете Звездной империей и никогда не отдадите ее добровольно. С другой стороны, человек не готов даже мечтать о такой Империи».
«Боюсь, что Вы недооцениваете людей. Я имел возможность много говорить с Хаггардом. Он разделяет мое мнение».
«Даже веря в человеческие возможности, я все равно никогда не поверю в бескорыстие арконидов».
«Не судите о нас по Торе, – посоветовал Крэст. – Она командир экспедиции и была специально выбрана для этого задания. Ее холодный и логический ум – это результат интенсивной индоктринации».
«Что это значит?»
«Индоктринация – это гипнотический метод обучения, при котором активизируются не работающие клетки головного мозга, а уже функционирующие становятся более интенсивными».
«То есть это один из видов обучения под гипнозом?»
«Да, можно назвать и так. С его помощью можно даже из примитивного существа – если у него только есть мозг – сделать разумное создание. Я собираюсь передать Вам с помощью этого метода некоторые познания арконидов».
Перри невольно откинулся назад.
«Что..? Вы Хотите..? – Он глотнул воздуха. – Но почему?»
Крэст все еще улыбался.
«Вы состоите из одного недоверия, мой друг. Вы думаете, что я ничего не делаю без корысти, и Вы правы. Я смотрю далеко вперед. В общих чертах я представляю себе будущее, но это будущее принадлежит не только арконидам. Два породненных народа будут владеть Млечным путем – аркониды и земляне. Запомните, Перри: земляне! Вы ведь знаете, как велика разница между человеком и землянином? Вы, Перри, видели Космос – Вы стали землянином. Там, в бесконечности, им становится каждый. Но другие, особенно те, что нападают на нас, – люди, которые еще долго не узнают, что их планета – это ничто иное, как основа будущего».
Крэст помолчал несколько секунд, давая Перри возможность представить себе гигантскую картину будущего. Потом продолжил:
«Через несколько столетий аркониды будут уже не в состоянии сохранять свою Империю в целостности. Уже и сейчас тут и там планеты пытаются отстоять свою независимость – ту независимость, которая ничего им не даст, потому что они уничтожат друг друга. Если же мир в Галактике должен быть сохранен, бразды правления должны быть в крепких руках. Аркониды скоро не смогут это сделать. Однако, прежде, чем мы дадим космической империи распасться или передадим ее кому‑то более сильному и, может быть, более жестокому, мы лучше разделим с союзником, ставшему им только благодаря нам, то, кем он будет. С другом, который будет нам благодарен. До сих пор мы не встретили никого, более подходящего для этого, чем жители планеты Земля на краю Млечного пути. Теперь Вы понимаете, что мои действия эгоистичны?»
Перри Родан медленно кивнул. Он понял.
«По этой причине я против воли Торы решил ознакомить Вас с нашим индоктринатором. Но поскольку я хотел бы иметь на своей стороне двух людей, я прошу Вас назвать мне имя Вашего лучшего друга. Он должен получить такое же обучение под гипнозом, как и Вы. Смею предположить, что Вы предложите Реджинальда Булля, так, Перри Родан?»
Перри подтвердил.
«Что включает в себя это обучение?»
«Не опасайтесь бесполезной траты времени, – улыбнулся ученый‑арконид. – Если мы начнем еще сегодня, Вы и Булль уже завтра будете обладать знаниями в большем объеме, чем все человечество. При этом активизируются также определенные клетки мозга, которые обычно не функционируют. Насколько будут развиты другие способности, я, к сожалению, не могу сказать заранее. Возможно, что они активизируются, но не разовьются в полной мере».
«Это невероятно».
«Вы поймете это потом, когда будете обладать нашими знаниями. Поэтому мы и взяли индоктринатор на борт, чтобы обучать менее разумных живых существ. Обработанные таким образом индивиды оказываются после этого в состоянии вырабатывать прогрессивные идеи. В Вашем случае я, однако, иду много дальше. Все уровни будут исключены. Вы сделаете скачок в несколько тысячелетий. Вы станете таким человеком, каким он стал бы только через десять тысяч лет».
Крэст замолчал и дал Перри время, чтобы привести мысли в порядок.
Явно великодушное поведение неземного ученого стало понятным. Помогая людям, он служит в первую очередь своему собственному народу. Человек должен помочь арконидам не потерять свою Звездную империю.
«Я согласен, – сказал Родан спокойно, хотя с трудом сдерживал волнение. – Но что скажет на это Тора?»
Крэст пожал плечами.
«Она должна будет примириться с этим. Я ученый экспедиции и могу решать…»
«Но она командир!» – возразил Родан.
«Верно! Она отвечает за космический корабль, но не за научные мероприятия. За это я несу полную ответственность. Я хорошо знаю, что делаю».
В этом Перри был уверен.
Спустя два часа Крэст привел Перри и Булли в закрытую до этого часть корабля. Среди сложных машин, связанных между собой невероятным количеством проводов и соединений, стояли два изолированных стула с электронными шлемофонами. К ним были подключены металлические клеммы, ведущие к машинам. Где‑то что‑то гудело. Лампочки вспыхивали и снова гасли.
«Это индоктринатор. Садитесь. Вы потеряете сознание и не увидите ничего, что будет происходить вокруг Вас. Установка работает автоматически. Здесь, на этой шкале, я устанавливаю уровень передачи знаний. Как видите, я выбираю для Вас обоих наивысший уровень. Таким образом, по уровню развития Вы будете равны арконидам. Но Ваш природный характер не изменится».
Булли недоверчиво смотрел на шлемофоны.
«Эти штуки выглядят, как электрический стул. А я кажусь себе Синг‑Сингом».
«Что это такое?» – спросил Крэст.
«Заведение для содержания преступников, – с сарказмом пояснил ему Родан. – Булли боится, что его ударит током, если он сядет на стул».
«Он ничего не почувствует», – успокаивающе заверил Крэст.
Перри слегка прищемило кожу, когда Крэст подключал клеммы. Гудение усилилось. Крэст положил руку на желтый рычаг.
«Через несколько секунд Вы заснете и сразу же проснетесь. По крайней мере, Вам так покажется. В действительности пройдет двадцать четыре часа. Я надеюсь, что за это время не произойдет ничего такого, потому что прерывание обучения может поставить его успех под вопрос. В случае необходимости Хаггард или Маноли должны будут решать, что следует делать. Итак…»
«Стоп!»
Из двери раздался гневный голос. Там стояла Тора. Ее золотисто‑красные глаза излучали гнев и ненависть. Руки были сжаты в кулаки.
«Я запрещаю индоктринацию, Крэст. На этом корабле ничего не произойдет против моей воли. Люди воинственны. Обладая слишком высоким уровнем умственного развития, они будут угрозой нашего существования».
Рука Крэста продолжала лежать на рычаге.
«Ты ошибаешься, Тора. Они помогут нам спасти Империю. Я попытался разъяснить тебе причины и очень сожалею, что ты не поняла их. Нам нужен Перри Родан и люди, если мы не хотим погибнуть. Наша элита вымирает…»
«Если мы найдем планету Вечной жизни, мы не вымрем».
Крэст улыбнулся.
«Тора, ты хоть раз подумала о том, что давнее известие о планете Вечной жизни может быть просто легендой? Может быть, Земля – в переносном смысле этого слова – как раз та планета, которую мы ищем. Не удерживай меня теперь. Я должен это сделать. Мы поговорим потом».
Голос Торы стал угрожающим.
«Если ты это сделаешь, то я гравитрактором брошу эту планету на Солнце».
Крэст побледнел.
«Ты не посмеешь, Тора, потому что тем самым ты нарушишь наши элементарные законы. Подожди в своей кабине. Мы еще раз обсудим все, пока индоктринатор будет выполнять свою работу».
Не успела командирша ответить, как Крэст повернул рычаг.
Гудение стало невыносимым. Кровь стучала у Перри в висках. Рядом он слышал, как стонет Булли. Потом постепенно стало темно, и появилось ощущение, будто он проваливается в бездонную пропасть.
Несколько секунд спустя он уже ничего не ощущал…

25.

В эту неделю обманчивого покоя в мире происходили странные вещи.
В холмах к северу от базы в пустыне Гоби началась бурная деятельность. Войска были отведены назад, а новые подведены. Машины и тракторы шли с северного направления и размещались в подготовленных низинах. Их накрывали маскировочными сетями. За работу принялась целая армия специалистов, которые определили место входа в штольню. Генерал‑лейтенант Тай‑Тианг обеспечил свои орудия боеприпасами. Ждали только условного сигнала.
Между тем в сферическом корабле арконидов для Перри Родана и Реджинальда Булли время мчалось с невероятной быстротой, оставляя в их головах свои следы в виде сконцентрированных знаний. Дремлющие участки головного мозга внезапно проснулись к жизни.
Крэст силой удерживал Тору от выполнения ее угрозы об уничтожении человечества. Она согласилась подождать результатов эксперимента. Где‑то в душе у Крэста было ощущение, что она говорила это не всерьез, заявляя, что бросит Землю на Солнце.
Четыре следующих события в различных частях света способствовали ускорению намечающегося процесса. Четыре события, независимые друг от друга и все‑таки тесно связанные друг с другом. Если бы на Земле жили люди, могущие судить об этих событиях с космической точки зрения, они поняли бы, что совпадение таких событий не является случайностью.
В то время над одним японским городом появилось грибовидное облако, форма которого должна была стать символом новой эпохи…
Это была сумасшедшая идея! Фред Хенглер понял это с первой секунды, но не он, а Бордан имел право решать. Нападение на Центральный банк среди бела дня!
Снаружи у входа ждал черный лимузин. Бордан сидел на заднем сидении с автоматом на коленях. Дверца была не захлопнута, только прикрыта. Рядом с водителем, скорчившись, сидел Джуль Арнольд, держа руку в кармане. Он неустанно наблюдал за главной улицей, в первую очередь за полицейским транспортной полиции на ближайшем перекрестке. Но тот ничего не подозревал. Он стоял под навесом от солнца и размахивал руками, словно дирижируя оркестром, а не движением транспорта в Брисбене.
Фред Хенглер получил самое трудное задание. Он должен был войти в здание банка и заставить обоих кассиров выдать ему деньги из сейфа. Никто не подумал бы о возможности ограбления за несколько минут до обеденного перерыва; это должно было быть полной неожиданностью. Было известно, что в это дневное время полицейский уже предвкушал заслуженную сиесту и терял свою бдительность. Все должно было происходить очень быстро, чтобы не помешал вызов тревоги. Не в интересах Хандлера было убивать банковского служащего, потому что с тем, чтобы отсидеть несколько лет в тюрьме, он еще мог примириться, но не с виселицей или тому подобными приспособлениями, предназначенными для лишения приговоренного жизни.
Получив деньги, он сразу же бросится в поджидающую машину. Они помчатся к гаражам Джереми, где автомобиль за две минуты изменит цвет и получит новые номера. Полицейский транспортной полиции с перекрестка напрасно будет давать свои показания. Автомобиль, который он видел, исчезнет бесследно.
Бордан предусмотрел все. Он всегда думал обо всем. Но только не о том, что 26 лет тому назад в Хиросиме была взорвана первая атомная бомба. Однако, надо отдать ему справедливость. Никто в данной ситуации не подумал бы об этом. И все же это оказалось решающим для провала хорошо спланированной операции.
Когда Фред Хенглер вошел в помещение банка, с большим портфелем в одной руке и с пистолетом в другой, он с ужасом увидел, что здесь еще есть несколько клиентов. Бордан рассчитывал на то, что в это время уже никто не получает денег и не сдает их. Ну что ж, изменить уже ничего было нельзя.
Хенглер встал позади трех посетителей и ждал. Другое окошечко было уже закрыто. Служащий позевывал, бросая на нового посетителя недобрые взгляды и распаковывая свои бутерброды. Скромный обед дополняла бутылка молока.
Его коллега поспешно заканчивал работу. Он отсчитал небольшую сумму, дал второму клиенту справку и обратился к третьему. Фред Хенглер заметил к своей радости, что его потенциальная добыча увеличилась на несколько сот фунтов. Стоящий перед ним мужчина медленно отсчитал свои деньги и положил их на окошко. Точно так же медленно проверил их сидящий за окошком работник.
Служащий с бутылкой молока неожиданно прекратил есть. Он сидел абсолютно тихо, словно прислушиваясь к самому себе. В его глазах появился странный блеск. Будто случайно он обвел взглядом помещение и остановился на Фреде Хенглере. На лбу у него появилась резкая складка, а потом – потом он нажал ногой на аварийное сигнальное устройство.
Чисто внешне абсолютно ничего не произошло. Но на расстоянии одного километра в ближайшем полицейском участке взвыла сирена, грубо вырвавшая дежурного инспектора из послеобеденной сиесты. Он вскочил и уставился на сирену. Под ней светились цифры. Четыре! Это означало: Центральный банк. Налет! Именно сейчас! Инспектор рванул телефонную трубку и прорычал в нее несколько приказов. Потом застегнул ремень, проверил оружие и выбежал из офиса. На ходу он столкнулся с поднятыми по тревоге полицейскими.
«Налет на Центральный банк! Быстрее!»
От послеобеденного покоя не осталось и следа. Несколько секунд спустя автомобиль с пятью вооруженными полицейскими уже вылетел на всех парах со двора, выехал с воющими сиренами на улицу и помчался к месту преступления.
Тем временем Джон Маршалл снял ногу с аварийной кнопки. Он знал, что не пройдет и нескольких минут, как прибудет полиция. Он не выпускал из вида «клиента», терпеливо ожидавшего, пока мужчина, отсчитавший большую сумму денег, не вышел из помещения, чтобы можно было подойти к окошку.
Инспектор был достаточно умным, чтобы выключить сирену. Не поднимая шума, он доехал почти до самого здания банка и остановился на противоположной стороне. Когда одетые в форму люди стали выпрыгивать из машины, черный лимузин, стоящий у входа в банк, тронулся с места. Никто не обратил на это внимания. Если бы сидящие в машине были участниками налета, решил инспектор, они не ждали бы, пока приедет полиция.
Фред Хенглер положил портфель на окошко и спокойно сказал:
«Молодой человек, я хотел бы взять все деньги, находящиеся в Вашем сейфе. Вот мои полномочия. – Он вынул пистолет и направил его на служащего. Одним глазом он наблюдал за Джоном Маршаллом, снова жевавшим свой бутерброд и поджидавшим тех, кто должен был прибыть. – Оставьте сигнализацию в покое, – предупредил гангстер. – Я убью Вас прежде, чем прибудет полиция».
«Я бы этого не утверждал, – сказал Джон Маршалл, жуя и делая глоток молока. – Если Вы повернетесь, то увидите, что она уже здесь».
Хенглер растерянно уставился на него. Служащий, которому он угрожал, быстро выхватил у него оружие. Хенглер обернулся. Он увидел пятерых полицейских, быстро переходящих улицу и подходящих к зданию.
Инспектор ворвался впереди всех.
«А где же налет?» – спросил он озадаченно и остановился. Его взору предстала поистине странная картина. За окошком сидел человек, ел бутерброд и пил молоко. У другого окошка стоял безобидного вида мужчина, которому служащий угрожал оружием. Из двери сзади как раз выходил строго одетый мужчина со шляпой в руке, собиравшийся на обед. Он тоже удивленно остановился.
«Что случилось, Майерс?» – хотел он знать.
Служащий с пистолетом не спускал глаз с Хенглера.
«Ничего себе налет! – выдохнул он. – О небо, вот так приключение!»
«Что за приключение?» – спросил инспектор. Хорошо одетый мужчина позади него, директор банка, медленно подошел ближе.
«Он хотел совершить ограбление, – объяснил Майерс. – Маршалл решил обмануть его и сказал, что прибыла полиция. Парень занервничал, и я смог вырвать у него оружие. Потом действительно приехала полиция. Я ничего не понимаю».
«У нас сработала сигнализация, – фыркнул инспектор. – Вы что, уже не помните, для чего у Вас под ногами эта кнопка».
«Я не нажимал на сигнализацию, – заверил их Майерс. – А если бы и нажал, то было бы слишком поздно. Парень едва успел высказать свои пожелания, как Вы уже были тут как тут».
«У нас очень расторопная полиция», – просиял директор.
Хенглер тем временем взял себя в руки.
«У Вас нет никаких доказательств, что я собирался совершить ограбление, – сказал он дерзко. – Я всегда ношу при себе оружие. Я хотел взять деньги».
«Да, – кивнул Майерс. – При помощи пистолета».
Мы все это выясним, – вмешался инспектор и дал знак одному из своих людей. На запястьях гангстера защелкнулись наручники. – Во всяком случае, три минуты назад у нас сработала сигнализация. – Он посмотрел на часы. – Чтобы быть точным – ровно четыре минуты назад».
Майерс тоже посмотрел на часы.
«Четыре минуты назад я еще обслуживал другого клиента и ничего не подозревал ни о каком ограблении. Маршалл уже обедал».
«Вот как? – удивился директор и бросил укоризненный взгляд на второго кассира. – Утром Вы опаздываете, зато обед начинаете слишком рано. Мне это нравится».
«Мне тоже, – преспокойно согласился Майерс. – Поэтому я и работаю у Вас».
Левая бровь директора поползла вверх. Майерс усмехнулся. Инспектор подтолкнул своего пленника в спину.
«Идите погуляйте. Нам нужно еще поговорить. – Он посмотрел на директора. – Радуйтесь, что у Вас работают такие решительные люди. Иначе Вы легко могли бы потерять свои деньги. После допроса мне нужны будут и Ваши показания, мистер э‑э‑э Майерс, если не ошибаюсь».
В сопровождении своих спутников он вышел из банка. Через десять секунд полицейская машина уехала.
Маршалл допил свое молоко.
«Так что Вы на это скажете?» – спросил директор, с отвращением глядя на пустую бутылку из‑под молока. Видимо, он не питал любви к этому напитку.
«Я повторяю, что с удовольствием работаю у Вас».
«Ну, хорошо. Майерс, выражаю Вам признательность за быстрые действия. Если бы Вы не сумели так внезапно выхватить у парня оружие и если бы Вы не нажали на кнопку сигнализации…» прищуренных глаз был острым. Они не выпускали из поля зрения дом, в котором скрылись те двое.
Джон попытался сконцентрироваться. Он представил себе девушку, лежащей в постели, подумал, как бы она посмотрела на него – немного удивленно.
Это пронзило Джона, как ударом тока.
Сначала он подумал, что это игра воображения, но потом сомнение исчезло. Чужие мысли копошились в его мозгу и вытесняли свои собственные. Он не только мог понять эти мысли, но и начал видеть все глазами девушки. Он видел книгу, которую она читала, видел небольшой ночник рядом с кроватью, видел строчки и – мог их читать.
Он на секунду в ужасе закрыл глаза, но мысли не уходили. Теперь она отложила книгу в сторону, но продолжала думать. И – как это ни странно – думала она о нем, о Джоне.
Джон вдруг покраснел, отодвинулся от стены и открыл глаза. Он плюхнулся в ближайшее кресло и закрыл руками лицо.
Сработало! Это не фантазия! Он мог читать мысли других людей, сконцентрировавшись на них. В этом не оставалось никаких сомнений.
Он был убежден, что эту фантастическую способность можно совершенствовать. Но было бы лучше, чтобы пока никто не знал о его таланте.
Он совсем забыл о газетных статьях, которые вобщем‑то не воспринимались серьезно большинством людей, но некоторых читателей все же заинтересовали.
Он не забыл только об одном: нанести на следующий день визит мисс Нельсон.
С Анне Слоан все было совершенно иначе.
С 18 лет она знала, что она не такая, какими бывают обыкновенные девочки. Ее отец, известный ученый‑атомщик, принимавший участие в создании первого ядерного оружия и уединенно живший теперь в Ричмонде, штат Вирджиния, не скрыл от нее этого. За три месяца до рождения ребенка мать получила сильную дозу облучения. Сначала никаких последствий этого не проявлялось, но с рождением Анне внимание профессора Слоана сконцентрировалось на дочери. Когда ей исполнилось 8 лет, появились первые отклонения. При желании она могла усилием воли заставить двигаться игрушечную железную дорогу, хотя та не была подключена к электросети. Только ее желание видеть, как действует железная дорога, приводило ту в движение. Профессор Слоан сначала испугался, но потом понял, что влияние облучения, видимо, изменило строение мозга эмбриона. Скрытые способности человеческого разума пробудились к жизни.
Анне Слоан обладала способностью телекинеза, то есть усилием воли приводить материю в движение.
То, что поначалу было лишь предположением, с течением лет стало уверенностью. Анне начала систематически наблюдать за собой. Она открывала все новые варианты телекинеза и, наконец, под вымышленным именем сбежала в Европу, чтобы подвергнуть себя исследованиям известных ученых, тайком продолжая самосовершенствование.
Теперь ей было 26 лет, ведь она родилась в тот день, когда над Хиросимой взорвалась первая атомная бомба.
Она снова жила в Ричмонде с обоими родителями, уважаемая своими ближними и наводившая на них тайный страх, но ее безопасность была гарантирована лично Президентом. На это у него были свои основания.
Анне как раз сидела на веранде, принимая солнечную ванну, когда в дверь дома постучали двое мужчин в обыкновенных серых костюмах и попросили мистера Слоана разрешить им поговорить с его дочерью. В визите подобных посетителей не было ничего необычного. По ним было видно, что они из секретной службы.
Машина, на которой они приехали, стояла на тихой боковой улочке перед домом. Прямо за ней была припаркована другая машина, в которой сидели четверо мужчин с ничего не выражающими лицами, только взгляд был острым. Они не выпускали из поля зрения дом, в котором скрылись те двое.
Миссис Слоан тотчас увидела, что оба посетителя не простые агенты. Самоуверенность, исходящая от них, выдавала авторитет и власть.
«Мы хотели бы поговорить с мисс Анне Слоан, – сказал один из них, невысокий мужчина с редкими волосами, венчиком обрамлявшими лысый череп. Седые виски усиливали впечатление, что это добродушный человек. – Речь идет о чрезвычайно важном деле».
«Догадываюсь, – ответила миссис Слоан, привыкшая к подобным визитам. – Новое задание от имени правительства. Мы пытались избежать этого, но к сожалению…»
«Свобода мира важнее удобства личности. – торжественно заявил мужчина. – Дело действительно чрезвычайно срочное».
«Моя дочь на веранде. Пойдемте, я провожу Вас к ней».
Второй гость был старше, но его внешность тоже излучала доброжелательность. Он приветливо кивнул миссис Слоан и последовал за своим коллегой.
Анне выглядела недовольной, когда ее мать сообщила о посетителях. Но при виде приветливых лиц вошедших ее раздражение улетучилось. Она инстинктивно почувствовала, что имеет дело не с обычными агентами.
«Вы довольно долго меня не беспокоили, – заметила она мимоходом и указала на два садовых стула, стоявших рядом со столом. – Садитесь и рассказывайте, что Вас за дело».
Она не ожидала, что они представятся, потому что ее посетителей всегда звали Смит, Миллер или Джонсон. Благодаря своим способностям она часто оказывала услуги ФБР или службам контрразведки. В качестве вознаграждения она пользовалась защитой правительства.
Мужчина помоложе с золотым венчиком волос подвинул к себе стул и протянул Анне руку.
«Я Аллан Д. Меркант, если это имя о чем‑нибудь Вам говорит. Я шеф Международной разведывательной службы. Позвольте представить полковника Каатса, шефа внутренней контрразведки, особого отдела Федеральной криминальной полиции…»
Анне недоверчиво прищурила глаза.
«Рада познакомиться с Вами, господа, но довольно необычно, чтобы именно Вы дали себе труд…»
«Наоборот, это нам чрезвычайно приятно лично познакомиться наконец с нашим опытным сотрудником. Мы много о Вас слышали. – Меркант сел, выбрав место так, чтобы смотреть Анне в глаза. Каатс уселся рядом с ним. Он доброжелательно рассматривал девушку. – Вы, конечно, догадываетесь, что мы пришли не просто ради удовольствия».
«Конечно», – согласилась она.
«Нелегкая обязанность вынуждает нас к этому, – заметил Каатс с грустным видом. – Нам нужна Ваша помощь».
«Догадываюсь. – Анне посмотрела вверх в синее небо и спросила себя, будет ли она еще когда‑нибудь так же беззаботна и весела, как когда‑то в юности. – Я слушаю Вас».
Меркант кашлянул.
«Будет лучше, если я начну с самого начала, чтобы Вы могли понять, что произошло и почему нам требуется Ваша помощь. Речь идет о необычном случае. Мы не ищем шпиона или агента, которого нужно обезвредить с помощью Ваших способностей. Мы ищем гораздо большее – мир во всем мире».
«Вы же знаете, я уже пыталась…»
«Да, нам это известно. Вы хотели заставить Великие державы уничтожить их запасы атомного оружия. Но это оказалось Вам не под силу, попытка потерпела неудачу. Вы не смогли предотвратить войну, но кто‑то другой смог. Вы знаете, кого я имею в виду. Перри Родана».
«Ваш визит как‑то связан с ним?»
«Да, – ответил Меркант серьезно. – Этот Родан вступил в союз с инопланетными разумными существами и основал так называемую „Третью власть“. Мы опасаемся, что вторжение начнется из пустыни Гоби. В настоящее время там создается силовой центр, какого мы себе и представить не можем».
Анне Слоан была хорошо информирована о последних событиях. Мысль о том, что горстка людей вывела из строя секретные службы Великих держав вызывала у нее чувство подлинного злорадства. Она посмотрела на посетителей и сказала:
«Согласна, несколько необычная и, может быть, даже неприятная ситуация, но не угрожающая. Почему Вы считаете, что Перри Родан представляет опасность для мира? Разве его вмешательство не доказало, что он хочет предотвратить любую войну?»
«А Вам известны его намерения? – был встречный вопрос Мерканта. – Сам Родан отказывается давать какую‑либо информацию. Правда, его существование имеет по крайней мере одно преимущество: опасности войны между Востоком и Западом больше не существует. Даже самые заядлые враги объединяются, если появляется более сильный противник. Мы сотрудничаем с секретными службами АФ и Восточного блока, но до сих пор, к сожалению, безуспешно. Поэтому мы подумали о том, чтобы подключить Вас».
«А что я должна сделать? – спросила Анне. – Вы ведь знаете, что мои способности ограничены. Я понятия не имею, пропускает ли энергетическая стена волны мыслей. А она должна их пропускать, если я хочу что‑то сделать».
«Разумеется, Вы получите наши инструкции, – поспешно заверил Меркант, рассматривая ее ответ почти как согласие. – У нас есть детально разработанный план, согласно которому Вы будете действовать. Перри Родан должен быть обезврежен, а его силовые средства уничтожены».
«Но почему? Он ничего Вам не сделал. Разве сам Родан не американец?»
«Он был им! – вмешался Каатс. – Перри Родан – это враг всего человечества».
Анне посмотрела в небо. Солнце опускалось и приблизилось к верхушке дерева. Скоро на веранду упадет тень.
«Враг человечества? – повторила она задумчиво. – Я всегда понимала под этим нечто другое, но не человека, который остановил атомную войну».
Меркант заволновался.
«Послушайте, мисс Слоан, предоставьте нам решать об этом. Мы знаем больше Вас. Родан планирует прибрать к рукам не только военную власть, но и экономический потенциал всей Земли. Его товар для обмена превосходит все, что мы можем себе представить. Только с его помощью Родан сумел подорвать экономические основы нашего существования».
«Это звучит потрясающе, – насмешливо заметила она. – Я хотела бы когда‑нибудь познакомиться с этим Роданом – постольку, поскольку меня интересует, что Вы собираетесь мне сказать».
«У Вас еще будет такая возможность, если Вы захотите помочь нам, – пообещал Меркант. – Перри Родан и его союзники ищут друзей и помощников. Они дадут о себе знать».
Она была удивлена.
«Что? Возможно ли это? Враг номер один всего мира может искать друзей? Как он это делает?»
«Абсолютно официально! Кто захочет помешать ему в этом? Из Австралии был вывезен доктор Хаггард. Сегодня он работает на Родана. Мы пытались внедрить агентов, но их поймали. Может быть, Вам повезет больше».
«Сомневаюсь. – Анне покачала головой. – Не думаю, что мне удастся сделать больше, чем Вашим людям, куда более опытным, чем я».
«Именно потому, что у Вас меньше опыта, мы и надеемся на Вас. Наши агенты слишком вызывали подозрение, на них и реагировали соответственно. Кроме того, Вы женщина».
«Несомненно, – сказала она и засмеялась. – А при чем здесь это?»
«Это очень важно. Член экипажа „Стардаста“, капитан Флиппер, хотел вернуться обратно в Штаты. Родан ввел ему дозу гипнотического вещества, взывающего искусственную амнезию. При допросе австралийскими властями капитан Флиппер получил апоплексический удар. Его вдова скончалась во время родов их первого ребенка несколько недель спустя. Ее смерть держалась в тайне. Но у нас имеются ее документы. И фотография. Посмотрите, мисс Анне».
Меркант достал бумажник и вынул оттуда фотографию размером с почтовую открытку. Анне нерешительно взяла ее и посмотрела на снимок.
«Она похожа на Вас, правда?» – нетерпеливо спросил Каатс.
Теперь это поняла и Анне. Отдаленное сходство, но не более того.
«Ни одному человеку не придет в голову спутать ее со мной, если Вы это имеете в виду. Нет, я не думаю, что я могу взять на себя эту роль…»
«Это не так важно, – сказал Меркант. – Ни Родан, ни Булль, ни Маноли не знали миссис Флиппер, но может быть, видели ее фотографию. Поэтому и важно отдаленное сходство. Вы в качестве миссис Флиппер попытаетесь проникнуть на базу Родана».
«Безумная идея. – Анне покачала головой. – Кто попадется на эту удочку?»
«Родан! Он поймет, что вдова Флиппера ищет с ним контакта, чтобы узнать причины смерти мужа. А уже будучи за энергетической стеной, Вы сможете испробовать свои способности. Я думаю, что даже у этих легендарных арконидов нет средства против этого. По крайней мере, надеюсь, что нет».
«Аркониды?»
«Так называют себя инопланетяне, которым пришлось совершить вынужденную посадку на Луне. Они прибыли из Солнечной системы, удаленной от нашей более, чем на 34000 световых лет – абсолютно невероятно. Шаровые звездные скопления М‑13, НГЦ‑6205, чтобы быть точным. Я считаю эти данные выдумкой. Может быть, это марсиане. Но тоже маловероятно, потому что тогда о них еще раньше было бы что‑то известно. Ну, это можно будет установить, так как мы планируем экспедицию на Марс. Она стартует при следующем противостоянии».
«А если это правда? Если эти инопланетяне действительно прибыли с далекой звезды, то их сказочные силовые средства становятся понятными. Боюсь, мои ограниченные способности не произведут на них особого впечатления».
«Подождем. Во всяком случае, я вижу, что задание Вас заинтересовало. Вы считаете, я могу надеяться?»
«Я должна буду попытаться. Кроме того, это дело действительно меня заинтересовало».
Меркант порылся в кармане.
«Здесь указания для Вас. Здесь же авиабилет. Но сначала Вы пройдете краткий, но интенсивный курс для получения необходимой информации».
Анне вдруг почувствовала, как холодно ей стало. Она посмотрела вверх и увидела, что солнце уже скрылось в ветвях деревьев. Она встала.
«Пойдемте в дом, мне становится холодно. За глотком виски Вы сможете мне все подробно объяснить».
Проходя впереди, она неожиданно почувствовала, что ввязалась в дело, которое ей не по плечу. Из того, что произошло, она поняла немногое, но точно знала, что Перри Родан не преступник, даже если весь мир был против него. И вот теперь ей предстояло бороться с ним.
Она была не уверена, сделает ли она это.
В отличие от Анне Слоан, Рас Чубай вообще ни о чем не догадывался. Родившись в 1947 году в Эль Обейд, маленьком местечке в Судане, он учился в Индии и уже два года жил в Москве, в столице Восточного блока. Здесь он работал в лаборатории одного научно‑исследовательского института, занимающегося созданием продлевающей жизнь сыворотки.
Как химик, он принимал участие в экспедиции в Центральную Африку, где обитал определенный вид диких пчел, их богатый гормонами нектар для кормления маток был необходим для изготовления сыворотки.
Уже несколько недель экспедиция пробиралась сквозь дебри в истоках Конго, вдалеке от всякой цивилизации, отрезанная от возможности снабжения. Радиосвязи не было из‑за поломки прибора. Местные носильщики один за другим тайком покидали их, исчезая в джунглях.
Положение было отчаянное, потому что возврат к примитивным условиям жизни в эпоху совершенной техники означал неминуемую гибель. Вместе с немецким руководителем экспедиции, доктором Хоффмайстером, и двумя русскими учеными Боневым и Страчовым африканец Рас Чубай затерялся в бесконечных дебрях, в окружении нетронутой и враждебной дикой природы, вдали от какой бы то ни было помощи. Высоко над плотной крышей листвы, как насмешка, слышалось гудение реактивного двигателя, всего в нескольких километрах от них и все‑таки в недосягаемости.
Продуктов питания было мало, медикаментов тоже.
Доктор Хоффмайстер, сухопарый мужчина шестидесяти лет, вздохнул.
«Черт бы побрал этих расчудесных пчел! Продление жизни! Для этого нам нужны сейчас не пчелы, а несколько банок консервов и хорошая порция удачи. Рас, Вы единственный среди нас, кто знает эту страну. Если кто и может нам помочь, так это Вы».
Они сидели у палатки, у сильно дымящего костра. Они нашли только сырое дерево, потому что в эти дебри никогда не проникало солнце.
«Я, конечно, родился в Африке, но жил в Индии и в Москве», – сказал чернокожий Чубай.
«Ваши родители живут здесь, Ваши прадеды. Вы унаследовали от них знания и инстинкты. Только Вы один в состоянии отыскать дорогу в этом лабиринте. Мы уже несколько дней безуспешно пытаемся найти хоть какое‑нибудь селение. У нас уже нет сил. Кто‑то из нас должен пойти дальше один. Вы, Рас».
Рас испугался. Конечно, его деды, даже его родители, боролись против белых за свою независимость. Они жили в бескрайних степях и непроходимых дебрях, добывая пропитание охотой. Но он сам был отделен от них целым поколением. Что он знал об опасностях дикой природы? Ничего. Он покачал головой.
«Это не имеет смысла, я уверен в этом. Я никогда не найду дорогу один. Никто не знает, живет ли еще кто‑нибудь в этой глуши. Все местные живут на побережье или в степях. Цивилизация затронула даже самые дикие племена. В дебрях господствуют звери. Как я один могу найти дорогу к людям?»
Пока он говорил, перед его мысленным взором возникла картина из далекого прошлого. В широкой степи Судана был оазис, который сначала превратился в маленькую деревню, а потом в настоящий город: Эль Обейд! Там жили его родители и там родился он сам. Там он провел свою юность, беззаботные дни своего детства. Старый вождь, всегда сидевший у деревенского пруда под баобабом и рассказывавший детям свои истории – с какой любовью вспоминал о нем Рас! Или родители…
«Чутье, Рас! – сказал руководитель экспедиции, прервав его воспоминания. – Решает не только компас, но и чутье. Ваши родители были во времена своего детства еще дикарями, не забывайте об этом. Ваша собственная цивилизованность ничто иное, как тонкая оболочка, которая в любой момент может быть сброшена. Если у кого‑то из нас и есть шанс выжить, так это у Вас. Поэтому именно Вы можете скорее всего доставить сюда помощь».
Рас медленно обвел всех взглядом. Немец сидел близко к огню и, кажется, дрожал, хотя было тепло и душно. Он сушил свои сапоги, насквозь промокшие в болоте. Бонев сидел на трухлявом пне, угрюмо уставившись прямо перед собой. Ружье стояло рядом с ним, но в стволе было только два патрона. Руководитель экспедиции выжидающе смотрел на Раса.
Африканец вздохнул.
Если хотите, я попробую, но не знаю…»
«Увидим. Вы возьмете ружье и пять штук боеприпасов. У нас тогда останется еще десять патронов для охоты. Кроме того, Вы получите Вашу долю медикаментов. Воды достаточно. Вам придется охотиться».
«Другими словами: никаких продуктов?»
«Никаких продуктов! Их слишком мало. Мне жаль, но у меня нет другого выхода, Вы отправитесь прямо сегодня».
Рас знал, что любые доводы бессмысленны. Он подчинился приказу и вскоре попрощался с остальными. Твердыми шагами он пошел прочь, продираясь сквозь частый подлесок. Ветви скрыли его от друзей, неподвижно сидевших на небольшой поляне, глядя ему вслед.
Сначала было не так уж плохо. Рас нашел протоптанную зверьем тропу и пошел по ней в западном направлении. «Если я пройду так с тысячу километров, – думал он, я выйду к побережью. Только таким темпом это займет несколько недель или месяцев. Это бессмысленно. А что мне остается? Может быть, мне поможет случай, и я найду бродячее племя кочевников. Или пигмеев. Или…»
Эль Обейд!
Если бы он остался там, ему наверняка было бы хорошо. Может быть, он стал бы учителем. В Эль Обейде еще жила его сестра в доме, который принадлежал им. Он давно не видел ее.
Какой‑то звук заставил его вздрогнуть.
Это была всего лишь обезьяна, увидевшая сверху, из листвы дикого леса, странного путника. Ее трескотня отзывалась громким эхом. Рас подумал, не застрелить ли ее, но он не чувствовал голода, хотя почти ничего сегодня не ел. Он бодро зашагал дальше.
Быстро темнело. Он решил ни в коем случае не ночевать на земле. Нужно найти дерево, до нижней ветки которого он сможет дотянуться. Это было не так‑то просто. Когда наступила почти абсолютная темнота, он нашел огромное поваленное дерево, пробившее брешь в подлеске. Он пробрался по стволу до мощного разветвления, с которого мог забраться наверх. Сплетение ветвей и толстенных сучьев образовывало укрытие более, чем в двадцати метрах от земли.
Не составляло труда найти подходящее место. Нечто вроде дупла служило защитой. Он снял с плеч накидку и расстелил ее. Ружье поставил в углу. Он все еще не чувствовал голода, только огромную усталость. Он улегся в углубление, прислушиваясь еще какое‑то время к ночным звукам дебрей и постепенно уснул.
Ему снился сон, и странным образом это снова было место его детства, в которое он вернулся. Он так ясно видел все, что это казалось уже не сном, а явью. Старый вождь рассказывал свои истории о тех днях, когда он еще бродил по степи с копьем и луком, преследуя врагов. Сестра несла кувшин с водой из ближнего источника. Родители…
Рас неожиданно проснулся от звука, не относящегося к обычному здешнему концерту.
Сначала ствол слегка задрожал, будто кто‑то спрыгнул на него с высоты. Потом раздались тихие шаги, словно приближался зверь. Что‑то цеплялось за дерево.
Рас выпрямился и схватился за ружье. Рука не сразу нашла его, но найдя, коснулась его не с той стороны. Небольшого толчка тыльной стороной руки оказалось достаточно, чтобы оно выстрелило. Не успел Рас ничего сообразить, как уже сорвался и полетел вниз в черную глубину. Он несколько раз ударялся о ветви и листья, потом раздался глухой звук и наступила тишина.
Рас весь дрожал от страха. Его охватил невероятный ужас. Теперь он снова слышал тяжелые шаги. Они стали громче.
Ему показалось, что сердце на мгновение остановилось, когда прямо у своего лица он увидел два светящихся огня. Это, видимо, была дикая кошка, учуявшая его.
Рас понял, что погиб. Его единственное оружие лежало глубоко под ним, в лесу на земле. Может быть, даже в болоте. Нож был маленький и не очень‑то подходящий, с ним он никогда не смог бы защититься от такого опасного хищника. Дрожащими руками он вынул его из‑за пояса.
Глаза светились в темноте менее, чем в трех метрах от него. Расу казалось, что он слышит дыхание своего противника. Он остался сидеть, прислонившись спиной к выдолбленному стволу, и ждал.
Слева послышалось шипение. Рас вздрогнул. Два глаза перед ним неожиданно исчезли – дикая кошка бросилась на своего соперника. Рас не мог видеть, но чувствовал, что в нескольких метрах от него в полной темноте разыгралась жестокая битва. Оба зверя боролись за добычу – за него.
Победитель не будет ждать, чтобы напасть на него. Во всяком случае, у него было еще несколько минут, чтобы подготовиться к защите. Толку от этого будет немного, это он понимал. Его рука твердо сжимала нож.
Рычание сражающихся бестий несколько удалилось, но стало громче и злее. Когти вонзались в дерево и издавали звуки, пронзавшие Раса до мозга костей. Потом наступила тишина. Но только на несколько секунд. По хрусту веток и глухим ударам Рас понял, что один из хищников потерял равновесие и упал вниз. Схватка была окончена.
Сразу вслед за этим светящиеся глаза снова появились на несколько большем удалении. Они уставились на него.
Черт возьми, зачем он согласился на эту авантюру! Почему ему вообще пришла в голову мысль поехать в Москву? Учиться? Он должен был остаться в Эль Обейде, с родителями, с сестрой.
Господи, сестра! Она была единственной родственницей, оставшейся в живых. Он всегда любил ее. Дом…
Он забыл о приближающемся звере. Если уж ему суждено было умереть, то, по крайней мере, с мыслью о любимой Родине, о сестре.
Он видел ее перед собой, в маленькой комнате с видом на улицу. Она сидела за столом и перетирала ступой зерно в муку.
Он все отдал бы за то, чтобы быть в эту секунду рядом с ней, в старом доме, в безопасности. Он с нечеловеческой силой тосковал сейчас по этой простой обстановке и не мог думать ни о чем другом. Он забыл даже про дикую кошку…
Сестра сидела за столом, но не перетирала зерно. Она перебирала старые письма, лежавшие в стоящем перед ней ящике. Вдруг она подняла глаза, увидела Раса, стоявшего у дверей. Но это был чужой Рас, которого она не знала. Это был мужчина в разорванной одежде, с готовым к удару ножом в руке…
«Рас? Что с тобой? Нож…»
Студент стоял, словно застыв. Он смотрел на сестру широко раскрытыми глазами. Его рука с ножом медленно опустилась. Он с грохотом упал на пол.
«Брат, что с тобой?» – Она смотрела на него, как на привидение.
Рас тяжело дышал. Он медленно огляделся по сторонам, не понимая, как он здесь очутился. Еще секунду назад он был больше, чем за две тысячи километров отсюда, среди джунглей, сидел на дереве, перед лицом верной смерти.
И вот…
Эль Обейд. Родительский дом! Сестра!
«Сара, это ты? Я действительно здесь?»
«Конечно, ты здесь, но как ты выглядишь? Ты сбежал откуда‑то? Господи, ты, наверное, совершил побег из тюрьмы».
«Может быть, – сказал он, дрожа. – Из кошмарной тюрьмы. Из тюрьмы, созданной нашим разумом. Но это невозможно! Почему именно я?»
«Что ты имеешь в виду? Я не понимаю…»
«Сара, я и сам этого не понимаю. Я не знаю, как я здесь оказался. Я был в пути с нашей экспедицией! – Он вспомнил о своем задании. Они послали его, чтобы он спас их. Они были за две тысячи километров отсюда. Но ведь сегодня это не проблема, если знаешь точное местонахождение. – Послушай, Сара, мои друзья в опасности. Я покинул их только сегодня днем, в районе реки Конго».
Сестра недоверчиво посмотрела на него. У Раса была горячка, это было ей ясно. Она должна привести к нему врача.
«У тебя есть продукты в доме? – решительно спросил Рас. – Упакуй их в пакет. Быстро».
Спустя десять минут он уже держал сверток в руках.
«Повернись, Сара. Через час я снова вернусь. Ты должна поверить мне, слышишь. Я буду…»
Она метнулась мимо него и закрыла дверь, а ключ спрятала в карман своего фартука.
«Оставайся здесь, Рас! Что бы ты ни собирался сделать, сначала придет доктор Шварц и осмотрит тебя. Я уже послала за ним, и он скажет…»
Она замолчала.
Она отвернулась лишь на мгновение, чтобы закрыть окно. Когда она снова обернулась к Расу, на том месте, где он стоял, никого не было…
Еще и четвертый случай заслуживает того, чтобы рассказать о нем, потому что он был, видимо, самым невероятным и загадочным, так как затрагивал область парапсихологии, о существовании которой до сих пор никто не догадывался.
В квартире писателя Эрнста Эллерта каждый вечер в пятницу собирались молодые представители мюнхенской богемы. Каждый вносил в вечеринку свою долю, чтобы не отягощать кошелька свободного художника.
Так было и на этот раз. Они праздновали день рождения Джонни, рьяного в работе художника, который даже в веселой компании не переставал расписывать обои.
Эллерт давно отказался от того, чтобы призывать его к порядку. В таких случаях он слышал в ответ что‑то вроде «невежественного тормозного механизма», словечек, звучавших для него, как «вечное проклятие.
Немного позже, как всегда, появился Генрих Лотар, о котором никто точно не знал, на какие средства он живет.
Следующим в компании был Аарн Монро, издатель небольшого журнала. Конечно, Аарн Монро было его ненастоящее имя, но он любил называться по имени героя известного утопического романа. На одни только доходы от своего журнала он жить не мог, поэтому у него была еще и гражданская профессия, о которой он упоминал с неохотой. Ему хотелось считаться человеком творчества, и поскольку он делал очень хорошие рисунки, все его таковым и считали.
И наконец, следует упомянуть еще и Фреттеля, который был достаточно умен для того, чтобы считать творчество побочной профессией. Фреттель был певцом, конферансье, устроителем, менеджером, меценатом, организатором и – врачом.
«Тема сегодняшнего вечера, – начал хозяин и быстро достал сигарету у Аарна из пачки, пока тот не заметил, – видимо, известна. Еще в прошлую пятницу Фреттель начал говорить о некоторых странных событиях, происходящих в Лондоне. Мы не нашли им объяснения. Лотар считает, что речь без сомнения идет о паранауке, в которой я, честно говоря, мало что понимаю, а потому не очень‑то в нее и верю. По крайней мере, до вчерашнего дня такова была моя точка зрения».
Лотар взял маслины, которые принес Аарн.
«До вчерашнего дня? – С удовольствием жуя, спросил он. – Что это значит?»
«Что я изменил свое мнение, – ответил Эллерт и попытался заполучить маслину и для себя, что ему, однако, не удалось. Он вознаградил себя виски, пожертвованным Джонни. – Художник ведь может изменить свое мнение, если хочет».
«Это единственное, что мы можем изменить, – глубокомысленно заметил Фреттель. – Кроме, может быть, чисел запрашиваемых нами гонораров».
«Ты врач! – напомнил ему Эллерт. – Для писателей это не так просто. Наши издатели…»
«Наши издатели – это больничные кассы, – двусмысленно произнес Фреттель. Он не спеша раскурил длинную трубку, словно боялся, что и так сказал слишком много. – Вы работаете по установленным ставкам».
Аарна этот вопрос не интересовал, потому что он вообще не платил своим авторам гонораров, так как они довольствовались тем, что могли прочесть свое имя в небольшом журнале. Поэтому он бесцеремонно перебил:
«Как это ты только вчера изменил свое мнение о парапсихологии, Эрнст?»
«Потому что вчера со мной произошло нечто странное».
«Рассказывай! – потребовал Джонни и постарался завладеть виски, пока бутылка не опустела. – Может быть, это взбодрит меня».
«Вряд ли, – ответил Эллерт. – Хорошо, я расскажу вам историю, одну очень интересную историю и уже сейчас могу утверждать, что мне никто не поверит».
Он подождал, пока его гости усядутся поудобнее и закурят свои сигареты, а потом спросил:
«Что вы думаете о путешествии во времени?»
Остальные смотрели на него без воодушевления, а Аарн Монро недовольно произнес:
«Это твое хобби, правда? Ты даже писал об этом, за что все нормальные люди на тебя обиделись. Если ты спрашиваешь меня, то я считаю это химерой».
Остальные согласно кивнули. Эллерт вздохнул.
«Ничего другого я и не ожидал. Но тем не менее послушайте мою историю. Вы знаете, что я занимаюсь этой проблемой и считаю безусловно возможным осуществление мысленного путешествия во времени. Даже сон может быть таким своеобразным путешествием во времени, если он переносит нас в прошлое или в далекое будущее. Даже воспоминание о прошедшем событии также является таким путешествием во времени, хотя и в широком смысле слова».
«Момент! – воскликнул Фреттель. – Это же чепуха! Что общего это имеет с путешествием во времени? Я понимаю под этим перемещение тела человека в будущее или в прошлое. То есть я сам должен находиться в другом времени, чтобы иметь право говорить о таком путешествии».
«Правильно, – подтвердил Эллерт. – Я такого же мнения. Короче говоря: вечерами я часто часами лежу в постели и размышляю о том, не смог бы я хотя бы одним глазком увидеть будущее. Я стремлюсь к этому даже тогда, когда имею дело всего лишь с воображением. Назовите это внутренним побуждением, которому я поддаюсь, хочу я того или нет. Я уже сломал себе голову над взаимосвязями между сном, фантазией, телетранспортацией и обусловленной временем телетранспортацией. Если бы было возможно, чтобы тело следовало за разумом в другую точку, тогда было бы возможно, что оно последует за ним и в другое время».
«Молодой человек, – сказал Джонни, не выпуская из рук стоявшую на столе бутылку. – Ты обладаешь способностью совершать невозможное».
«Фокусы, – пробурчал Фреттель. – За это ему и платят».
Эллерт подождал, пока протесты стихнут. Он выглядел очень самоуверенным, и тот, кто был знаком с ним, знал, что впереди еще и другие неожиданности.
«Обстановка постепенно накаляется», – цинично заметил Лотар.
«Дальше!» – потребовал Аарн, неожиданно заинтересовавшись.
Эллерт кивнул.
«Меня интересует будущее, поэтому все мои мысли постоянно обращены к нему. Никто не знает, что будет завтра, и никто точно не знает, будем ли мы завтра существовать. В прошлом году мы два или три раза избежали всеобщей катастрофы. Атомная война – и нас нет. Это ясно каждому. Если бы не вмешался этот Родан, мы бы не сидели сегодня вместе. Несмотря на это, его называют нашим врагом. Одно это кажется мне нелогичным. Короче говоря, вчера, лежа в постели, я сконцентрировал свои мысли на будущем таким образом, что вдруг оказался в нем. Я непременно хотел знать, что произойдет через год. И я узнал это!»
«Как, прости? – воскликнул Джонни и отпустил бутылку, чем бесцеремонно воспользовался Аарн. – Ты узнал? Ты должен объяснить нам это подробнее».
«Я как раз и собирался это сделать. В то время, как мои мысли поистине врывались в будущее, я вдруг почувствовал, как во мне что‑то изменилось. У меня не было времени дать этому определения, потому что все произошло слишком быстро. В моей комнате стало темно. Несколько секунд – может быть, это была вечность – я летел в полной темноте, потом вокруг снова стало светло. Комнату освещало солнце. Я сидел на постели».
«Ты наверняка был пьян, – предположил Джонни.
Эллерт покачал головой.
«Подожди, мой друг. Я еще не закончил моей истории. Итак, был день, и светило солнце. Я встал и удивленно огляделся вокруг. Сначала я подумал, что в результате напряженных размышлений я действительно заснул, и теперь наступило утро. Но потом я обратил внимание, что нет двух картин. Кстати, твоих, Джонни. Зато висели две другие, такого же размера, на том же месте. С монограммой Аарна…»
«Таких больших картин я еще никогда не писал», – вставил Аарн.
«Вот именно! – согласился Эллерт. – Это первое доказательство. Ты напишешь их! И две из них в скором будущем подаришь мне, именно те, которые я видел вчера».
«Он сошел с ума, – озабоченно прошептал Лотар Фреттелю. – Может быть, тебе стоит осмотреть его».
«Я лечу органы, а не сумасшедших», – сухо ответил врач. Эллерту это не помешало продолжать.
«Сначала я, конечно, ничего не понял. Осмотрел картины – они вобщем‑то великолепны, Аарн, и пошел дальше, остановился перед календарем. Вы знаете, у меня всегда стоит на столе большой календарь‑еженедельник. Я отмечаю в нем все договоренности и время встреч. Сегодня на нем написано: Джонни, Аарн, Лотар, Фреттель. Я посмотрел на календарь. Что, как вы думаете, я увидел?»
«Не имею представления, – пробормотал Лотар. – Давай, говори!»
«Дату! Было 17 ноября 1973 года».
Джонни начал смеяться. Он потянулся за бутылкой, сделал большой глоток и отдал ее обратно. Он хохотал до слез.
Фреттель не смеялся.
«Это правда? – спросил он. – А что произошло?»
«Очень просто: мое почти нечеловеческое желание перенесло меня в будущее. На два с лишним года вперед. Но – и это самое удивительное – не мое тело. Сначала я думал, что это так, но потом вдруг заметил, что какая‑то другая воля противоборствует моей. Это была моя собственная воля, как я смог вскоре установить. В будущее попал только мой разум, а в тело проник Эрнст Эллерт, старше меня на два года. Его глазами я видел и воспринимал то время, которое еще было для меня впереди. Я участвовал в его воспоминаниях, но мне не удалось подчинить его моей воле. Тем не менее, я знал, что в этот вечер должна состояться обычная встреча, но с одним исключением, как гласил календарь. Этим исключением был я сам. Я получил отпуск и потому мы смогли перенести наш вечер».
«Отпуск?» – удивился Джонни.
«Это другая история, – возразил Эллерт. – Во всяком случае, я могу вас успокоить: в 1973 году мы все еще будем живы. Не будет войны, но произойдут большие изменения…»
«Теперь я знаю, что с ним, – торжественно перебил Лотар. – Он сходил к ясновидцам».
«Может быть, есть какая‑то взаимосвязь и с этим, – невозмутимо согласился Эллерт. – Но я вижу, вы не верите моему рассказу…»
«Конечно, нет. – Фреттель кивнул и улыбнулся. – Но она очень занимательна. Я с нетерпением жду изюминки».
«Изюминки?»
«Конечно! Должен же быть какой‑то эффектный конец!»
Эллерт закурил сигарету. Его лицо стало серьезным.
«Здесь нет эффектного конца и нет изюминки. Эта история просто правда. Доказать Вам?»
«Было бы мило с твоей стороны», – согласился Лотар. Фреттель и остальные поддакнули. Они с нетерпением ждали.
«Я сейчас попытаюсь посетить нашу следующую вечеринку. Другими словами – я сейчас же скажу Вам, что произойдет через восемь дней, или иначе говоря, что случится за это время. Я прислушаюсь к разговору в виде постаревшего на две недели Эллерта, чтобы рассказать вам об этом. В течение будущей недели с вами случится то, что я вам предскажу. Согласны?»
«Конечно. – Фреттель усмехнулся. – В то время, пока твой разум будет находиться в будущем, я обследую твое тело. Может быть, я обнаружу какую‑нибудь разницу и тем самым добуду доказательство».
«Что‑то я не верю, – с ехидцей заметил Аарн, – что ты обнаружишь разницу».
Эллерт не обращал внимания на возникший спор. Он уселся глубоко в кресло, закрыв глаза и не шевелясь. Его дыхание было спокойным и равномерным. Фреттель ждал каких‑либо изменений, но их не было. Через некоторое время его терпение кончилось, и он постучал Эллерту по груди.
«Ты уже начал?»
Эллерт не ответил. Он спал и не давал себя разбудить. Фреттель послушал пульс, проверил другие части тела, но они были такими же, как у спящего человека, только этот сон был глубже, чем любой, виденный врачом ранее.
«Уже пять минут, – сказал он и посмотрел на часы. Джонни тоже посерьезнел. Он посмотрел на Лотара и Аарна.
«Ну что?» – спросил Аарн.
«Я целую неделю был в будущем, – прошептал Эллерт с отрешенным видом. – Ровно одну неделю, начиная с этой секунды. В течение пяти минут. Но, к сожалению, я не могу вам сказать, что с вами произойдет, потому что я не встретил вас. В следующую пятницу мы не встретимся у меня, так как меня здесь не будет. Я нашел свое постаревшее на восемь дней тело, но не в Мюнхене».
«А где же?» – поинтересовался Джонни.
«В Азии. Точнее говоря, в пустыне Гоби. Как я там окажусь, я, конечно, не знаю. Мне стоило большого труда раздобыть газету, чтобы по крайней мере сообщить вам, что случится через восемь дней. Должны же вы иметь доказательства. К сожалению, газету нельзя было принести с собой, потому что материя не может перемещаться во времени. Но я прочел некоторые сообщения».
Эллерт чувствовал, что остальные воспринимают все, как некую игру, его короткий глубокий сон сбил их с толку. Монро насмешливо произнес: «Хотел бы я знать, как ты окажешься именно в пустыне Гоби. Ведь там приземлился этот космический корабль американцев».
«Именно. – подтвердил Эллерт. – Через восемь дней я буду стоять перед Перри Роданом».
«Захватывающая история, – согласился Лотар. – Я думаю, ты сделаешь из этого один из твоих фантастических романов».
Они засмеялись. Только Эллерт остался серьезным.
«Через несколько дней вы уже не будете смеяться. Боюсь, между небом и землей действительно существует много больше вещей, о которых мы не догадываемся. Послезавтра состоятся выборы. Я уже знаю результат. Привести его вам в качестве доказательства?»
Фреттель прищурил глаза.
«Конечно – если это не окажется случайностью».
Эллерт покачал головой.
«Результат выборов может быть случайностью, но не тот факт, что победивший в тот же вечер падет жертвой инфаркта. Выборы будут повторены четыре недели спустя».
В полной тишине Аарн задумчиво пробормотал:
«Телепатия, телетранспортация, телекинез – а теперь еще и телетемпорация. Путешествие во времени с помощью разума…»
«Телетемпорация! – восторженно воскликнул Фреттель. – Аарн, ты придумал новый термин. А ты, Эллерт, изобрел новый вид паранауки».
Эллерт бросил на него сердитый взгляд.
«Открыл, дорогой Фреттель, а не изобрел!»

26.

Перри Родану показалось, что он только на секунду закрыл глаза. Когда он снова открыл их, вокруг ничего не изменилось. Рядом с ним в кресле индоктринатора сидел Булли. Его лицо выражало целую гамму неописуемого восторга.
Индоктринатор! Теперь Перри знал, как действует этот прибор. Сообщаемая информация шла через позитронные усилители и соответствующие подводы к нервам головного мозга, воспринималась ими и вводила в головной мозг, где накапливалась в расширенном центре памяти. Ее в любой момент можно было при необходимости вызвать.
У пульта управления стоял Крэст.
«Можете вставать, – сказал он спокойно. – Гипнообучение успешно завершено. Вы оба получили одинаковое образование, но мне показалось целесообразным дать Вам, Перри, некоторое преимущество, в том числе и в отношении Реджинальда Булли. Имеющаяся у Вас до этого способность моментально перестраиваться в неожиданной ситуации была улучшена. Эта способность необходима Вам для осуществления наших совместных планов».
Перри откинул волосы со лба.
«Пока я ничего не замечаю».
«Каков квадратный корень из 527076?»
«Семь тысяч двадцать шесть – а почему Вы спрашиваете?»
Перри назвал число так спокойно, будто речь шла о чем‑то само собой разумеющемся. Только, когда ответ слетел с его губ, он вдруг побледнел. Он уже встал и теперь стоял, покачиваясь. Булли схватил его за руку.
«Я знаю это…»
«Ваш мозг считает со скоростью света, если можно так выразиться, – объяснил Крэст. – Вы считаете подсознательно. Ваше сознание будет Вам необходимо для более срочных заданий. Теперь Вы убедились, что в Вас произошли изменения?»
Булли покачал головой.
«Мой учитель математики всегда говорил, что я бестолочь. Если бы он мог это видеть…»
«В последующие дни Вы откроете в себе еще много всего. Не пугайтесь. Важно, что у Вас есть простое объяснение Вашим новым способностям: индоктринатор и невероятные знания нашей цивилизации. Теперь это принадлежит и Вам».
«Надеюсь, мы справимся с этим», – сказал Родан.
«Должны справиться. А теперь пойдемте со мной. Мне нужно поговорить с Вами. Наша связь с внешним миром прервана. Датчики помех препятствуют всякому установлению контакта. Один из Вас должен покинуть энергетический купол, чтобы раздобыть информацию. Кроме того, нам не поможет, если мы будем сидеть, сложа руки. Первые рабочие домики уже стоят. Роботы не могут действовать дальше. Нам нужны материалы и работники. В этой пустыни появится промышленное предприятие, какого Ваша планета еще не видел. Без мощных космических кораблей мы никогда не доберемся до Аркона, а мы хотим совершить еще нечто большее».
Перри кивнул. В течение секунды перед ним пронеслись смелые картины будущего, о котором говорил Крэст. Галактическая Империя. Необходим будет огромный флот космических кораблей, чтобы создать и сохранить ее. Способно ли человечество осуществить это?
«Я пойду сам, – сказал он. – Вот только вопрос, как скоро меня обнаружат».
«Ну, и что же? – отозвался Крэст. – Теперь Вы знаете, какие технические средства имеются в Вашем распоряжении».
В ту же секунду Перри вспомнил о них. Из центра памяти его активизированного головного мозга всплыла информация.
Костюм арконидов! Миниатюрный энергетический экран защищал его обладателя. Снаряды малого калибра отскакивали от него. С помощью переключателя световых волн он мог сделаться невидимым. Встроенный нейтрализатор силы тяжести давал возможность летать в этом костюме.
«Когда мне нужно покинуть купол?» – поинтересовался Родан.
«Этой ночью. Но сначала я хотел бы еще обсудить с Вами детали. Тора дала согласие. Она признала необходимость сотрудничества, хотя и неохотно».
«Так я и думал», – кратко сказал Перри.
Он знал, что питает к инопланетянке чувства двоякого рода. Тора одновременно отталкивала и притягивала его. У него создалось впечатление, что и с ней происходило то же самое.
Он сконцентрировал мысли на предстоящей операции. Теперь он, наконец, покинет добровольно избранное заточение и выйдет в мир.
Лос‑Анджелес. Два дня спустя.
На маленькой автостоянке у шоссе на пути в аэропорт сидел Перри Родан с огромным бифштексом и в состоянии полного душевного покоя пытался справиться с ним. Со вчерашнего дня он провел переговоры с директорами трех промышленных предприятий. Благодаря его новым способностям ему удалось получить согласие на последующие поставки. Он дал вымышленный адрес в Гонконге.
Снаружи на стоянке ждало такси с водителем.
Перри сидел среди людей, не боясь и не скрываясь. Хотя его фотография обошла весь мир, до сих пор его никто не узнал. Кроме того, в снаряжении арконидов, которое он надел под свой повседневный костюм, он чувствовал себя в абсолютной безопасности.
За соседний столик сел мужчина. Темные волосы были строго зачесаны назад, а сам он производил впечатление очень ухоженного человека, даже немного слишком ухоженного. Он вынул из кармана газету и углубился в чтение сообщений экономического раздела, рассеянно сделав заказ.
Перри снова обратил все свое внимание на бифштекс, подавив неожиданно возникшее беспокойство. Уже два дня, как он ушел со своей базы. Пресса и радио делали вид, что Третьей власти в пустыне Гоби больше не существует. Это необычное спокойствие было подозрительным.
«А если давно ожидаемое генеральное наступление уже состоялось?» – с тревогой думал Родан.
Он был уверен, что его можно отразить, но опасался необдуманных действий Торы. Если за ней не следить, она могла в гневе наделать много зла и тем самым сорвать все планы на будущее. Во время своих вчерашних переговоров Перри Родан смог убедиться, что не все безоговорочно настроены против него. Дальновидные промышленники оценили предоставляемый им шанс. Каждый из них хорошо понимал, что Родан предотвратил все уничтожающую атомную войну.
Что бы сейчас сделал Булли? Конечно, благодаря индоктринатору он обладал невероятным интеллектом, но характер его не изменился. Не то, чтобы Булли всегда действовал необдуманно, но присутствие Родана служило необходимым тормозом его импульсивности.
Мужчина за соседним столиком отложил газету в сторону. На его лбу пролегли резкие складки. Он обратил внимание на соседа, который как раз отодвинул пустую тарелку. Несколько раз он собирался встать, но, казалось, никак не мог решиться. Потом, наконец, сделал над собой усилие, встал и подошел к соседнему столику. Остановился перед Перри, вопросительно посмотрел на него, а потом пробормотал:
«Вы позволите? Я хотел бы кое о чем спросить Вас». – Он показал на свободный стул. Перри удивленно кивнул. Внутренне он приготовился к возможному нападению. Небольшое нажатие на пояс, и он был бы окружен энергетическим заслоном.
Мужчина сел и натянуто улыбнулся.
«Я могу ошибаться, сэр, но два фактора говорят мне о том, что это не так. Конечно, сходство лишь отдаленное, но я мог бы присягнуть, что уже видел Вас однажды. Но не только это позволяет мне предположить, что Вы Перри Родан. Не бойтесь. Я не собираюсь выдавать Вас. Вы слишком много сделали для всех нас. Не знаю, как мне изложить Вам свою просьбу, мистер Родан. Вы читаете газеты?»
Перри отрицательно покачал головой.
«В настоящее время мало».
«Не более, чем неделю назад все они писали только обо мне, по крайней мерее, в Брисбене. Никто этому не верил, но это правда. Я Джон Маршалл, если это имя о чем‑нибудь говорит Вам».
Перри вспомнил. Он прочел короткую заметку и забыл о ней. Но неожиданно это сообщение приобрело значение. Логическое мышление Родана включилось в работу и через несколько секунд выдало ответ на вопрос, почему этот мужчина узнал его. Он удивленно поднял брови.
«Вы умеете читать мысли, мистер Маршалл? Вы сидели за соседним столиком и воспринимали мои мысли. Так Вы узнали, кто я».
Когда тот согласно кивнул, Родан продолжал: «Опасно давать ход своим мыслям в Вашем присутствии. И давно Вы обладаете этим умением?»
«С детства, хотя и неосознанно. Только неделю назад мне стало ясно, что я телепат».
«Когда Вы родились?»
«В конце 1945 года».
Перри взвесил различные возможности. Его мозг работал с лихорадочной скоростью.
«Хиросима! – сказал он твердо. – Облучение! Так что мутантов должно быть еще больше».
«Мутантов?»
«Изменение наследственности, – пояснил Перри. – Облучение повлияло на Ваш находящийся в эмбриональном состоянии мозг прежде, чем Вы родились. – Во время короткой паузы, сделанной Роданом, перед его мысленным взором снова возникла величественная картина будущего. Мутанты! Совершенно новая перспектива! Если ему удастся найти самых способных мутантов Земли и привлечь их на свою сторону, они могли бы составить непобедимый отряд. Если человечество стремится в космос, ему необходима помощь сверхнормально одаренных мужчин и женщин. Родан с восторгом спрашивал себя, почему такие таланты появляются именно сейчас, когда на Землю прибыли первые инопланетяне. Он содрогнулся. В нем зародилась предположение о загадочных космических взаимосвязях. Он прервал свои размышления, увидев растерянное лицо Джона. Он почти забыл, что тот, другой, может читать его мысли. Он автоматически закрыл лоб с помощью специального блока, эту способность ему также передал индоктринатор. – Почему Вы заговорили со мной?»
Джон Маршалл неуверенно улыбнулся.
«Я собирался сделать состояние с помощью моих способностей, – ответил он откровенно. – Со вчерашнего дня я веду переговоры с различными организациями. Мне предлагают громадные суммы. Но я думаю, что мое предназначение состоит в чем‑то большем. Вы указали на такую возможность в своих мыслях».
Перри вздохнул с облегчением.
«Вы были бы готовы, работать на меня?»
«Да».
«Но я не могу предложить Вам денег».
«Есть вещи куда более ценные: идеалы!»
«Идеалы?» – Родан недоверчиво посмотрел на него.
«За что Вы боретесь против всего света? – спросил Маршалл. – За власть?»
«Я не знаю, – ответил Родан. – До сих пор у меня не было времени подумать об этом. Было важно остановить атомную войну».
«Вот именно! Поэтому я готов работать с Вами, если Вы этого хотите».
Перри испытующе посмотрел на него. Ему нравился этот мужчина. Он протянул ему руку. Джон Маршалл ответил крепким рукопожатием. Потом он вдруг посмотрел мимо Перри. Его глаза за солнечными очками прищурились. Вместо радости на лице появилось напряженное выражение. Он прошептал:
«Они напали на Ваш след, Родан. Машина там, сзади, рядом с Вашим такси принадлежит полиции. Из нее вышли двое мужчин, не оборачивайтесь. Они говорят с Вашим водителем. Теперь они идут к нашему столику. Что делать?»
И снова мозг Перри сработал молниеносно. Видимо, один из директоров проговорился, может быть, даже без злого умысла. Люди из Международной разведывательной службы были не дураки. Однажды напав на след, они не выпустят его, пока зверь не будет пойман.
Когда двое неприметно одетых мужчин подошли к столику, Перри уже был наготове. Он почти незаметно кивнул Джону и положил под тарелку деньги. Потом встал.
«Встретимся через час в аэропорту. Ждите меня там. Вам никто не помешает».
Джон ответил кивком головы. Он поднялся и пошел к соседнему столику, словно все это его уже не касалось.
Оба агента подождали секунду, потом решительно подошли ближе. Один из них сунул руку в карман. Другой подошел к Перри сзади и положил руку ему на плечо.
«Перри Родан, от имени человечества…»
Перри обернулся. Под взглядом его серых глаз мужчина почувствовал себя неуютно.
«Что Вы хотите?»
«Вы Перри Родан…»
«Я Фостер Дуглас, если Вы ничего не имеете против. Что Вам от меня нужно?»
Мужчина колебался. Он почувствовал себя неуверенно. На его коллегу все это не произвело такого впечатления. Он вынул руку из кармана. В ней был тяжелый пистолет.
«Не делайте глупостей, Родан! Оставьте руки там, где они сейчас. Идите с нами!»
Перри посмотрел на него.
«Я Фостер Дуглас. Оставьте меня в покое».
Все это привлекло внимание нескольких посетителей. Они обернулись и начали внимательно наблюдать за этой сценой. Джон Маршалл встал и направился в направлении стоянки такси.
Второй агент нерешительно опустил оружие. Родан впервые почувствовал, какое давление он может оказывать на других людей благодаря усовершенствованию своей личности.
«Вы сейчас же отпустите меня, – сказал Родан и сурово посмотрел на обоих. – Вы не нашли Перри Родана. Доложите об этом по месту Вашей службы. Понятно?»
Оба медлили. Поскольку Родан не знал, насколько подействовала его тактика нападения врасплох, он повернулся и пошел прочь. Ему было немного не по себе, потому что он не был застрахован от коварной пули. Энергетический экран он мог включить только в случае крайней необходимости. Среди бела дня он не мог также просто улететь отсюда. Они послали бы за ним самолет‑истребитель. Если бы он сейчас стал невидимым, он выдал бы свои возможности. Оба агента все еще стояли в нерешительности, когда он уже сел в такси. Рядом ожидала полицейская машина. Водитель держал в руке микрофон и что‑то поспешно говорил в него. Наверняка странное поведение его коллег было для него загадкой.
«В аэропорт!» – приказал Перри.
Такси тронулось с места, выехало со стоянки на шоссе и набрало скорость.
Оба агента были в шоке. Казалось, что они вдруг очнулись ото сна. Стол перед ними был пуст. Перри Родан исчез. На них смотрели посетители. Снаружи их ждала машина. Такси Родана также исчезло.
«Вот так фокус!» – выругался мужчина с пистолетом в руке, подбежал к машине и закричал на водителя: «В чем дело? Почему ты дал ему уйти?»
Мужчина убрал микрофон.
«Что значит: дал уйти? Я думал, Вы его отпустили. Это был не Родан?»
В это время подошел второй агент.
«Парень провел нас. В каком направлении он сбежал?»
Водитель показал на шоссе.
«Туда. В направлении аэропорта».
«За ним! Поднимай по тревоге отряд. Поехали!»
Водитель нажал на газ, и машина тронулась с места.
Джон Маршалл тем временем поймал такси. Он выехал на магистраль почти одновременно с машиной секретной полиции. Расположившись на мягком сидении, он пытался уловить мысленные волны возбужденных агентов, но ему не удавалось распутать этот беспорядочный клубок. Поэтому ему не оставалось ничего другого, как попросить водителя не выпускать черный автомобиль из вида.
Три машины мчались по широкой ленте шоссе в сторону аэропорта. Первая была далеко впереди, вторая и третья ехали одна за другой. Сильное движение не позволяло развивать большую скорость, но несмотря на это, потребовалось всего несколько минут, чтобы Перри Родан уже добрался до стоянки в аэропорту. Он расплатился с водителем и быстрым шагом поспешил в большой зал, где затерялся в толпе пассажиров.
Где‑то завыли сирены. На всех входах и выходах неожиданно появились полицейские или люди в штатском, с руками в подозрительно оттопыренных карманах. Окошки касс были закрыты. Авиапассажиры забеспокоились. Из громкоговорителя донеслось: «Просьба сохранять спокойствие! Полиция окружила здание. Это учебная тревога. Просьба сохранять спокойствие! Оставайтесь на своих местах».
Перри знал, что был в гражданском авиапорту. Но он знал также, что на краю летного поля стоял готовый к взлету бомбардировщик МРС. Экипаж состоял из пилота и трех человек.
Перри стоял в группе возмущенных бизнесменов. В пятидесяти метрах от него Джон Маршалл пытался незаметно пробраться поближе к нему. Оба агента с автостоянки переходили от группы к группе.
Перри нажал на одну из кнопок на поясе костюма арконидов. Переключатель световых волн тут же пришел в действие, и Родан стал невидимым.
Осторожно, чтобы не толкнуть кого‑нибудь, он двинулся в сторону Маршалла. Бывший банковский служащий испуганно вздрогнул, когда Родан прикоснулся к нему, но тут же в его мозг проникли мысли Перри:
«Оставайтесь стоять. Я невидим, и меня не найдут. А если они не найдут меня, то прекратят поиски. Движение не может быть остановлено на несколько часов».
Джон кивнул. Они ждали.
«На поле стоит быстрый бомбардировщик. Мы попытаемся добраться до него. Вы пойдете со мной? – Джон согласился кивком головы. – Хорошо. Мы не можем ждать вечно. Идите сейчас медленно в направлении барьера. Как только я стану видимым, держитесь рядом со мной. В случае необходимости я окружу нас энергетическим экраном, чтобы обеспечить нам безопасность. Потом мы пойдем к самолету. Ясно?»
Джон еще раз кивнул. Он медленно двинулся с места. Другие авиапассажиры тоже потеряли терпение. Нарушив указания полиции, они покинули свои места.
Джон показал свой паспорт и миновал заграждение. Перри невидимо следовал за ним. И вот уже оба стояли перед малоэтажным зданием, а перед ними простиралось летное поле. Несколько машин стояли с работающими двигателями, ожидая пассажиров. Обслуживающий персонал и полиция проверяли отлетающих.
«Идемте дальше», – подумал Перри.
Джон прошел мимо первой машины. Дальше слева он увидел бомбардировщик. Двое членов экипажа лежали под крылом, растянувшись в тени. Пилот осматривал стабилизатор. Четвертый мужчина сидел в кабине радиста и принимал сообщения. Но его не было видно.
Джон спокойно подошел к машине. Пилот оторвался от работы и с интересом посмотрел на него.
«Осторожно, – предупредил Перри. – Я сейчас стану видимым».
Пилот и оба мужчины под крылом вытаращили глаза, когда рядом с неизвестным вдруг из ничего возникала вторая фигура. Ощущение реальности вернулось к ним только потому, что именно из‑за Перри Родана они находились в полной боевой готовности. Кто другой, как не Родан, мог при желании становиться невидимым.
Во входном люке появился радист.
Родан вынул из кармана психотронный излучатель и обработал экипаж машины несколькими дозами.
«Немедленно стартовать! – приказал Перри и пристально посмотрел пилоту в глаза. – Вы возьмете нас с собой. Сколько у Вас топлива? Запаса хватит, чтобы перелететь через Тихий океан?»
Пилот немного пришел в себя. Он слабо улыбнулся. Сбитый с толку радист спросил:
«Кто Вы?»
«Это Родан», – сказал пилот.
«Вы не ответили на мой вопрос», – напомнил Родан.
«Топливо? Я мог бы облететь вокруг Земли, если Вы это имеете в виду. Входите. Но торопитесь, преследователи наверняка не заставят себя ждать».
«Он действительно так думает, – прошептал Джон Перри. – Он хорошо относится к Вам, несмотря на то, что Вы подвергли его обработке».
Они забрались в машину.
Экипаж занял свои места.
Перри оставался настороже. Когда быстрая машина промчалась над полем, поднялась в воздух и набрала высоту, он не оставил подозрений. Как‑никак, а эти люди были из МРС. Возможно, они симпатизировали ему, но у них были приказ.
В то время, как самолет мчался на запад, к Тихому океану, Перри почувствовал нечто вроде благодарности. Он был не один, у него были друзья среди людей. Начало было сделано.
Капитан Клейн стоял на холме и смотрел на юг. Огромный шар корабля арконидов четко выделялся на фоне светлого горизонта. Рядом с ним «Стардаст» казался маленьким и незаметным. На равномерных расстояниях у невидимой энергетической стены, окружавшей базу, взрывались гранаты.
Глубоко под Клейном вибрировала почва, но он не ощущал этого. Буры проходили штольню с ужасающей скоростью. Специальные отряды работали день и ночь. Внизу, в долине, возник отвал. Немногочисленные взрывы заглушались интенсивным обстрелом.
Не было никакой возможности предупредить Родана. Агенты трех секретных служб сидели в засаде в находящихся впереди наблюдательных пунктах. База врага планеты была полностью изолирована. Никто не мог незаметно приблизиться к ней. Но глубоко под землей штольня пересекала линию, означавшую продолжение энергетического экрана, если бы он действовал и снизу. Таким образом, они уже прорвались в крепость и собирались двигаться вверх.
Но специальные машины прорывались дальше на юг и приближались к тому точно рассчитанному месту, которое находилось вертикально под обоими космическими кораблями. Еще два дня, и все будет кончено. Водородная бомба была уже на пути в Азию.
Клейн услышал позади себя шаги. Подошел Коснов. У русского был озабоченный вид.
«Родана нет на базе, – сказал он тихо, словно опасаясь, что кто‑то может его подслушать. – Его обнаружили в Лос‑Анджелесе, когда он вел переговоры с бизнесменами. Если сообщения верны, ему удалось бежать на бомбардировщике МРС.»
«Вот как, – сказал, усмехнувшись, Клейн. – Тогда он скоро должен быть здесь. То‑то будет фейерверк».
«Мне все равно, если только мы сможем предупредить его. Он должен знать, что здесь творится. Через два дня штольня повернет наверх. Будет дан усиленный ураганный огонь, чтобы заглушить вибрацию почвы. В пятидесяти метрах под землей будет взорвана бомба. От Родана и его друзей ничего не останется».
«Мы что‑нибудь придумаем, – успокоил его Клейн. – Даже, если мне придется самому пойти к куполу и предупредить Родана».
«Никто не может перейти запретную зону. Ты же знаешь, что нам не доверяют. Мерканту наверняка известно наше отношение ко всему этому».
«Но он ничего не предпринимает. Мне иногда кажется, что он втайне одобряет Родана. Тогда почему он допускает это нападение? Скоро я уже перестану что‑либо понимать».
«Он вынужден! Он не может открыто заявить о том, что думает. Он так же, как и мы, считает, что Родан действовал правильно, не передав мощь арконидов в руки одного государства, хотя и не может открыто признать это. Но в один прекрасный день Меркант тоже вынужден будет сказать правду».
«А если тем временем Родан будет уничтожен?» – спросил Клейн.
«Этого не случится, пусть даже для этого мне придется пожертвовать жизнью. Бомба еще далеко»
«А штольня еще на закончена», – поддакнул Клейн.
Они бросили быстрый взгляд на базу Третьей власти и пошли в северном направлении, вниз в долину. Внизу гусеничные тракторы вывозили доставленную транспортерами из штольни породу в низкое место долины. Разгружали как раз новую землеройную машину. Вокруг повсюду стояли группы техников. Полковник Кретчер говорил с генерал‑лейтенантом Тай‑Тиангом.
Какой‑то мужчина пересек площадку и салютовал генералу. Он передал ему записку. Тай‑Тианг прочел донесение и передал его Кретчеру. Не дожидаясь его ответа, он помчался к одному из блиндажей и исчез под землей. Кретчер постоял в нерешительности, а потом пошел в сторону штольни.
Коснов нахмурился.
«Что это значит?»
«Если мы поспешим, мы еще догоним посыльного. Может быть, удастся узнать, что произошло. Слышишь сирену тревоги? Наверняка что‑то случилось».
Связист как раз собирался исчезнуть в своей палатке, когда Клейн схватил его за рукав.
«Что случилось?»
«Родан! – выкрикнул мужчина. Он очень плохо говорил по‑английски. – Похищен самолет…»
«Это было известно еще вчера, – отрезал Коснов. – Из‑за этого не будут поднимать тревогу».
«Он будет здесь. Через пять минут…»
Клейн взглянул на Коснова. Они оставили озадаченного радиста и побежали ко входу в штольню. Если сообщение соответствовало действительности, здесь через пять минут будет ад. В любом случае Родану попытаются помешать попасть не его базу.
Эта мысль молниеносно пронеслась в голове Клейна. А может быть, никто и не собирается мешать ему в этом? Было достаточно причин не делать этого. Не подумал ли об этом и генерал Тай‑Тианг?
«Бежим, Коснов, к генералу! У меня есть идея».
Тай‑Тианг был удивлен, когда оба агента вошли в командный пункт. Он как раз связался со своими огневыми позициями, чтобы передать им приказ.
«В чем дело? Как Вы осмеливаетесь…»
«Отмените приказ!» – обратился к нему Клейн.
«Что Вы имеете в виду?»
«Родан похитил самолет и попытается сесть около своей базы. Вы хотите помешать ему в этом. А знаете, что тогда произойдет? Он почувствует опасность, повернется и, может быть, куда‑нибудь исчезнет. Что нам даст, если база взлетит на воздух? Родан с его оснащением арконидов в полной безопасности».
Генерал‑лейтенант Тай‑Тианг быстро оценил ситуацию. Он посмотрел на Клейна оценивающим взглядом, потом кивнул в знак согласия.
«Я позволю Родану приземлиться и беспрепятственно войти в энергетический колокол. Он больше не уйдет от нас. Бомба уже в пути. Мы закончим раньше, чем предполагали. Полковник Кретчер как раз сообщил мне об этом. Я дам указание преследующим машинам».
Он исчез в направлении палатки радиосвязи.
Клейн и Коснов снова взобрались на вершину холма, чтобы стать свидетелями предстоящей посадки самолета.
На горизонте появилась маленькая точка, она быстро увеличивалась и, наконец, выросла в бомбардировщик новейшего типа. Его сопровождали несколько машин меньшего размера, пытаясь заставить его опуститься.
Перри стоял рядом с пилотом.
«Вы храбро держались, я благодарен Вам за Вашу помощь. Может быть, когда‑нибудь я тоже смогу оказать Вам услугу. Приземляйтесь точно в той точке, которую я обозначил. С Вами ничего не случится, потому что Вы должны будете сказать, что я вынудил Вас взять меня с собой. Мистер Маршалл и я покинем Вас после приземления».
«А как мы прорвемся? – спросил Джон из кабины.
«У меня есть особое оборудование. С его помощью мы можем нейтрализовать экран в любом месте. Через несколько секунд мы будем в безопасности». Машина вошла в планирующий полет.
«Удивляюсь, почему нас не встречают зенитным огнем», – сказал пилот. Радист вставил:
«Приказ открыть огонь был отменен. Причина не указывалась. Может быть, им слишком дороги наши жизни. А может быть, они хотят нас допросить, а ведь мертвые не говорят».
Колеса коснулись земли. Машина качнулась, сделала несколько рывков и наконец натолкнулась на каменную глыбу. По оценке Родана, до энергетической стены оставалось не более ста метров. Пилот наскочил на арматуру. Он болезненно скривил лицо, но тут же остановил подачу топлива. Радист выбрался из‑за своих разбитых приборов. Двое других членов экипажа уже открыли люк.
«Желаю удачи! – крикнул Родан и потянул за собой Джона. – Нужно спешить, иначе они поймают нас прежде, чем мы добежим до стены».
Они спрыгнули на землю. Перри крепко держал Джона за руку и бежал в сторону шарообразного корабля, удаленного от них более, чем на пять километров. На бегу он нажал одну из кнопок на поясе. Ветра не стало. Энергетический колокол полностью изолировал обоих мужчин от внешнего мира.
Один из истребителей описал большую дугу и возвращался теперь обратно на малой высоте. Из‑под крыльев раздавались частые вспышки. Четырьмя рядами удары обрушивались на Перри и Джона, издававшего крики ужаса.
«Не беспокойся, Маршалл. Чтобы пробить экран, нужны орудия большего калибра».
Истребитель повернул направо, постепенно набирая высоту и неожиданно наткнулся на невидимое препятствие. Сила столкновения была столь велика, что машину попросту сплющило. Затем она, накренившись, полетела вниз и упала на землю. Раньше, чем успели взорваться боеприпасы, из‑под обломков вырвалось пламя, и останки машины разнесло вдребезги.
«Экран всего в нескольких метрах от нас, – прокричал Родан. – Внимание, я включаю нейтрализационное поле. Не волнуйся, другие истребители подоспеют слишком поздно».
Свечение обозначало место, в котором они проникли сквозь экран.
Джона. Он обернулся и увидел, как другие истребители на большой высоте исчезали в южном направлении. У бомбардировщика стояли четверо мужчин и смотрели в их сторону. Один из них поднял руку, прежде, чем отдать команду. Потом члены экипажа похищенного самолета с опущенными головами помаршировали к далеким позициям армии, окружавшей базу. Они знали, что им предстояло несколько неприятных часов.
«Идемте, Джон Маршалл. Там нас ждет „Стардаст“! Мы пробились. Я сердечно приветствую Вас на территории Третьей власти».
«Спасибо», – ответил Джон и зашагал рядом с Перри навстречу обоим кораблям.
Они чуть было не прошли мимо небольшого человечка, неожиданно возникшего из ничего и испуганно смотревшего на них.

27.

Машина, напоминающая по форме торпеду, с бешеной скоростью вгрызалась в скалу. Раздробленная порода автоматически подавалась на транспортер и выносилась на поверхность. Провода поставляли электроэнергию для машин и освещения. Вентиляция работала отлично.
Полковник Кретчер стоял рядом с Клейном и Ли. Его лицо выражало удовлетворение.
«Это Вы хорошо придумали, убедить Тай‑Тианга не открывать по Родану огонь. Я не забуду сказать об этом Мерканту».
«Его это порадует», – двусмысленно подтвердил Клейн.
Лейтенант Ли показал на землеройку.
«Долго еще?»
«Завтра вечером закончим. Вертикальная штольня будет достаточно широкой, чтобы по ней можно было провести бомбу. Послезавтра не будет уже никакого Перри Родана и никаких арконидов».
Клейн. Кретчер бросил на него короткий взгляд.
«Возможно», – сказал он и снова стал внимательно наблюдать за работой машины. Клейн и Ли пошли по штольне назад, к далекому выходу.
Проход был высотой в человеческий рост и хорошо освещен. В гладких стенах не было никакого укрытия. Слева от них бесшумно двигался транспортер.
«Мы должны предупредить Родана, – отчаянно прошептал Клейн. – Завтра будет уже поздно. А кроме того, я не знаю, сможет ли он предотвратить взрыв, если узнает о нем».
«Не так громко, – ответил Ли. – Здесь хорошая акустика. Но ты прав. Я тоже не знаю выхода. Что будет, если план удастся, и Родана убьют? Уже послезавтра снова начнется холодная война и вечный страх перед атомной смертью».
Клейн остановился.
«Я попытаюсь этой ночью перейти линию, охраняемую секретными службами».
Китаец покачал головой.
«Даже, если тебе это удастся, чего ты этим добьешься? Ты думаешь, Родан постоянно наблюдает за границами своей базы? Он никогда не узнает, что ты тут. Нет, это не имеет смысла. Ты должен как‑то привлечь его внимание, но как?»
«Кто‑то идет», – прошептал Клейн. Они вовремя услышали звук шагов. Человек шел навстречу им от выхода. Когда он поравнялся с ними, они узнали его. Это был Тако Какута, один из японских техников. Его кроткие глаза вопросительно смотрели на них. Узкая грудь тяжело вздымалась и опускалась.
«Ну что, Тако? Скоро закончим, правда?»
«Надеюсь, – осторожно ответил японец. – Полковник Кретчер там?»
«У землеройной машины», – подтвердил Клейн и пошел дальше. Ли последовал за ним. До выхода оставалось еще далеко, и устав, они сели на транспортер и таким способом быстрее продвигались вперед.
Далеко впереди уже засветился выход из туннеля, когда на фоне дневного света появилась тень: какой‑то человек тоже шел в сторону выхода. Они обогнали его в то время, как дуговая лампа осветила туннель ярким светом. Узнав этого человека, Клейн потерял дар речи. Не веря глазам, он повернулся и одним прыжком соскочил на пол. Ли отреагировал не так быстро и его увезло дальше.
Клейн остановился и ждал, пока человек не приблизится к нему.
Это был Тако Какута.
Штольня была не очень широкой. Японец шел в противоположную сторону, чтобы переговорить с полковником Кретчером. Это было двадцать минут назад. Все это время Клейн и Ли двигались к выходу. И вот теперь они обогнали японца, который был уже почти у выхода.
Это было абсолютно невероятно!
Клейн зажмурился, его мозг лихорадочно работал. Но напрасно он пытался найти решение этой проблемы.
Тако беспричинно улыбнулся. И почти униженно произнес:
«Мы, наверное, разминулись, мистер Клейн».
Клейн медленно покачал головой.
«Как Вы здесь оказались, Тако? Вы знаете, я офицер безопасности и имею право задавать вопросы. Вы не могли пройти мимо нас. Собственно говоря, Вы должны были бы только сейчас дойти до полковника Кретчера. Скажите, как Вы оказались здесь?»
«Я обогнал Вас».
«Вы лжете. Мы бы увидели Вас. Говорите правду!»
В глазах маленького человечка впервые появилось что‑то вроде испуга.
«Вы не поверите мне, – уверял он. – Забудьте об этом. Больше я ничего не могу сказать».
«Зато мне есть много чего сказать Вам, – возразил Клейн и схватил японца за руку. – Идемте со мной…»
Но в его руке был лишь воздух. Азиат исчез. Он словно растворился или стал невидимым. Клейн застыл на месте, и так нашел его Ли.
«Что с тобой? А где Тако?»
Клейн вышел из оцепенения.
«Если бы я это знал. Он как появился, так и исчез. Или у меня галлюцинации, или…»
«Или что?»
«Или он может становиться невидимым, Ли. Но этого же не бывает! Никто не может стать невидимым!»
Ли посмотрел на гладкую каменную стену.
«Есть и другая возможность. Я слышал о подобных случаях, когда люди неожиданно исчезали и появлялись в другом месте».
«Слушай, Ли, мы живем в двадцатом веке…»
«Вот именно! Это и есть последствия двадцатого века. Ты что, никогда не слышал о мутации? Об активизации не функционировавших до определенного времени клетках головного мозга? У этих людей открывались такие способности, которые раньше невозможно было себе представить. Может быть, Тако именно такой случай. Я предполагаю телетранспортацию».
«Ты думаешь…»
«Я думаю, что Тако может усилием воли переноситься в другое место. Это звучит, как сказка, но я знаю, что это возможно, если для этого есть предпосылки».
«Какие предпосылки?»
Ли посерьезнел.
«Облучение атомной бомбой. Сейчас подросли дети, которые во времена Хиросимы еще не родились. Везде в мире уже появились первые мутанты. Я знаю это из материалов моей организации. Не берусь представить, как будет выглядеть человечество через пятьдесят лет».
Клейн побледнел.
«Ты сумасшедший. Речь может идти только об исключениях, если то, о чем ты говоришь, правда».
«Человек, каков он сегодня, – утверждал Ли, – в один прекрасный далекий день станет исключением. Идем, нужно найти Тако. Надо узнать, мутант ли он».
Пока они искали его, Клейн неожиданно нашел решение вопроса.
Если им удастся привлечь Тако на свою сторону, появится возможность предупредить Родана.
Едва дыша, он спрашивал себя, случайно ли то, что Тако Какута был в отряде, прокладывающем штольню.
«Конечно, я мог бы убежать, – сказал Тако Какута покорно, – но это мне не помогло бы. Меня бы искали и однажды нашли. Поэтому я пришел за Вами сюда. А теперь можете спрашивать».
Дверь была закрыта. Они были одни. Ли стоял на страже снаружи. Никто не мог бы появиться здесь неожиданно.
«Вы настоящий мутант?» – спросил Клейн.
«Мои родители пережили катастрофу в Хиросиме, а некоторое время спустя родился я. Моя мать умерла от последствий облучения. Отец стал калекой. Здоров только я, не считая моей способности, которую я открыл только в прошлом году. Я мог бы научить и Вас, но думаю, что это не получится. Что Вы со мной сделаете, мистер Клейн?»
«Ничего не бойтесь, Тако. Какое расстояние Вы можете преодолеть таким способом?»
«Примерно с полкилометра, не больше. Я должен передвигаться скачками, если мне нужно преодолеть большое расстояние».
«Только пятьсот метров? – Клейн не скрывал своего разочарования. – Это не много. А что потом, когда Вы материализуетесь?»
Тако улыбнулся.
«Тогда автоматически следует еще один прыжок. Я не могу влиять на это. Но первый прыжок могу рассчитать довольно точно, не рискуя при этом. Скоро я одним прыжком смогу преодолевать гораздо большие расстояния».
Клейн глотнул воздуха.
«Один вопрос, Тако! Вы ненавидите Перри Родана, человека, которого мы хотим уничтожить с помощью атомной бомбы?»
Тако по‑прежнему улыбался.
«Вы офицер контрразведки. Это Ваша задача – обеспечивать безопасность операции. Даже, если бы я не ненавидел Родана, я бы не сказал Вам об этом. Разве я не прав?»
«Вы правы. Но я не собираюсь задавать Вам провокационных вопросов, а только узнать Ваше подлинное отношение ко всему этому. Я очень многим рискую сейчас, Тако, но я доверяю Вам. Эта операция, за проведением которой я тоже слежу, должна быть сорвана. Родан не должен быть убит, понимаете? Если Родана не станет, уже послезавтра над всеми континентами поднимутся атомные грибы и погубят жизнь. Только Третья власть может предотвратить эту последнюю войну. Трудно признавать, но это логически вытекает из всего происходящего до сих пор. Итак, теперь Вы знаете мое мнение. Могу я узнать Ваше?»
Выражение лица Тако Какута осталось неизменным.
«У Перри Родана уже и сегодня больше друзей, чем он мог предположить. Они пока не должны раскрывать себя, потому что власть могущественных перед могущественными сильнее благоразумия. Поскольку Вы доверились мне, я могу сказать Вам, что прибыл сюда, чтобы помочь Родану и присоединиться к нему. Вот видите, мистер Клейн, Ваши опасения напрасны. Но что нам остается, как не выполнять приказы правительств? Может ли кто‑то в одиночку уклониться от этого?»
«Не в одиночку, а вместе – вместе вы уже сила. А теперь что касается Вашего вопроса: мы можем избежать катастрофы, так как теперь Вы на нашей стороне».
«Что я должен сделать?»
«Вы пойдете к Родану и предупредите его. Никто, кроме Вас, не может проникнуть в укрепление, но я думаю, что энергетический заслон не сможет остановить Вас».
«Нет, – сказал Тако. – не может».
Клейн оторопел.
«То есть? Откуда Вы знаете?»
«Я могу обойти его, потому что под землей он открыт. Но почему я должен рассказывать все это, когда у нас уже нет секретов друг от друга? Вы хотите послать меня к Родану, чтобы предупредить его, правда? – Клейн кивнул. – Хорошо, мне тоже пришла в голову эта мысль. Перри Родан уже предупрежден, капитан Клейн. Я посоветовал бы Вам после полуночи не входить больше в штольню. Это срок, который установил нам Родан, когда узнал об операции».
Клейн растерянно посмотрел на Тако. А потом пробормотал:
«Вы правы, Тако. У Родана действительно больше друзей, чем он мог надеяться!»

28.

Человек был японцем, Перри сразу понял это. Он поклонился с почти покорным выражением улыбающегося детского лица.
«Не пугайтесь, мистер Родан, я пришел, чтобы предупредить Вас о большой опасности…»
«Как Вы проникли сквозь энергетический заслон? – спросил Перри, немного придя в себя от неожиданности. Он, видимо, просмотрел этого маленького человечка в пустыне. – Вы так неожиданно появились здесь…»
«Я обладаю способностью телепортации. Мои родители были тогда в Хиросиме. Может быть, Вы поймете…»
Джон Маршалл шепнул Перри:
«Он мутант, как и я. Он может моментально переноситься из одного места в другое. Он пришел снизу…»
«Снизу?»
«Да, – подтвердил Тако Какута. – Я пришел из штольни, находящейся под территорией Вашего государства. Но откуда Вы это знаете?»
Джон подошел к нему.
«Я тоже мутант, Тако Какута! Вас ведь так зовут? Вы обладаете способностью телепортации, а я могу читать мысли. – Он протянул ему руку. – Мы в каком‑то смысле коллеги. Вы хотите помочь Перри Родану?»
«Он остановил атомную войну. Человечество должно быть благодарно ему за это, но люди глупы».
Перри наконец‑то пришел в себя. Он нашел второго мутанта. Его предположения подтвердились. Тем самым его заветный план, создать целый отряд мутантов, становился реальностью.
«О чем Вы хотите предупредить меня, Тако?»
«Здесь находится специальная команда, прокладывающая штольню под обоими космическими кораблями». Завтра в штольню привезут водородную бомбу, штольня находится в пятидесяти метрах от поверхности земли. Думаю, от Вашей базы вряд ли что останется, если Вы ничего не предпримете».
«Бомба в земле? – Перри побледнел. – Спасибо, Тако. Я думаю, Вы не захотите возвращаться обратно. Вы можете остаться здесь».
«Потом, – ответил японец. – Надеюсь, Вы будете защищаться. Но мой долг – избежать потери моих товарищей. Могу я узнать, что Вы собираетесь делать?»
«Пока еще точно не знаю, – сказал Перри. – Во всяком случае, до сегодняшнего вечера не стоит ожидать ответной реакции с моей стороны. Вам это поможет?»
«Я позабочусь о том, чтобы в эту ночь в штольне никого не было».
Перри положил ему руку на плечо.
«Вы очень хороший человек, Тако».
«Это сделал бы каждый, чьи родители пережили атомный взрыв. Мы еще увидимся, Перри Родан».
На их глазах японец пропал, словно его никогда здесь и не было. Вокруг обоих мужчин была только пустыня, а вдали мерцали очертания двух кораблей. Там виднелась чья‑то фигура. Они приближалась к ним.
«О чем он думал?» – спросил Перри. Джон Маршалл медленно ответил: «Он сказал то, о чем думал».
«Значит, тогда он говорил правду. Там идет Булли».
«Булли?»
«Мой друг Реджинальд Булль, второй пилот и техник „Стардаста“.»
Они повстречались с Булли за несколько сот метров от кораблей.
Булли бурно приветствовал возвратившегося друга, потом посмотрел на Маршалла.
Когда Перри представил его, Джон сказал:
«Во‑первых, я никогда не пользуюсь бриолином, мистер Булль, мои волосы от природы такие гладкие. Во‑вторых, Вы тоже не красавец, а в‑третьих, не Ваше собачье дело, что я делаю при Родане».
Красно‑бурые волосы Булли, казалось, встали дыбом. Нижняя челюсть отвисла. Он беспомощно посмотрел сначала на Джона, потом на Перри.
«О небо! – выдавил он, наконец. – Этот парень умеет читать мысли?»
«Угадал, – подтвердил Перри. – Может. Я бы на твоем месте был в будущем поосторожнее или включал защитный блок, когда хочешь подумать о чем‑то своем. Хочу представить тебе Джона Маршалла, первого телепата медленно взрослеющего человечества».
«Очень рад», – пробормотал Булли.
«Я тоже. – Джон протянул ему руку. – Особенно радует меня то, что Вы теперь держите свои мысли на замке».
Перри бесцеремонно прервал их:
«Я должен сейчас же поговорить с Крэстом. На нас готовится нападение. Завтра мы должны взлететь в воздух».
Булли растерянно посмотрел на него, но не задал ни одного вопроса. На пути к кораблю Родан вкратце информировал его.
Крэст ждал их у шарообразного корабля. Эрик Маноли стоял рядом. Сзади Тора наблюдала за роботами, переносившими какую‑то деталь машины.
«Рад Вашему возвращению, – приветствовал Крэст своего земного союзника. – Все прошло удачно?»
«Крэст, немедленно позовите Тору. Мы должны действовать быстро, иначе мы погибнем. Силы Земли работают сообща, а потому они опасны. Они не могут пробить энергетический экран, но они нашли другой выход. Они ведут штольню прямо под этим кораблем. Завтра там должна быть взорвана бомба».
«Вы кого‑то привели с собой? – спросил Крэст. – Я чувствую, что это телепат. Таким образом, человечество перешагнуло еще одну ступень развития. Что Вы сказали, Перри? Штольня? Бомба? Тора будет рада».
«Они никогда не увидят этого, – прокомментировала Тора сообщение. Пятеро мужчин сидели с Крэстом и Торой в комфортабельно оборудованной кабине шарообразного корабля. Снаружи в пустыне начало смеркаться. – Еще есть время проучить их так, что они не скоро это забудут».
«Советую не делать необдуманных шагов, – заявил Крэст. – Будет достаточно предотвратить нападение».
«Что касается меня, я бы уничтожила этих варваров, – горячо возразила Тора.
«Это было бы не только не умно, но и опасно. Без посторонней помощи мы не доберемся до Аркона, и кто знает, есть ли на расстоянии ближайших пятисот световых лет другой разумный народ». Но рассудительные слова Крэста не произвели на Тору должного впечатления. Она нехотя кивнула.
«Хорошо, я подчиняюсь большинству. Что мы будем делать?»
Перри наклонился вперед.
«Есть ли возможность прямо отсюда уничтожить штольню?»
Тора еще раз кивнула.
«Радиолокатор укажет нам направление штольни. Я могу включить излучатель воспламенения».
«Что это такое?»
«Его энергия выходит из генератора и преобразователя в виде безобидных волн, чтобы лишь в намеченной точке превратиться в разрушительную силу. Другими словами: я могу отсюда направить луч энергии сквозь материю, не нанося ей вреда. И только в пятидесяти метрах под землей она сработает на уничтожение. Таким способом я могу расплавить всю штольню. Этого достаточно?»
Перри улыбнулся.
«Вполне. Пока они отважатся на новое нападение, многое может случиться. Я думаю, вряд ли еще долго нас будут рассматривать как смертельных врагов. Сознание того, что мы приносим человечеству только пользу, постепенно победит. Сегодня у нас уже больше друзей во всем мире, чем мы думаем».
«Это меня радует», – сказал Крэст.
Тора перебила его:
«Когда нужно это сделать?»
Перри посмотрел на часы.
«Ровно через десять часов, Тора. С полуночи в штольне никого не будет. Об этом позаботится мой друг по ту сторону».
Она даже не взглянула на него.
«Можете мне поверить, Родан, это последний раз, когда я принимаю во внимание чувства. За отражением следующего нападения последует немедленное уничтожение Вашей планеты. Было бы хорошо, если бы Вы сообщили это Вашим воинственным соплеменникам».
Она поднялась и гордо вышла из помещения, ни на кого не глядя.
Джон Маршалл обернулся к Перри и в полной тишине произнес:
«Странно, но думает она иначе, чем говорит».
Далеко на Востоке вставало утро.
В центральном отсеке управления «Стардаста» сидели Родан и Булли и ждали. Другие спали. Родан снова и снова смотрел на часы. Стрелки двигались очень медленно. До четырех часов оставалось всего несколько минут.
Снаружи, в шаровидном корабле, зажегся свет. В освещенном люке можно было видеть стройную двигающуюся тень: это была Тора. Она стояла перед прибором, который назвала излучателем воспламенения. Рука лежала на рычаге.
«Она сдержит слово?» – прошептал Булли.
«Сдержит, – подтвердил Перри. – Японец, видимо, эвакуировал всех из штольни, иначе он бы еще раз предупредил нас и попросил об отсрочке. Уже пора».
Оттуда, из люка шарообразного корабля, показалось зеленоватое свечение. Оно причудливо смешивалось с рассветом нового дня. Высоко над небом Востока появились первые лучи солнца.
Но глубоко под землей бушевала выпущенная на волю атомная энергия, превращая технику людей в неузнаваемые металлические обломки. Каменные стены обрушивались, застывая в причудливых формах. Земля с шипением проваливалась. Постепенно уничтожение шло дальше и приблизилось к выходу из штольни.
Стоявший там дежурный заметил сначала, что стало жарче, а потом из штольни повалил удушливый газ. Дежурный преодолел свою растерянность и дал сигнал тревоги. Несколько секунд спустя весь лагерь был на ногах. Из входа в штольню вытекала жидкая порода, застывая плоскими глыбами и перекрывая дымящееся отверстие.
«Штольни больше нет, Тако. Вы оказали нам и человечеству огромную услугу, не только предупредив Родана, но и тем, что позаботились, чтобы сегодня ночью в штольне никого не было».
«Было не просто убедить полковника Кретчера в присутствии радиоактивного излучения. На счастье, я смог раздобыть несколько граммов урана и принести их в штольню».
Ли и Коснов встали и молча протянули японцу руки.
«Вы передадите Родану привет от нас? – удостоверился Клейн. – Скажите ему, что он в любую минуту может рассчитывать на нас. Скажите ему также, что мы ждем того дня, когда сможем открыто придти к нему».
«Я не забуду передать ему привет от Вас», – пообещал Тако и пожал всем трем мужчинам руки.
Секунду спустя трое мужчин были уже одни. Тако Какута телепортировался в центральный отсек управления «Стардаста».
Булли стоял спиной к смотровому отверстию и зевал.
«Кажется, все кончилось, – пробормотал он. – Я устал и иду спать…»
В метре от него неожиданно возникла из воздуха человеческая фигура. Мужчина сказал, обращаясь к Перри:
«Я выполнил свое задание там, снаружи, мистер Родан. Я пришел, чтобы работать на Вас».
Удивлению Булли не было предела. Конечно, он знал от Перри о Тако, но эта из ничего возникшая фигура, при его невозмутимости, просто поразила его. Сначала кто‑то читает твои мысли, а теперь еще и это! Он застыл на месте, уставившись на японца.
«Закрой рот, Булли!» – посоветовал Перри, а потом обратился к японцу: «Я принимаю тебя, Тако. Вместе с Джоном Маршаллом Вы будете для нас неоценимой помощью. Я думаю, мы добьемся своего».
«Если бы я не был с Вами, ни за что бы не поверил» – ответил японец.
Булли прищурил глаза и осторожно вытянул руки вперед. Он положил их Тако на плечи. Потом сказал:
«Он действительно настоящий!»
«Конечно, он настоящий!» – улыбнулся Перри. – А ты думал, он призрак?»
«И он может в любую минуту перенестись в другое место?»
В глазах Булли загорелись огоньки.
«И в корабль арконидов тоже?»
«А почему нет?»
Булли усмехнулся.
«Тако, не могли бы Вы посмотреть, приготовила ли Тора ответный удар?»
Перри нахмурился. Потом кивнул в знак согласия.
«Мы сэкономим себе один путь. Что Вы на это скажете, Тако?»
Японец посмотрел сквозь наблюдательное отверстие в сторону шарообразного корабля. Но прежде, чем Булли успел что‑либо сказать, тот уже исчез. Через несколько секунд Булли заговорил:
«Не завидую Торе, если вдруг кто‑нибудь…»
В эту секунду перед ним снова появился Тако. Он сказал:
«Мне жаль, но с Торой не удалось поговорить. Она как рез легла отдыхать».
«И что же? – торжествующе спросил Булли. – Она испугалась Вас?»
«Она не заметила меня, – объяснил Тако. – Я материализовался за ее спиной. Она как раз собиралась снять одежду!»
«Снять оде.. – Булли широко раскрыл глаза. Потом заставил себя собраться. С сияющим лицом он положил руки на плечи Тако. – Мы ведь друзья, Тако, правда? И мы станем еще большими друзьями. Хотите?»
«Да, конечно, – растерянно выговорил японец. – А почему Вы спрашиваете?»
Булли прошептал Тако в ухо:
«Вы должны непременно научить меня телепортации…»

29.

«Вы никогда не постигнете этого! Вы не поймете ни одного сигнала. Ваш мозг не выдержит этого, и Вы…»
Тора оборвала себя на середине фразы, потому что находила слова не так быстро, как того требовало ее лихорадочное стремление высказать их.
«Как легко разгадать ее, – подумал Родан. – В действительности она вовсе не заботится о моем мозге. На самом деле она хочет убедить меня в том, что я ниже ее по развитию и не способен понять ее тайн».
«Что Вам до этого? – ответил он. – Я со своим дурацким лепетом наверняка представляю для Вас утешительное зрелище. Или нет?»
Она рассердилась, что ее так легко удалось вывести из себя.
«Речь не об этом, – кратко ответила она. – Информационные кристаллы индоктринатора можно использовать только в ограниченном количестве, избегая их ненужного расходования. Особенно тогда, когда неудачу так легко предвидеть, как в данном случае».
Перри Родан поднял правую руку.
«О, Вы несправедливы ко мне, Тора, – сказал он. – Разве Вы ничего не поняли из того, что происходило с нами до сих пор?»
Тора щелкнула пальцами.
«То, чему Вы научились до сих пор, не идет ни в какое сравнение с тем, что Вам еще предстоит».
Родан обернулся к Крэсту. Тот сделал серьезное лицо, хотя на самом деле все это его забавляло.
«О, Господи всех миров! – думал Крэст. Самая умная из всех арконидок и образец мужчины… а ведут они себя, как маленькие дети».
В действительности же речь шла о серьезных вещах. Тора после некоторого сопротивления уже ничего не имела против того, чтобы открыть Родану и Буллю, обоим малоразвитым существам, доступ к некоторым знаниям арконидов с помощью гипнотического метода обучения. Однако теперь, когда Родан заявил о желании продолжить интенсивное обучение, она отчаянно сопротивлялась этому.
Требовался авторитет Крэста, который он имел у Торы как член господствующей династии арконидов, чтобы преодолеть сопротивление Торы желанию Родана продолжать обучение.
Родан, которого упрямство Торы уже не трогало, как он сам для себя выяснил, сказал Крэсту:
«Благодарю Вас за доверие. Надеюсь, Вы не зря потратите время на меня и моего друга Булля».
И, обращаясь к Торе, заметил:
«Со временем я смогу убедить Вас, что у меня и в мыслях нет причинить Вам вред или ущемить Вашу гордость».
Он считал необходимым сказать это, хотя и знал, что Тора не очень‑то обращает внимание на подобные заверения. Его отвлекло какое‑то мерцание в воздухе. Посередине помещения материализовался маленький человечек.
«Черт Вас побери», – невольно вырвалось у Реджинальда Булля.
При этом он постарался скрыть испуг, вызванный появлением Тако Какута.
Круглое лицо Тако расплылось в улыбке.
«Почему черт? – спросил он высоким голосом. – Я заслужил лучшего. Я принес хорошие новости».
«Хорошие новости? – спросил Булли. – На этом свете еще бывают хорошие новости?»
«От Тай‑Тианга, – улыбнулся Тако. – Он решил, что со своей саперной дивизией он не справится с Вами. Его войска отступают».
Булль был уверен, что Тай‑Тиангу не оставалось ничего другого после разрушения штольни. Но несмотря на это, он выслушал Тако с чувством облегчения.
«Спасибо, Тако», – сказал Булль, вздохнув.
«До свидания», – ответил Тако и исчез.
Булль задумчиво уставился на то место, где только что стоял японец.
Реджинальд Булль размышлял над странной способностью телепортации, которая все еще представлялась ему не менее удивительной, чем если бы лошадь сказал ему «добрый день», хотя Тако ежедневно множество раз демонстрировал ему это.
«Мы собираемся, – перебил голос Крэста его размышления, – на несколько дней покинуть Землю».
Булль насторожился.
Крэст продолжал:
«Для окончания гипнообучения Вам необходим максимум покоя. Но кроме того, чтобы создать для Вас такие условия покоя, наш полет преследует и другую цель. Невозможно, чтобы наш корабль на Луне был разрушен полностью. Я не верю, что земные ракеты обладают такой разрушительной силой. Я думаю, мы найдем массу полезных вещей, если дадим себе время на это».
Старт корабля был назначен на послезавтра. Тем временем экипаж – прежде всего Родан и Булль – развили такую бурную деятельность, от которой сотрясались помещения вспомогательной лодки.
Лодка располагала группой роботов‑ремонтников. Родан считал напрасно потерянной каждую минуту, когда они без дела стояли в грузовых отсеках. Поэтому он попросил Крэста разработать для роботов программу управления.
«Когда программа будет готова?» – осведомился Родан.
«Через десять минут.
«Черт возьми! – вылетело у Родана. Уже через десять минут?»
Крэст кивнул и повернулся к своему пульту. Родан вышел и заметил время.
Погруженный в свои мысли, он завернул за угол коридора, не слыша, что с другой стороны кто‑то приближается, и с размаху лицом к лицу столкнулся с Торой.
«О, простите!» – сказал он, улыбнувшись и все‑таки несколько смущенно.
По‑видимому, у нее было хорошее настроение. Она насмешливо смотрела на него.
«Если Вы дадите волю еще большей энергии, – сказала она, – то в один прекрасный день сможете пройти сквозь стену».
Родан кивнул в знак согласия.
«А если Вы, – ответил он, – в один прекрасный день перестанете так задирать свой нос, то будете очень приятной бабой!»
Тора рывком повернулась и исчезла за поворотом коридора. Вздохнув, Родан продолжил свой путь.
Тако Какута ждал его. Родан дал ему кипу листов, на которых делал заметки, и сказал:
«Прочтите все это, Тако. Потом поговорим».
Тако немедленно принялся изучать записи Родана. Подождав еще некоторое время, Родан пошел обратно к Крэсту.
«Вы пришли как раз вовремя, – сказал тот. – Я только что закончил».
На лифте они спустились к помещениям, где находились роботы.
«У меня есть программа для каждого, – сказал Крест не без гордости. – Когда мы вернемся, Вы будете удивлены, что успели сделать эти машины».
На корабле имелось около двадцати рабочих роботов с универсальными функциями. Все они выглядели подобно людям. Аркониды знали, что человекоподобный образ является идеальным для подлинного творения. Поэтому они снабдили своих роботов двумя руками с пятью пальцами, двумя ногами и одной головой, в которой находился позитронный заменитель человеческого мозга вместе с важнейшими органами чувств.
Программа, которую Крэст разработал для каждой из машин, была записана на тончайшей пластиковой карточке.
«Она содержит все необходимые сигналы», – объяснил Крест.
Потом он принялся вводить программу в роботов. Для этого ему достаточно было ввести пластиковую карточку в соответствующую щель и подождать, пока машина не начнет гудеть, сигнализируя о том, что готова к работе, списав программу с карточки.
«После такого долгого перерыва, – пояснял Крэст, – активизация займет несколько секунд».
Эти несколько секунд показались Родану просто смешными по сравнению с той деятельностью, которую машины затем развили. Гудя, словно пчелы, они пришли в движение и помаршировали к лифту, на котором несколько минут назад приехали Родан и Крэст. Когда последняя машина уехала, Родан рассмеялся.
«О, Боже! – простонал он. – Никогда не думал, что такое бывает!»
«Вы еще увидите, на что эти роботы способны. В определенной степени они обладают способностью самостоятельно думать и действовать».
Роботы покинули корабль не сразу, а отыскав сначала и забрав с собой вещи, необходимые им для работы, которую определила им программа.
Когда Родан составлял свой план, он думал о том, что нельзя впустую тратить время, имеющееся в их распоряжении для выполнения далеко идущих целей. У Родана появился шанс получить с помощью земной промышленности отдельные детали корабля с большим радиусом действия, если бы он при этом дал соответствующие заказы. Однако, изготовление деталей должно происходить под защитой энергетического экрана. С учетом земных условий было бы безответственным риском доверить изготовление и самого корабля промышленности.
Родан знал, что места под энергетическим куполом достаточно, чтобы осуществить там окончательный монтаж. Но ему ни разу не пришло в голову разместить все производство на участке всего лишь в восемьдесят квадратных километров.
Его восхищало, с какой целеустремленностью роботы принялись за работу. После того, как они прежде всего покинули лодку, что было необходимо для их деятельности, они разместили вынесенные из лодки приборы в отдаленном месте, а затем занялись планировкой местности.
Родан не сомневался, что когда они вернутся из полета, значительная часть необходимой работы уже будет сделана.
Тако Какута закончил чтение записок. Когда Родан вошел в его кабину, Тако сидел в раскладном кресле и задумчиво смотрел в пространство.
«Все понятно?» – кратко спросил Родан.
«Да. Но это будет довольно трудно сделать».
Родан взял стул и сел напротив Тако.
«Послушайте, Тако, – начал он серьезно. – Речь идет об очень важных вещах. Если мы хотим видеть Крэста и эту женщину нашими союзниками, мы должны построить им корабль, обладающий необходимым радиусом действия».
«Да, я понимаю», – сказал Тако.
«Они всегда будут идти за Вами по пятам, – продолжал Родан. – За Вами будут охотиться секретные службы, и Вы должны будете постоянно быть настороже. Вы найдете массу людей, готовых работать с нами ради денег и поставить нам все, что нам необходимо. Но не думайте, что среди них не найдется таких, которые не сообщат об этом полиции, как только Вы повернетесь к ним спиной. Никогда не полагайтесь только на Ваш особый дар. Секретной службе понадобится пять‑шесть дней, чтобы догадаться, что Вы телепортант. Исходя из этого, они будут действовать жестче, даже исподтишка, если это будет необходимо».
Вы получите защитный костюм арконидов, который во многом поможет Вам. На за Вашу безопасность отвечаете только Вы сами».
Тако кивнул и повторил: «Да, я понимаю».
«Остается сказать Вам, где Вы должны приступить к работе. Может быть, Вам больше повезет с частными предприятиями. Я дам Вам подробный перечень вещей, необходимых нам. Крэст считает, что такой корабль должен иметь диаметр по крайней мере триста метров. Найдутся люди, которые сочтут Вас придурком, когда Вы захотите получить строительные леса в триста метров высотой или термоядерный генератор в сотни миллионов мегаватт. Кроме того, нужно следить, чтобы каждая фирма не поставляла столько деталей, чтобы она смогла догадаться, для чего они должны быть использованы.
Не стоит обманываться – это самое трудное задание, которое Вам когда‑либо предстояло выполнить. До нашего старта у Вас есть время, чтобы подготовиться к нему».
Родан поднялся. Тако тоже встал и склонился в поклоне. Родан улыбнулся и похлопал его по плечу.
«Сделайте свое дело хорошо, Тако! – сказал он. – От этого многое зависит».
Родан занялся составлением списка, который он должен был дать Тако. В самое кратчайшее время нужно было раздобыть целую уйму вещей.
Сверхсветового двигателя земная промышленность дать не могла, но Крэст надеялся найти в разрушенном крейсере детали, которые он смог бы использовать. Остальное было бы заказано по частям и смонтировано на месте.
Родан испытывал чувство возбуждающего напряжения, думая о том, что не пройдет и семидесяти часов, как он узнает секрет сверхсветового двигателя.
Он задумчиво смотрел прямо перед собой в матовое искусственное освещение своей кабины.
Булль ворвался неожиданно, не предупредив о своем приходе. Он был взволнован и тяжело дышал.
«Клейн дал сигнал! – сказал он быстро. – Мы должны послать туда Тако».
«Клейн?»
Булли кивнул.
«Думаю, нам нужно поторопиться. Клейн не будет долго торчать в пустыне на глазах у Тай‑Тианга».
Родан включил интерком. На экране появилось улыбающееся лицо Тако.
«Объясни ему!» – велел Родан Булли.
«Клейн дал условленный сигнал, – сказал Булли во второй раз. – OPQ на частоте 6,3 мегагерц. Он ждет в условленном месте, Вы должны как можно быстрее отправиться туда».
Тако кивнул. Он даже не стал выключать прибор. Они увидели, как он бесследно исчез с того места, на котором только что стоял.
Капитан Клейн вместе с Косновым и Ли, как и ожидалось, присоединился к войскам Тай‑Тианга, и, наверное, ушел бы с ними. И если он взял на себя смелость снова проникнуть из военного лагеря в окрестности купола, то, видимо, у него были для этого серьезные причины.
OPQ означало небольшую возвышенность, примерно в шести километрах от южного берега озера в юго‑западном направлении. У Клейна было много согласованных с людьми Родана позывных. Каждый из сигналов означал для Клейна и для того, кому он предназначался, определенное место встречи.
Через четверть часа Тако Какута вернулся. Родан и Булль смотрели на экран телесвязи, чтобы видеть, как материализуется японец; но вместо того, чтобы появиться в своей кабине, он возник из воздуха в центре кабины Родана.
Булль вздрогнул от испуга.
Тако не обращал на него внимания. Он обратился к Родану и выглядел очень взволнованным.
«Плохие новости, сэр! – выпалил он. – Пекин дал указания всем отраслям государственной промышленности немедленно сообщать секретной службе о каждом нашем деловом партнере. Москва сделала то же самое у себя, а на территории НАТО каждому бизнесмену, сотрудничающему с нами, с сегодняшнего дня грозят огромные штрафы».
Родан молча уставился прямо перед собой.
«Хитрая лиса, – сказал он медленно, – он, видимо, узнал о наших планах».
Он посмотрел на японца.
«Тако! В Вашем задании ничего не меняется. Только боюсь, Вы должны быть еще осторожнее».

30.

Лодка стартовала согласно плану. Между тем роботы работали уже почти два дня, и то, что они делали, постепенно обретало форму.
Осталось еще довольно много генераторов магнитного поля, чтобы в отсутствие лодки удерживать энергетический купол в его нынешнем состоянии. Некоторые приборы были взяты борт корабля, чтобы сорвать возможные планы военных командных постов Земли, когда им сообщать о старте лодки.
Никакой работы во время полета выполнять не требовалось. Автоматическое управление лодки действовала согласно указаниям Крэста.
На высоте восьмисот километров от поверхности Земли зонды доложили о приближении первых ракет. Несколько секунд спустя они быстрой молнией пронеслись на телеэкране оптического наблюдения. Родан не смог побороть пронзивший его до мозга костей страх. Он увидел белый светящийся шар взрыва и пришел в себя только тогда, когда убедился, что внутри лодки ничего не изменилось. Вспышки огня от взорвавшихся ракет исчезли в космосе. Лодка арконидов удалялась с возрастающей скоростью.
Родан обернулся. Булли стоял сбоку от него. Он посмотрел на Родана и криво усмехнулся.
«Это похоже на Рождество или на повышение звания», – сказал он не слишком твердым голосом, не в силах скрыть страх, охвативший его пару секунд назад.
Крэст улыбнулся, как всегда, многозначительно. Тора воздержалась от проявления каких бы то ни было чувств. Она продолжала с застывшим лицом смотреть на телеэкран.
Было еще много других налетов – на высоте между восемьюстами и тремя тысячами километров. Защитный экран лодки отразил в целом пятнадцать ракет, и при этом внутри лодки не было заметно ни малейшего колебания.
Потом обстрел прекратился.
Лодка вышла на орбиту на расстоянии четырнадцати тысяч километров от поверхности Земли.
«Мы можем начать обучение, – сказал Крэст. – Вы видели, что ракеты ничего нам не сделали. Даже, если бы нас обстреляли еще раз, никаких разрушений бы не было».
Родан согласился, и после того, как испуг от встречи с ракетами прошел, его снова охватило чувство восхищения тайнами науки арконидов.
Их подключили к индоктринатору.
«Это продлится примерно три часа, – сказал Крэст. – На сей раз это чрезвычайно трудный материал – даже для меня».
Он проверил включения и спросил:
«Готовы?»
«Готовы!» – в один голос ответили Родан и Булль.
Родан никогда не смог бы описать, что он чувствовал во время сеанса. Все, о чем он впоследствии вспоминал, было нагромождением отрывочной информации, не имеющей никакого смысла. Он уже не ощущал своего тела. Но ясно чувствовал, что все это происходит в его головном мозге; однако, без влияния гипноза, делающего обучение эффективным, он сам не смог бы извлечь никакой пользы из обрывков информации, которую еще помнил.
Тем не менее, он знал, что при нормальном процессе обучения мозгу после гипнотического сеанса будет дано время для отдыха.
Поэтому он сразу понял, что произошло что‑то непредвиденное, когда очнулся со страшной головной болью.
Крэст стоял у прибора и смотрел на него с выражением беспомощности и неуверенности.
Родан тотчас же пришел в себя.
«Что случилось?» – спросил он Крэста.
Рядом с ним стонал Булль. Но Родана это не обеспокоило. Буллю нужно время, чтобы придти в себя.
Крэст вздрогнул.
«С Вами…»
«Да, со мной все отлично! Что случилось?»
Все остальное у Родана было в полном порядке. Но головная боль была невыносимой.
«Тора…, – с трудом выдавил Крэст, – она…»
Родан вспомнил, что опасался чего‑то такого. Тора слишком быстро согласилась с его планами о гипнообучении. Ему следовало раньше подумать о том, что она что‑то замышляет.
Он встал, разорвав при этом соединение с индоктринатором. Крэст испуганно отступил назад. Родан с удивлением заметил, что Крэст, видимо, боится его.
«Где она?» – закричал он.
«На центральном посту управления!» – сказал Крэст.
Но Родан уже не обращал на него внимания. Последнее, что он помнил, прежде, чем выйти из помещения, был сердитый голос Булли:
«Иди же, шеф! Я тоже сейчас приду».
Родан помчался по коридору, ведущему к центру лодки. Из карманчика на поясе он вынул маленький Смит‑Вессон, который носил при себе с момента старта. На мгновение он пожалел о том, что у него не было при себе оружия арконидов. Маленькие стальные снаряды ничего не смогут сделать пуленепробиваемым стенкам центрального поста управления, если Тора закрыла его.
Она его закрыла. Она ничем не рисковала, выступая против двух мужчин, которых уже не раз приводила в ужас невероятной силой ума арконидов.
Родан попытался использовать переговорное устройство и барабанил кулаками в перегородку. Изнутри ответа не последовало. Он отошел от двери на три шага к ближайшему подключению интеркома. Набрал номер центрального поста управления и нетерпеливо ожидал, пока зажжется экран.
Тора ждала вызова. На экране появилось ее лицо. Родан испугался. Он еще никогда не видел в глазах живого существа столько ненависти.
«В чем дело?» – спросила Тора спокойно.
Родан понял, что нет никакого смысла кричать на нее. Насколько он ее знал, успешнее всего можно было воздействовать на нее понятным для нее способом, то есть дать ей понять свое превосходство.
«Что за ерунда, почему Вы опять исчезли?» – спросил он с легкой усмешкой.
Видимо, она приготовилась к его нападкам. Она говорила на языке арконидов, чтобы дать ему понять, насколько она считает этот вопрос своим личным делом. Благодаря влиянию гипноза Перри мог понять ее.
«Я сыта по горло общением с полуобезьяной. Это все».
Пока Родан размышлял над ответом, из коридора послышались шаги Булля. Он дал ему знак оставаться на месте. Булль остановился.
«Скажите мне, – начал Родан снова, – как Вы собираетесь избавиться от нас».
Впервые на ее лице появилась озабоченность.
«Я совершу посадку на Земле, – ответила Тора, – и возьму все в свои руки».
«Что все? Может быть, Вы думаете, что сможете купить себе новый корабль где‑нибудь на ярмарке?»
«Нет. Но я могу заставить людей построить его».
«Заставить? – засмеялся Родан. – Как?»
Тора отошла на шаг от своего приемного устройства. Родан мог видеть телеэкран и неожиданно понял, как может удержать ее от ее дурацкого плана.
«Вы так же хорошо, как и я, знаете, – ответила Тора, – что на борту этой лодки достаточно оружия, чтобы расправиться с планетами типа Земли».
Родан начал лихорадочно действовать. Не отрывая взгляда от лица Торы, он подошел на шаг ближе к устройству. Правой рукой дал знак Булли, показав на пол коридора, туда, где он сходился с противоположной стеной.
«Я приземлюсь под энергетическим куполом, – сказала Тора тем временем, – и дам понять правительствам Земли, что мне нужно».
Родан кивнул, растопырив пальцы правой руки. Указательный палец его правой руки все еще указывал на пол коридора, а большой палец – на телеэкран интеркома. Родан не знал, понял ли его Булль.
«Не стану скрывать от Вас, что превращу Вашу планету в гору пепла, если мои желания не будут выполнены».
«Это для Вас самый верный путь возвращения домой, не правда ли?» – насмешливо спросил Родан. Тем временем пальцы его руки изменили положение. Он повернул руку тыльной стороной и показал средним пальцем вперед. Через некоторое время он сделал указательным пальцем такое движение, словно нажимал на курок пистолета.
«Подумайте об этом! – сказал Родан как можно спокойнее. – Вы уничтожите Землю, потому что Ваши желания не будут исполнены. Что Вам тогда останется? Жалкое окончание существования на Марсе или Венере. Вы этого хотите?»
Тора отрицательно покачала головой.
«Вы думаете, Земля сможет это сделать? Я могу не упоминать, что ей не будет пощады».
За эти слова он начал ненавидеть ее.
«Они высмеют Вас, – ответил он презрительно‑насмешливо и сделал небольшую паузу, услышав, как за ним проскользнул Булли. – Они высмеют Вас, засядут в укрытия и посмотрят, как Вы после опустошения Земли не будете знать, что Вам делать дальше!»
Но Тора, кажется, не попалась на эту удочку.
«Они этого не сделают! – фыркнула она. – Никто не даст себя уничтожить, если этого можно избежать».
Родан удобно прислонился к стене, чтобы показать ей готовность к долгому разговору с ней.
«Смотрите: вот позиция, с которой Вы неправильно оцениваете людей. Вам не на что особенно надеяться. Вам не помогли бы несколько пленных, которые согласились бы сдаться, чтобы сохранить себе жизнь».
Он хотел еще многое сказать ей. Но в этот момент на телеэкране произошло какое‑то движение. Прямо рядом с тем местом, где стояла Тора, в стене помещения центрального поста управления находилось вентиляционное отверстие размером примерно с человеческую голову. Это был люк шахты шириной около полутора метров, проходящей вертикально сквозь лодку и распределяющей выходящий из специальных помещений свежий воздух.
В отверстии появилось сначала дуло пистолета, а потом мясистая волосатая рука.
«В порядке, шеф! – сказал Булль так громко, что Родан мог слышать его через интерком. – Повернись и подними руки, девочка!»
Тора была поражена. Когда она услышала голос Булли, то бросилась бежать; но уже на бегу страх парализовал ее. Она качнулась вперед и, широко раскинув руки, с грохотом упала на пол.
«Отлично! – крикнул Булли из своего отверстия. – разломи дверь надвое, пока она не пришла в себя!»
Родан кивнул. Выкрикивая имя Крэста, он побежал назад по коридору к информационному помещению, в котором еще четверть часа тому назад находился под действием индоктринатора.
Крэст стоял у входа.
«Дайте мне какое‑нибудь Ваше оружие! – потребовал Родан. – Такое, с помощью которого я могу пробить перегородку в центральном отсеке. Тора без сознания. Если мы не поспешим, она очнется, и все будет потеряно!»
Крэст повернулся и побежал.
Через полминуты он уже вернулся. Задыхаясь, он вручил Родану тяжелый излучатель.
«Вот! Но будьте осторожны!»
Родан помчался обратно. На бегу он привел оружие в готовность. За пять метров до перегородки он остановился и направил энергетический луч на электронную задвижку.
Металл зашипел, запузырился и расплавился. Родан легко отодвинул задвижку в сторону. Из вентиляционного отверстия вздыхал Булль:
«Слава Богу! Я не успел выстрелить в нее!»
Тора все еще была без сознания.
Родан поднял ее и положил на одну из коек, стоявших у стены. Он включил интерком и вызвал Крэста.
«Придите, пожалуйста, – сказал он спокойно. – Я хочу чтобы Вы были здесь, когда она очнется».
Однако, первым, кто пришел, был Булль. Широкая улыбка сияла на его круглом лице, когда он входил через искореженную перегородку.
«Как ты думаешь, – сказал он, – стоит мне гордиться тем, что я правильно понял твой язык пальцев!»
Родан серьезно посмотрел на него.
«Ты умный парень».
Подошел Крэст.
«Как Вам это удалось?» – спросил он, качая головой и едва дыша.
«Да так», – ответил Булль, помахав в воздухе пальцами правой руки.
Родан засмеялся.
«Мы вовремя отыскали вентиляционную шахту, – объяснил он Крэсту. – Булли побежал вниз и взобрался по ней. Когда Тора заметила его, то потеряла сознание».
Крэст осторожно присел на край койки, на которой лежала Тора.
«Могу себе представить, – сказал он задумчиво. – Я тоже чуть не умер, когда недавно увидел, что Вы встаете».
«Мы? Почему?»
Крэст помолчал, а потом ответил:
«В начале овладения техникой гипнообучения, тогда, когда мы еще не имели необходимого опыта, было, к сожалению, несколько случаев, когда процесс обучения нужно было прервать. Во всех случаях тот, у кого прерывали процесс обучения, терял разум. Это объясняется просто: головной мозг находится во время гипнообучения в чрезвычайно активном состоянии. Если не дать ему возможности медленно вернуться к обычному функционированию, он разрушается. Следствием является нечто вроде безумия, вылечить которое нашим психиатрам не удалось».
Он поднял глаза и посмотрел сначала на Родана, потом на Булля.
«Вы понимаете, что я имею в виду? Со дня существования гипнообучения на Арконе и других планетах, относящихся к законодательству арконидов, не происходило ничего худшего, чем прерывание процесса обучения.
Пока Вы были соединены с индоктринатором, Тора чувствовала себя в полной безопасности от Вашего вторжения. Она знала, что я не отважусь разбудить Вас до окончания сеанса. Трех часов ей было бы достаточно, чтобы доставить лодку на Землю и подготовиться к тому, чтобы обезопасить себя от Вас».
Крэст помолчал.
«Но Вы неожиданно разбудили нас!» – сказал Родан серьезно.
«Это было не простое решение. Но если бы я не разбудил Вас, Тора свела бы все наши усилия на нет. Нет сомнения, что она осуществила бы свои планы по уничтожению как Земли, так и этой лодки».
Он поднял глаза и улыбнулся.
«Остальное было простым математическим расчетом. Вы в любом случае должны были бы погибнуть – почему же было не попытаться использовать единственный оставшийся шанс? Я надеялся на то, что Ваш головной мозг сможет выдержать шок прерывания сеанса».
Он неожиданно просиял.
«И надежда меня не обманула! Человечество Земли…»
Тут Крэст прервался.
За его спиной на койке что‑то шевельнулось, и Тора еще не вполне окрепшим голосом сказала:
«Ты жалкий предатель, Крэст!»
Родан вздрогнул. Булль вскочил и встал в ногах койки. Но Крэст продолжал невозмутимо сидеть. С грустной улыбкой на лице он спокойно сказал:
«Нет, я не предатель. Ты еще поймешь это, дочь моя. Но боюсь, с тобой это случится не скоро».
Тора закрыла глаза.
Родан строго посмотрел на Тору, а когда она снова открыла глаза, он вздрогнул под ее взглядом.
«Послушайте меня! – сказал он жестко. – Мы сыты по горло Вашим сумасбродством, Вашим упрямством и Вашим отвратительным высокомерием. С этого момента мы позаботимся о том, чтобы Вы больше не вставали нам поперек дороги, пока Вы не научитесь управлять своим разумом.
Вам незачем бояться нас. Мы не сделаем Вам ничего плохого. Но скажу Вам одно: с данной минуты я беру командование этой лодкой в свои руки и буду рассматривать любую следующую попытку осуществить Ваши дурацкие планы как бунт».
Торе нечего было ответить. Ее лицо застыло и не выдавало того, что происходило у нее внутри.
Родан не ограничил ее свободы передвижения, но дал Буллю задание, тщательно следить за ней, насколько это было в его силах, потому что сначала они собирались как можно скорее продолжить и окончить гипнообучение.
Родану было жаль, что они не взяли с собой доктора Маноли или австралийца. Один из них мог бы быть начеку, пока он и Булли лежат под действием устройства.
При теперешнем положении ему ничего не оставалось, как возвратить Крэсту энергетический излучатель и убедить его использовать его, если Тора попытается осуществить вторую попытку.
После этого она направились к индоктринатору, и Крэст подготовил продолжение обучения.
Прозвучал обычный вопрос:
«Готовы?»
И обычный ответ:
«Готовы!»
Затем сразу же наступило бессознательное состояние гипнообучения, словно кто‑то хорошо нацеленным броском накрыл весь мир черным плащом.

31.

Когда Тако Какута одевался во все новое с головы до ног в одном из магазинов, ему пришло в голову, что получение денежных средств начало становиться для Третьей власти серьезной проблемой. Из‑за потери на Луне крейсера арконидов обменных материалов было так мало, что их следовало приберечь для самых важных трансакций.
Тако беспрепятственно добрался до Питтсбурга. Поскольку Родан предоставил ему полную свободу в выборе маршрута, Тако поехал сначала в восточные штаты, потому что здесь была сосредоточена северо‑американская промышленность.
Тако покинул энергетический купол у озера Гошун ночью. С помощью специального костюма он долетел в южном направлении до Вувая. Он прибыл туда, когда всходило солнце, и воспользовался первым поездом до Ланчоу. Из Ланчоу он мог на выбор лететь в Чунгкинг или в Пекин, чтобы оттуда вылететь межконтинентальным рейсом в Америку. Он выбрал Чунгкинг, потому что Пекин с его секретной полицией был опасен для человека в его положении.
Несмотря на это, Тако сознавал свое преимущество, которым он обладал по сравнению с другими членами Третьей власти вне энергетического купола: его не знали. Никто не догадывался, что он человек Родана. В сообщениях, рассказывающих время от времени о Третьей власти, он ни разу не был упомянут.
Он решил использовать это преимущество, насколько это будет возможно. Тем не менее, ему придется сбросить маску, когда он начнет вести переговоры.
Переодевшись, он принялся за работу. Он доехал на такси он до завода ферропластиков, который казался ему очень подходящим для его целей.
«Ферропластикс Лимитед» принадлежал большой династии Дюпонов.
Тако умел произвести соответствующее впечатление. В секретариате его заверили, что постараются как можно скорее обеспечить ему встречу с директором.
Тако многозначительно добавил: «Не забудьте упомянуть, что речь идет об очень большом заказе!»
Он взял себе другое имя, на которое имел соответствующий паспорт, и ни словом не упоминал ни о своем происхождении, ни о своем заказчике. Пусть они пока думают, что он представитель Азиатской федерации. Было известно, что промышленность АФ отставала от Восточного блока и западного мира в области производства пластиков.
Он ожидал в огромном холле, являющемся отражением деятельности крупного завода. Тако не замечал ничего, что могло бы его обеспокоить.
Через двадцать минут человек, принявший его, появился снова.
«Мне это удалось, – сказал он небрежно. – Босс желает Вас видеть!»
Тако благодарно улыбнулся.
«Это недоразумение, молодой человек, – возразил он. – Это я желаю видеть босса. Как его зовут?»
«Ла… Лаффитт, – запинаясь, смущенно выдавил тот. – Не хотите ли пройти со мной?»
Тако кивнул и встал.
Кабинет мистера Лаффитта находилось в верхнем этаже импозантного здания. Добравшись до нужного этажа и идя за сопровождающим по коридору, Тако мог любоваться панорамой города.
Когда Тако вошел, мистер Лаффитт поднялся из‑за своего письменного стола. Молодой человек, провожавший его, остался снаружи и закрыл двойную дверь.
«Садитесь, пожалуйста!» – сказал мистер Лаффитт и указал на одно из удобных кресел.
Тако сел, отказавшись от предложенной ему сигареты. Он абсолютно спокойно осматривал кабинет. Лаффитт забеспокоился, но Тако не обращал на это внимания.
Наконец, он поднял глаза и сказал:
«Где я могу переговорить с Вами?»
Лицо Лаффитта выражало озадаченность.
«А здесь Вам не нравится? Я обычно провожу все переговоры здесь».
«Мое задание, – сказал Тако своим высоким голосом, – настолько сложно и в то же время настолько деликатного свойства, что я никак не могу рисковать, понимаете? Посмотрите, например, туда! Ваза с цветами! Не является ли она прекрасной емкостью для мощного микрофона?
Я понимаю Вашу осторожность, мистер Лаффитт. Но и Вы должны понять мою».
Лицо Лаффитта постепенно меняло выражение: от неприятного удивления к неожиданно нарастающему раздражению и, наконец, к хитрой усмешке.
«Мне кажется, – заметил он слишком мягко, чтобы Тако мог почувствовать себя в полной безопасности, – мне послан не самый глупый из покупателей».
Он встал, зашел за свой письменный стол и добавил:
«Разумеется, я готов разговаривать с Вами там, где Вам хочется. Предлагайте».
«Мой отель, – предложил Тако. – Я закажу комнату для переговоров».
Лаффитт сделал рукой жест, приглашающий Тако подойти к телефону. Тако созвонился с отелем и заказал небольшое помещение для переговоров.
Пока они спускались, он внимательно наблюдал за Лаффиттом. Ничто не указывало на то, что Лаффитт дал кому‑нибудь какой‑нибудь знак следовать за ними, и все‑таки чувствовал, что тот задумал что‑то недоброе, что не соответствовало планам Тако.
Поездка в такси прошла без осложнений. Тако несколько раз смотрел в заднее окошко, но не заметил никого, кто следовал бы за ними.
Переговорная была подготовлена. Тако отдал распоряжение, чтобы ему и мистеру Лаффитту не мешали. Они сели за маленький низкий столик, и Тако сразу же приступил к делу. Он направил на Лаффитта действие своего небольшого психотронного излучателя и диктовал свои требования.
«…стенка шара диаметром 310 метров толщиной 0,75 метра. Из ферропластика с вольфрамовой добавкой, поставляемая удобно транспортируемыми отдельными деталями. О способе доставки Вы получите от меня подробную информацию.
В качестве вознаграждения мой заказчик доставит Вам так называемый антигравитационный генератор. Этот прибор может противодействовать гравитационному полю силой, в десятки раз превышающему действие силы тяжести Земли, и подавлять его. Прибор представляет собой ценность, которая с лихвой оплатит ферропластиковые плиты.
Но запомните, я настаиваю на моих сроках поставки. Или Вы осуществляете поставку в срок до четырех недель, или наши договоренности становятся недействительными. Письменного договора не будет. Мы полностью доверяем друг другу».
Тако встал. Лаффитт уставился на него мутным взором, свойственным находящимся под действием гипноза людям.
«Если Вам однажды придет в голову, – закончил Тако, улыбаясь, – что я агент Третьей власти, забудьте об этом! Я уполномоченный Азиатской федерации, которая, как Вы знаете, отстает в области производства ферропластиков. Ферропластиковый шар будет использован для заслона большого ядерного реактора. Это все, мистер Лаффитт. Надеюсь, что к удовольствию моего заказчика, задание будет выполнено. Здесь условия поставки».
Он вручил Лаффитту стопку бумаг, которые сам перепечатал вчера в отеле на взятой напрокат пишущей машинке.
Он видел, как лицо Лаффитта постепенно приобретает обычное выражение. Лаффитт встал и протянул Тако руку.
«Я рад, что мы так быстро пришли к взаимопониманию, – сказал он. – Я сегодня же сообщу об этом деле наблюдательному совету, но думаю, трудностей не будет. Во всяком случае, мы получим взамен великолепную вещь».
Тако открыл дверь переговорной. Коридор был пуст. Сквозь широкое окно фасада светило солнце и отражалось в блестящей поверхности пола.
«Не забудьте, – попросил Тако, – поставить меня в известность о решении Вашего наблюдательного совета! Мой заказчик очень заинтересован в быстрой поставке. Я вынужден буду обратиться в другое место, если Ваша фирма не заинтересована в этом».
Лаффитт, смеясь, отмахнулся.
«Не беспокойтесь! Все будет в порядке. Я сегодня же вечером сообщу Вам решение».
Тако проводил мистера Лаффитта до лифта. Когда кабина уехала, он поспешил к окну на фасаде и выглянул наружу. Лаффитт вышел внизу из холла и подозвал такси. Он ни разу не оглянулся, сел в машину и уехал.
Тако подождал. Через две минуты с противоположной стороны улицы отъехала машина, заняла среднюю полосу и помчалась в том же направлении, что и такси Лаффитта.
Тако задумчиво вернулся в свою комнату. Серый автомобиль, который он увидел, вовсе не доказывал, что за Лаффиттом следит кто‑то, кто наблюдает за ним, но – никогда нельзя знать…
Из своей комнаты Тако связался с «Ферропластикс Лимитед». Отозвался приятный женский голос.
«Мое имя Ямакура, – сказал Тако. – Я имел честь несколько минут тому назад говорить с господином Лаффиттом о крупном заказе. Мистер Лаффитт дал мне понять, что немедленно созовет совещание наблюдательного совета, чтобы передать информацию Вашим сотрудникам. Могу я сделать это через Вас, я имею в виду, заседает ли наблюдательный совет в Вашем здании?»
«Вы в любое время можете связаться с ним через меня, мистер Ямакура, – ответил голос. – Зал заседаний находится здесь, в здании, недалеко от меня».
«Благодарю Вас, – сказал Тако. – Вы очень помогли мне».
Затем Тако отложил свой недавно приобретенный костюм и вместо него надел транспортный костюм, который дал ему Крэст.
Портье сделал чрезвычайно глупое лицо, увидев его проходящим мимо в этом виде, но Тако надеялся на то, что экзотическим гостям прощалась некоторая экстравагантность.
Тако еще раз взял такси и поехал в «Ферропластикс Лтд». По дороге он снова подумал о том, есть ли в его плане слабые места. Все происходило так просто, что Тако начал недоверять собственным мыслям. Тем не менее, он считал, что необычные средства, находящиеся в его распоряжении, в определенной степени облегчают осуществление плана.
Примерно в это же время Лаффитт мчался через холл «Ферропластикс Лтд». Он оповестил членов наблюдательного совета и был уверен, что в течение часа все будет решено в его пользу.
Когда он проходил мимо помещения коммутатора, одна из телефонисток что‑то крикнула ему.
«Да, в чем дело? – спросил он нетерпеливо. – У меня нет времени».
Мисс Дефо мило улыбнулась.
«Звонил мистер Ямакура. Он спрашивал, может ли он связаться через коммутатор с наблюдательным советом».
«Мистер Ямакура? – Лаффитт наморщил лоб. – А что он хотел?»
«Пока ничего. Он сказал, что, возможно, захочет поговорить с одним из членов совета во время совещания».
Лаффитт поспешно кивнул.
«Хорошо! Соедините с ним сразу же, если он… А что опять случилось?»
Через холл прошел высокий молодой человек и остановился рядом с Лаффиттом. По нему было видно, что его что‑то беспокоит.
«Я ехал за Вами, сэр, как и договорились. Все в порядке?»
«Да, Морган, все в порядке».
Морган медлил. Он хотел уйти, но все же продолжал стоять.
«Вы уверены, что все в порядке, сэр?»
Лаффитт топнул ногой.
«Да, черт возьми! Я абсолютно уверен!»
Морган не шелохнулся. Он пробормотал:
«Ну, хорошо!»
Потом, наконец, повернулся и вышел. Он осторожно отъехал на своей машине от большой парадной лестницы и припарковал ее на специальном месте в тени большого здания.
Потом он вернулся к мисс Дефо. Лаффитт тем временем ушел.
«Что это за дело, Морган? – спросила мисс Дефо взволнованно. – Чего Вы боитесь?»
Морган взял стул и сел. Пожал плечами.
«Я точно не знаю. Тут пахнет большой сделкой. Лаффитт чуть ли не в лепешку разбился, чтобы немедленно собрать наблюдательный совет. И при этом…»
Мисс Дефо покачала головой.
«Не знаю, что в этом странного!»
«Вы когда‑нибудь видели, как Лаффитт делает дела?»
«Нет, ни разу».
«Время, необходимое Лаффитту для того, чтобы принять решение, возрастает пропорционально величине заказа, о котором идет речь. Лаффитт еще никогда не проводил переговоры менее, чем за пять часов. А тут потребовалось нескольких минут, ну, может быть, четверть часа, и все уже было согласовано. Зато теперь он собирает наблюдательный совет. Так что речь, видимо, идет об огромном заказе, иначе Лаффитт решил бы все сам. Огромная сделка, согласованная за пятнадцать минут – это меня настораживает».
У мисс Дефо вытянулось лицо.
«Послушайте, и из‑за этого Вы разыгрываете трагедию?»
Морган кивнул.
«Вы дадите мне послушать, если этот Ямакура…»
«Нет, – твердо ответила мисс Дефо. – Я никому не разрешаю подслушивать».
Но Моргану удалось уговорить ее.
Они еще поговорили о менее интересных вещах, пока вдруг дверь холла не открылась. От этого звука Морган обернулся. Он увидел, как широкая створка двери распахнулась, снова захлопнулась и, раскачиваясь, вернулась в прежнее положение. Он протер глаза. В зале все было по‑прежнему, но рядом с дверью никого не было.
Мисс Дефо насторожилась.
«Что случилось? Что с Вами опять такое?»
«Дверь открылась, но в нее никто не вошел!»
Зазвонил телефон. Мисс Дефо соединила и снова положила трубку. Потом сказала:
«Вам надо на несколько недель уйти в отпуск, Морган. То, что Вам везде чудятся привидения, становится смешным».
Морган возразил.
В этот момент произошло нечто странное. Пожилой курьер пересекал холл с папкой бумаг на подпись. Неожиданно он остановился, будто наткнулся на стену, выронил папку, поднял руки вверх и издал испуганный вопль. Несколькими большими прыжками Морган очутился рядом с ним.
«Что случилось?»
Лицо пожилого человека почернело от страха. Он дрожал и говорил, заикаясь.
«Я… он… это было что‑то, и я с ним столкнулся! Здесь, на этом месте!»
Морган наступил на то место, куда показывал мужчина.
«Чепуха! – проворчал он. – Здесь абсолютно ничего нет!»
Мужчина покачал головой.
«А что же это тогда было?»
«Не могу сказать. Может быть, это был человек, но в необычном костюме. Что‑то довольно твердое».
Морган провел рукой по волосам.
«Вы ничего не видели?»
«Нет, в том‑то и дело!»
«Ну, хорошо. – Морган нагнулся, поднял папку и сунул ее мужчине подмышку. – Забудьте это и никому не рассказывайте. Вам вряд ли кто‑нибудь поверит».
«Да, спасибо», – расстроенно пробормотал старик.
Морган вернулся к мисс Дефо.
«Что это было?» – поинтересовалась она.
«Он столкнулся с невидимкой».
У мисс Дефо начался приступ смеха.
«Интересно, сколько в этом может быть правды», – серьезно сказал Морган.
Она перестала смеяться.
«Не хотите же Вы сказать…»
Он не ответил. Опустив голову на руки, он размышлял.
Через некоторое время дверь большого холла снова открылась, на сей раз, чтобы впустить двух членов наблюдательного совета, которых пригласил Лаффитт.
Проходя мимо телефонной будки мисс Дефо, они, не переставая разговаривать, кивнули ей в знак приветствия. Морган внимательно смотрел на них. К залу заседаний вел из холла короткий, широкий коридор, который отделяла от холла стеклянная створчатая дверь. Морган ясно видел, как оба мужчины прошли через дверь, и левая створка сразу же закрылась, тогда как правая осталась открытой и вернулась в свое прежнее положение, когда оба уже прошли по коридору три или четыре шага.
У Моргана не было сомнений, что кто‑то, кто умел становиться невидимым, пошел вслед за обоими членами наблюдательного совета. Он было вскочил, чтобы сообщить об этом полиции. Но потом ему пришло в голову, что у него не было никаких доказательств, о которых он мог бы убедительно кому‑нибудь рассказать.
Если и можно было что‑то сделать, это была исключительно его задача.
Глядя на Лаффитта, было видно, что он гордится внесенным на обсуждение заказом. Он с большой уверенностью в себе представил предложение наблюдательному совету, не обращая внимания на то, что лица его слушателей с каждой минутой становились все более растерянными и испуганными.
Наконец, один из мужчин резко встал. Это был Пауль Уайтмор.
«Как председатель наблюдательного совета, – начал он твердо, – хочу выразить Вам, мистер Лаффитт, свое чрезвычайное удивление, охватившее нас в связи с Вашим предложением».
Едва переводя дыхание от ярости, он закричал:
«Вы считаете это, Лаффитт, хорошей шуткой – оторвать нас от важных дел и зазвать сюда ради бессмысленного предложения?
Встаньте, Лаффитт, и объяснитесь!»
Таков был Уайтмор. Он хотел уже сесть, чтобы дать возможность сошедшему с ума Лаффитту защититься, но когда он придвигал к себе стул, ему в голову пришла одна мысль.
«Подождите, – сказал он, нетерпеливо махнув рукой Лаффитту. – Скажите, что нам предлагают в качестве оплаты?»
«Так называемый антигравитационный генератор, – объяснил Лаффитт во второй раз. – Прибор, который может подавлять действие полей силы тяжести мощностью, в десятки раз больше, чем сила тяжести Земли. Идеальное переносное устройство».
Уайтмор кивнул.
«Раз так, – сказал он и обвел взглядом сидящих за столом мужчин, – то я считаю это предложение следует обсудить».
Каждый, на кого он посмотрел, согласно кивнул. Кажется, они уже забыли, что еще полминуты тому назад считали предложение Лаффитта просто шуткой. Никому не пришло в голову спросить, кто на Земле мог бы предложить прибор, о котором ученые не решаются даже мечтать. Им вдруг оказалось достаточно того, что такое устройство было предложено. Они не сомневались в искренности заказчика.
Лаффитт зачитал условия поставки и указания по доставке. Все согласились, что оба условия могут быть без труда выполнены.
Как и обещал Лаффитт, через час заседание окончилось. Заказ был одобрен, указания сразу же розданы. Члены наблюдательного совета распрощались друг с другом в твердой уверенности, что они заключили самую большую и выгодную сделку в истории «Ферропластикс Лтд».
Мужчина, помогший им принять решение, подождал, пока все покинут зал заседаний. Поскольку ему теперь не требовалось иметь в своем распоряжении всю энергию своего тела – как это было, когда он начал воздействовать на членов наблюдательного совета – он отказался от того, чтобы идти обратно через холл и еще раз вызвать какое‑нибудь происшествие. Он сконцентрировался на довольно малолюдном месте в окрестностях «Ферропластикс Лтд». и телепортировался туда.
Как он и думал, приземлился он недалеко от улицы на заросшей сорняками, незастроенной площадке. Поблизости не было никого, кто мог бы заметить его появление.
Тако пошел в сторону улицы, ожидая, когда мимо проедет свободное такси. Несколько минут спустя он уже выходил у своего отеля. Погруженный в мысли, он прошел мимо портье, вошел в лифт и поехал наверх.
Он был доволен своими сегодняшними достижениями.
Однако, его беспокоило столкновение с курьером в холле завода. Он не мог избежать его, так как за секунду до этого должен был увернуться от другого мужчины. От него не укрылось, что молодой, стройный человек, поспешивший курьеру на помощь, придал этой истории больше значения, чем хотелось бы Тако.

32.

Какута открыл дверь своего гостиничного номера и вошел внутрь. Он уже почти дошел до стола, на котором лежал его недавно купленный костюм, когда чей‑то голос сказал позади него:
«Не пугайтесь, мистер!»
Тако вздрогнул и молниеносным движением выхватил оружие.
В кресле недалеко от стола сидел пожилой мужчина, испуганно поднявший руки при виде пистолета.
«Господи, Боже мой! – выдохнул он. – Уберите эту штуку. Я не вооружен».
Тако опустил ствол пистолета.
«Кто Вы?»
«Это не имеет значения. В этой игре я ничего не значащая фигура. Меня послали сюда, чтобы кое‑что сообщить Вам. Называйте меня Вебстер, если хотите».
Тако изучающе смотрел на старика. Для своего возраста тот был несколько вызывающе одет, чтобы производить серьезное впечатление.
«Что Вы должны мне сообщить?»
«Мы знаем, что Вам предстоят различные дела, выполнить которые Вы можете лишь с большими трудностями и риском. Мы предлагаем Вам себя в качестве торговых посредников и обязуемся заполучить все, что Вам необходимо».
С довольной усмешкой он поглубже уселся в кресло.
«За соответствующую оплату, разумеется!» – добавил он.
Тако задумчиво посмотрел на него. Но прежде, чем он успел задать вопрос, Вебстер снова наклонился в кресле вперед и поспешно сказал:
«Чуть не забыл: мы знаем, что Вы можете воздействовать на меня и заставить выдать Вам все, что я знаю.
Оставьте это. Во‑первых, я не знаю моего заказчика, а во‑вторых, он будет рассматривать любой Ваш фокус как недоверие к нам и сразу же откажется от переговоров. Если Вы хорошо заплатите, мы будем самыми лояльными партнерами, о которых Вы можете только мечтать».
«Кто это мы?» – кратко спросил Тако.
Вебстер пожал плечами.
«Сожалею, но этого я не знаю!»
Тако нахмурился и сел в кресло.
«Как Вы вообще попали сюда?» – спросил он.
«О‑о… – усмехнулся Вебстер, – для такого человека, как я, есть много способов».
«Я готов, – сказал Тако, – выслушать Ваше предложение. Где я могу это сделать?»
«Вот адрес. Подождите! – остановил он Тако, когда тот хотел взять карточку. – Дайте мне сначала сказать еще кое‑что: не пытайтесь вытворять с нами фокусов. Прежде, чем начать с Вами переговоры, мы проверим Вас вдоль и поперек. Мы подвергаем себя опасности, делая Вам это предложение. Поэтому мы хотели бы сократить риск до минимума, понятно?»
Он дал Тако карточку.
Наше предложение действительно в течение десяти дней. Если Вы захотите придти, наберите этот номер и скажите: Халловей придет в четырнадцать часов! Или в восемь часов – в зависимости от того, как Вам удобно. Это ясно?»
Тако кивнул.
«Вам не придется долго ждать меня», – сказал, улыбаясь.
Вебстер ушел, оставив Тако в глубокой задумчивости. Под тем, что Вебстер назвал его «трюками», явно подразумевались необыкновенные способности и средства, которые обеспечивал ему костюм арконидов. Как кто‑то мог узнать о них?»
Одновременно загадкой была и сама личность Вебстера. Мужчина, без сомнения, принадлежал к нижним социальным слоям. Так он был одет и так говорил. Чьим посыльным был Вебстер? Его ответ на вопрос, как он попал сюда, указывал на то, что он был взломщиком или кем‑то в этом роде. Могла ли помочь Тако банда грабителей? Неужто они хотели похитить для него оборудование для космического корабля высотой в триста метров?
Он развеселился при этой мысли и снова обрел уверенность в себе. Ему нечего было бояться, пока у него был костюм арконидов и способности телепортации.
Подумав об этом, он не стал переодеваться к ужину. Он спустился, в чем был, в ресторан, не обращая внимания на удивленные взгляды остальных гостей.
Вебстер вошел в помещение, в котором не было ничего, кроме стола, двух стульев, телефона на столе и переговорного устройства.
Вебстер тщательно закрыл дверь, включив предварительно свет. Нажал на кнопку переговорного устройства. Загорелась лампочка, и резкий голос сказал:
«В чем дело?»
«Здесь Вебстер. Думаю, он придет».
«Хорошо. Еще что‑нибудь?»
«Нет».
«Но у меня есть кое‑что для Вас, Веб!»
«Слушаю!»
«Финч напал на след одного парня, который шпионит за этим японцем. Его зовут Морган, он из „Ферропластикс“. Мы узнали, что он тамошний детектив. Ты поможешь Финчу приглядывать за ним, пока Ямакура будет разговаривать с нами. Мы не можем позволить, чтобы кто‑то копался в наших делах. Не церемоньтесь с ним».
«Хорошо, босс», – преданно ответил Вебстер.
«И еще: Подключи телефон. Я хочу слышать, когда позвонит японец!»
«Будет сделано».
«Явка Финча в кафетерии Фрателлини. Постарайся как можно быстрее добраться туда».
«Да, босс».
«Все!»
Вебстер выключил переговорное устройство, выдвинул единственный ящик стола и достал оттуда пистолет.
Потом встал, выключил свет и вышел. За дверью находилась комната. В ней было множество небольших письменных столов и стульев. На всем этом лежал слой пыли толщиной с палец, ее не было только у двери, в которую Вебстер входил в комнату и которая вела к выходу.
«Истерн Транспорт» была фирма, существовавшая только на табличке. Если кто‑то по недоразумению хотел бы дать ей заказ, то ему надлежащим образом сообщили бы, что она полностью загружена и в течение ближайших восьми‑десяти недель не может принять ни одного нового заказа.
Наружная дверь выходила в коридор тридцатого этажа высотного административного здания. В это время коридор был пуст. Неслышными шагами Вебстер подошел к лифту и поехал вниз. Пожелав портье доброго вечера, Вебстер взял такси и поехал на Седьмую улицу, где был кафетерий Фрателлини. Финч сидел в боковом помещении, которое Фрателлини всегда оставлял для особых гостей.
Вебстер уселся напротив него.
Финч поднял глаза.
«Дела таковы, – медленно сказал он, – что рыбка ускользнула от нас».
Неудаче, которую потерпели люди Финча, частично содействовал Джесси Морган. Морган был человек‑Пинкертон, которого агентура направила в «Ферропластикс Лтд», и у Моргана были все возможности для того, чтобы соединять в себе Пинкертона‑детектива.
От него не ускользнуло, что при его попытках приблизиться к роковому японцу Ямакуре, кто‑то неизменно следовал за ним. Он установил, что речь идет о нескольких преследователях, сменявших друг друга, и что эти люди действовали с удивительной ловкостью.
Чтобы избавиться от преследователей, ему приходилось тратиться на такси, на билеты в кино, делать крюк по многочисленным боковым улочкам.
Поэтому его план, проникнуть в гостиничный номер Ямакуры, был сорван, по крайней мере, на сегодняшний вечер.
Он думал о том, что это могли быть за люди, наступающие ему на пятки. Но после того, как Лаффитт отказался рассказать ему об своеобразных особенностях японца, Морган рассматривал это дело, как нечто, что может удовлетворить его собственное любопытство. Принесет ли это пользу «Ферропластикс Лимитед», интересовало его во вторую очередь.
Что касается японца, Морган имел о нем довольно точное представление. До последнего времени, еще несколько недель назад, пока в сообщениях не наступило странного затишья, газеты были полны информации об удивительных вещах, происходивших в Центральной Гоби и рассказывающих о тех людях, которые называли себя Третьей властью. По пути из Китая до Соединенных Штатов некоторые сообщения искажались, преувеличивались и огрублялись, так что иногда в американских газетах можно было прочесть вещи, которые даже непредубежденный человек не мог читать без пренебрежительной улыбки. Однако, Морган обладал способностью отсечь от самого невероятного сообщения ровно столько, чтобы оно снова стало правдоподобным. Сделав это, он посчитал более, чем вероятным, что Ямакура является на самом деле не представителем Азиатской федерации, как уверял его Лаффитт, а агентом Третьей власти.
Будучи таковым, размышлял Морган, он, может быть, попадется на дешевый трюк, который с ним разыграют.
Когда он окончательно убедился, что его никто не преследует, то вошел в бар‑закусочную, сел за столик в дальнем углу помещения и заказал себе что‑нибудь выпить. Через некоторое время он встал и подошел к телефону. Он звонил в отель «Атлантик», где жил Ямакура.
«Говорит Донован. Я хотел бы поговорить с мистером Ямакура».
Телефонистка неразборчиво пробормотала что‑то. Потом на линии раздался щелчок, и он услышал:
«Сожалею, что мистер Ямакура ужинает».
«У Вас?»
«Да. Я позову его».
Снова щелчок, звук шагов, отдаленные голоса. Потом раздался высокий голос:
«Да?»
«Это говорит Донован, – сказал Морган медленно и отчетливо. – У меня есть к Вам предложение».
Ямакура казался удивленным. Только после короткой паузы он произнес:
«А кто это думает, что меня заинтересует Ваше предложение?»
«Вы сами! У меня огромные связи, и то, что Вам приходится делать с большим трудом, я мог бы выполнить одним махом».
«О‑о! – усмехнулся Ямакура. – Из любви к ближнему?»
«Нет. Мне нужно другое».
«А именно?»
«Как Вы смотрите на то, если мы где‑нибудь встретимся?»
«Где?»
Ямакура подумал:
«Я не очень знаю этот город. Скажем так: в баре‑закусочной, первой по пути из „Атлантика“ слева по улице».
«Согласен. Когда?»
«Через час».
«Хорошо. Я подойду к Вам».
Японец повесил трубку. Выходя из телефонной будки, Морган не мог скрыть довольной улыбки. Никто, не имевший в своем распоряжении необычных вспомогательных средств, не попался бы на эту удочку. Морган ни секунды не сомневался в том, что Ямакура, хотя и согласился, принимал в расчет попытку задержания. Морган оплатил счет и отправился в путь к месту встречи. Он хотел придти туда раньше Ямакуры.
Почти в это же время Финч получил два сообщения. Одно обеспокоило его, другое обрадовало.
«Пит сообщает, что япошка вышел из отеля», – сказал Финч Вебстеру. Затем его лицо просияло, и он добавил: «Вэл снова отыскал этого проныру из „Ферропластикс“. Он сидит в баре на бульваре Вашингтона».
Вебстер внимательно посмотрел на него.
«Думаю, теперь нужно хорошенько проучить его, – сказал Финч. – Хочешь это сделать?»
Вебстер кивнул и встал.
«Как?»
Финч почесал за ухом.
«Поезжайте куда‑нибудь и поколотите его. Скажите ему, что будет лучше, если он не будет совать свой нос в наши дела!»
«Хорошо!»
Вебстер вышел, взял такси и поехал на бульвар Вашингтона. Он попросил шофера ехать вдоль правого края тротуара и, наконец, увидел Вэла, который стоял на углу улицы. Он расплатился и вышел.
«Где?» – спросил он.
Вэл показал большим пальцем через плечо.
«Сзади».
Вебстер посмотрел в конец улицы. До «Атлантика», в котором жил Ямакура, было не более трехсот метров. Это озадачило его. Неужели этот проныра договорился с Ямакурой?
Он испуганно вздрогнул, увидев, как в свете неоновых ламп Ямакура приближается к ним по улице. Ему оставалось до них около ста метров, и только благодаря тому, что он просто неторопливо шел, время от времени останавливаясь у витрин, у Вебстера еще был шанс.
«Где твоя машина?» – спросил он Вэла.
Вэл молча показал на старый «Крайслер», стоявший недалеко от входа в бар.
«Задержи япошку, если он придет слишком рано!» – приказал Вебстер и переступил порог бара.
Он знал, как выглядит Морган и сразу узнал его. Он не спеша подошел к его столику и остановился. Он будет говорить настолько искренне, что у Моргана не должно возникнуть и тени подозрения.
Морган поднял на него глаза.
«Вы что‑то хотели?»
«Мистер Ямакура хотел бы поговорить с Вами».
«Это не может прозвучать подозрительно», – решил Вебстер.
«Он не придет сюда?» – спросил Морган.
В следующее мгновение он уже готов был откусить себе язык. Кто ему сказал, что этот человек действительно от Ямакуры.
Вебстер тотчас все понял.
«Нет, к сожалению, не сможет. Он хотел бы, чтобы Вы пришли со мной в отель».
Морган задумался. Вебстер начал проявлять нетерпение.
«Для мистера Ямакуры это, видимо, очень срочное дело. Он хотел еще этой ночью уехать из Питтсбурга».
«О!» удивился Морган.
Он подозвал официанта и расплатился. Вебстер вышел вместе с ним.
«У меня здесь машина. Мы можем ехать!» – сказал он.
«Спасибо, – осторожно ответил Морган. – Эти несколько шагов я лучше пройду пешком».
Но Вебстер уже прижал его к краю тротуара. Незаметно для прохожих он вынул пистолет и приставил его ствол Моргану между ребер.
«Делайте, что я говорю!» – прошипел он.
Быстро глянув в сторону, он увидел, что Вэл занят тем, чтобы задеть Ямакуру и тем самым задержать его.
«Откройте дверцу и садитесь», – приказал Вебстер.
Морган подчинился. При виде пистолета ему не оставалось ничего другого. Вэл все еще возился с Ямакурой. Вебстер заскрипел зубами. Вэл затеял все очень ловко, так ловко, что Ямакура заговорил с ним. Вебстер опустил стекло и свистнул. Вэл собрался было отвязаться от Ямакуры, но японец с упорством, от которого у Вебстера на лбу выступил пот, продолжал стоять рядом с Вэлом.
Вебстер услышал, как Вэл сказал:
«Желаю удачи, мистер! Но мне пора!»
И он одним скачком обежал вокруг машины. Однако Ямакура – далекий от того, чтобы согласиться на такое поспешное прощание – подошел справа, заглянул в окошко и прежде, чем Вэл успел тронуться с места, увидел Джесси Моргана. Мотор взревел, а Вебстер прошипел:
«Жми!»
Но прежде, чем Вэл тронулся с места, Ямакура странно резким тоном сказал сквозь приоткрытое окошко:
«Подождите! Я поеду с Вами!»
Вебстер растерялся.
«Это Вы те люди, с которыми можно связаться по телефону АН‑2–35–51, не так ли?» – спросил японец.
Вебстер машинально кивнул.
«Тогда возьмите меня с собой. Я бы не хотел, чтобы с этим молодым человеком что‑нибудь случилось. Я могу полностью полагаться на его лояльность!»
«Садитесь!»
Ямакура открыл переднюю дверцу и сел рядом с Вэлом.
«Куда Вы собирались ехать?» – спросил он Вебстера, обернувшись, чтобы было удобнее смотреть назад.
«За город», – ответил Вебстер.
«Тогда поехали!» – посоветовал японец.
Вэл нажал на газ. Машина выехала на светлую, как днем, проезжую часть бульвара Вашингтона. Вэл был умелым водителем. Кратчайшим путем он выехал из города, свернул с шоссе на какую‑то проселочную дорогу и, отъехав от шоссе около километра, остановился.
«Давайте проедем немного дальше!» – сказал Ямакура.
Вэл удивленно уставился на него. Потом вопросительно посмотрел на Вебстера. Тот пожал плечами. Вэл снова тронулся с места и проехал еще два километра.
«Спасибо, достаточно!» – казал японец.
Потом он еще раз обернулся назад и приказал Джесси Моргану:
«Выходите!»
Морган не замедлил послушаться. Он вышел, с силой захлопнул дверцу и медленно пошел по проселочной дороге обратно к шоссе.
«Стоп! – возразил Вебстер. – Так мы не договаривались, мистер. У меня задание…»
«Только спокойно! – мило улыбнулся японец. – Вы еще поймете, что я имею в виду».
Он посмотрел на Вэла.
«Вам не трудно проехать еще немного по дороге, прежде чем мы повернем обратно?»
Вэл отрицательно покачал головой и поехал. Вебстер вне себя от злости смотрел через заднее окошко, как Морган повернул к шоссе, даже не взглянув на отъезжающую машину. Вэл проехал еще с километр, потом повернул назад. Тем временем пошел дождь. Через десять минут они снова нагнали Моргана. Ямакура сказал:
«Остановите, если он махнет нам!»
Морган стоял под деревом, натянув пиджак на голову и махал руками. Вэл остановился. Морган выбежал из‑под укрытия под деревом и открыл дверцу.
«Слава Богу! – выдохнул он, бросившись на сиденье рядом с изумленным Вебстером. – Я напал здесь на след одного разбойника, а потом меня настигла погода. Довезете меня до города?»
«Охотно. А разбойника поймали?»
«Нет. Я думаю след был неверным».
По дороге он рассказывал о человеке, которого он преследовал от самого города, считая его вором. Кто‑то подвез его за город и высадил у развилки проселочной дороги, так как след вел туда.
Морган говорил, не переставая. Ямакура внимательно слушал, а Вебстер и Вэл поняли, что Морган абсолютно забыл обо всем, что произошло на самом деле.
И не только! Провалы в памяти Моргана были чем‑то заполнены. Он никогда уже не вспомнит о японце по имени Ямакура, на след которого напал.
Ямакура высадил его на окраине города. Вебстер тем временем справился со своим удивлением и начал задавать вопросы. Японец отказался отвечать.
«Довезите меня до телефонной будки! – распорядился он. – Я хочу позвонить по номеру АН–2–35–51.»
Дорога, по которой вели Ямакуру, придавала встрече характер заговора. Вебстер настоял на том, чтобы ему завязали глаза. Тако согласился.
Он не старался запоминать повороты и подъемы дороги. Он не сомневался, что выгодная сделка будет заключена, а сам он вернется назад с открытыми глазами. Путешествие по коридорам и лестницам наконец завершилось. Повязку с глаз сняли. Тако находился в хорошо освещенном, со вкусом обставленном помещении. Мужчины, стоявшие вокруг большого стола и с любопытством разглядывавшие его, соответствовали обстановке.
«Добрый вечер, господа!» – приветливо сказал Тако.
Мужчины заулыбались.
«Добрый вечер», – ответил один из них.
Тако знал этого человека. Его лицо можно было довольно часто видеть на страницах газет. Ходили слухи, что Стэн Брэбхем значил в профсоюзе работников сталелитейной промышленности не меньше, чем сам босс. Тако был не особенно удивлен. Он ожидал чего‑то подобного.
«Давайте же сядем!» – любезно предложил Брэбхем и волосатой рукой придвинул Тако стул.
«И сразу же приступим к делу, мистер Брэбхем», – добавил Тако.
Брэбхем прищурился.
«Ну и ну! Откуда Вы знаете мое имя?»
«Из газет, – кратко ответил Тако. – Вы хотите помочь мне?»
Брэбхем кивнул.
«Почему?»
«Во‑первых, ради этого, – при этом Брэбхем сделал жест, означающий подсчет денег, а во‑вторых, потому, что мы с симпатией относимся к Третьей власти».
Тако удалось скрыть свое удивление.
«Ну и ну! – повторил Тако вслед за Брэбхемом. – Почему?»
«У нас много сотрудников, которые умеют быть начеку, – усмехнувшись, пояснил Брэбхем. – Например, в „Ферропластикс Лимитед“. Считайте просто, что мы пронюхали об этом деле и оказались достаточно сообразительными, чтобы прибрать его к рукам. Вам этого достаточно?»
Тако согласно кивнул.
«Что Вы можете для нас сделать?» – спросил он.
Брэбхем постучал кончиком карандаша по столу.
«Мы можем предоставить Вам все, – ответил он спокойно. – И это не преувеличение».
Тако верил ему. Он был в курсе влияния крупного американского профсоюза.
«А что Вы потребуете взамен?»
«Пять процентов от соответствующей продажной цены».
Это было немало. И все‑таки намного меньше, чем ожидал Тако.
«Почему так дешево?»
«Это именно столько, сколько нам нужно. Кроме того, я уже говорил Вам: мы на Вашей стороне. У Вас есть все шансы действительно стать Третьей властью. Мы, рабочие, не хотим стоять в стороне, когда речь идет о сохранении мира».
«Отдаете ли Вы себе отчет в том, что нарушаете законы Вашей собственной страны?»
Брэбхем равнодушно кивнул.
«Этот закон не имеет смысла. Через несколько лет это поймет каждый».
Тако задумался. Потом задал свой главный вопрос:
«Можете ли Вы достать для нам магнитные баллоны с полезным объемом соответственно в тысячу кубометров?»
Брэбхем повернулся в сторону.
«Джефф, как у нас с этим?»
«Мы можем предоставить такие баллоны», – ответил невысокий худощавый мужчина.
Брэбхем повернулся к Тако: «Вы получите свои баллоны. Сколько?»
«Пять!»
«Когда?»
«Как можно скорее».
«Джефф, сколько это займет времени?»
«Пять недель, согласны?»
«Согласен».
«Что еще?»
Тако улыбнулся.
«Для начала этого достаточно, мистер Брэбхем. Я не хотел бы сразу выкладывать на стол все карты, пока не буду иметь доказательств Ваших возможностей. Надеюсь, эта осторожность не помешает нашему сотрудничеству».
Брэбхем громко рассмеялся.
«Я понимаю, – сказал он. – Но мы переубедим Вас».
«Я оставляю за Вами право решать, как сделать так, чтобы никто не узнал о заказчике».
Брэбхем кивнул в знак согласия.
«Не волнуйтесь, дело в надежных руках. Мы и сами не любим рисковать».
Оставалось обсудить еще несколько формальностей.
Затем Тако Какута ушел – с открытыми глазами и вполне довольный. Вернувшись в отель, он рассчитался и утром уехал из Питтсбурга.

33.

Перри Родан проснулся после сеанса гипнообучения и с удовольствием отметил, что Крэста рядом не было.
Целый час прошел в молчании. Родан прислушивался к своему мозгу. Там накопилось невероятное количество знаний, и ему стоило только мысленно сформулировать пожелание, чтобы тотчас иметь на руках ответ.
Он попытался оценить размеры этой бездны, его мозга; но она не имела границ. Она была бесконечно глубока, и как бы далеко он ни заглядывал, нигде не было преград; везде дорога вела еще дальше.
Он поднял глаза. Его взгляд упал на интерком. Он был уверен, что Тора наблюдает за ним из своей кабины, изучая его реакцию. Ее гордости вовсе не льстило, что она видела, как долго он размышляет над полученными знаниями арконидов.
Он встал. Булль недовольно заворчал, растревоженный этими звуками.
Родан не стал мешать ему. Чтобы доставить Торе беспокойство, достаточно было одного, кто казался бы невозмутимым. Он вышел и направился вдоль по коридору. Дверь в кабину Крэста была открыта. Крэст сидел на раскладном кресле и смотрел через экран интеркома в комнату Торы.
Когда Родан вошел, Крэст повернул голову.
«Ну?» – спросил он, улыбаясь и несколько озабоченно.
Родан покачал головой.
«Ничего. Я нашел ошибку!»
Крэст выпрямился.
«Ошибку?»
«Да. Я думаю, Ваши соплеменники были слишком инертными, чтобы все правильно понять».
Крэст вздрогнул. Родан взглянул на интерком и дал ему понять, что его слова предназначались для Торы.
«Интересно! – прошептал Крэст. – И что же это за ошибка?»
«Проблема воспроизводимости маршрутов гиперполетов, помните? – пояснил Родан как можно более непринужденно. – Положенное в основу дифференциальное уравнение нестабильно, кроме того, формально нерешаемо. Это дифференциальное уравнение седьмого порядка, Вы же применяете численный приближенный метод тринадцатого порядка. Таким образом, приближенный метод нестабилен по сравнению с уравнением еще в некоторой степени. В области нестабильности не возникает отклонений до больших погрешностей.
Даже в земной математике есть приближенные решения седьмого порядка для такого уравнения. Хотите, я скажу Вам, почему на Арконе совершили эту ошибку?»
Крэст был не в состоянии вымолвить ни слова.
«Потому что родственные приближенные методы чрезвычайно удобны, – продолжал Родан. – Потому что это, как мне становится ясно из других источников, будто специально предназначено для автоматических вычислительных машин, которые Вы используете. Из‑за удобства никто не исследовал основного уравнения на его стабильность, и ради удобства применялись обычные методы.
Ради удобства, – добавил он не без иронии, – совершено в результате огромное количество ошибок и затрачивается невероятная энергия для того, чтобы повторять уже однажды пройденный путь.
Между тем хватило бы десятой части рассчитанной энергии!»
Ему было больно видеть, как Крэст реагировал на его пояснения. Он весь сник, качал головой и бормотал что‑то нечленораздельное.
Родан старался не смотреть на телеэкран. Он знал, что Тора наблюдает за ним и может его понять. Для нее и было задумано это представление, а вовсе не для Крэста. Ошибка действительно существовала, но способ, которым он изложил ее, Родан выбрал специально для Торы. Он с удовольствием увидел бы сейчас ее лицо.
Крэст начал постепенно приходить в себя. Родан успокаивающе улыбнулся ему.
«Собственно говоря, я не хотел говорить с Вами об этом, – сказал он. – Вообще я должен быть благодарен Вам за все, что Вы сделали для нас. Вы даже не подозреваете, как мы Вам обязаны!»
Эти слова подбодрили Крэста, он только махнул рукой. Он попытался улыбнуться, но вдруг гримаса исказила его лицо.
«Послушайте, Родан, – слабо проговорил он. – Вы не того благодарите. Это мы должны быть благодарны Вам. Благодарны судьбе за то, что Вы привели нас на Вашу планету».
И он поклонился.
«Вы знаете, что никогда раньше никто не отваживался одним разом принять в себя знания десяти ступеней развития? Знаете, как долго я наблюдал за Вами, пока не удостоверился, что Вы в состоянии сделать этот шаг без опасений за Ваш разум?
Я думал, Вам понадобится несколько дней, чтобы отдохнуть от страшного шока десятиуровневого обучения. А что делаете Вы? Вы встаете, едва отключился прибор, приходите ко мне и говорите: здесь Ваши глупцы допустили ошибку!
Знаете, что это значит?» – Крэст, тяжело дыша, снова уселся в кресло.
В коридоре послышались шаги Булля. Родан слышал, как он что‑то бормочет себе под нос. Он вошел в кабину.
«Послушай, шеф! – важно сказал он. – Они допустили ошибку, знаешь об этом? Когда они попытались математически воспроизвести гиперполет, они применили дифференциальное уравнение седьмого порядка. К тому же они…» Огромное напряжение Родана потонуло в страшном хохоте.
Спустя час он лодка вышла со своей орбиты вокруг Земли и взяла курс на Луну. Родан взял на себя управление, пользуясь знаниями, сообщенными ему в процессе обучения.
Реджинальд Булль исполнял обязанности второго пилота.
Крэст сидел позади них и смотрел прямо перед собой. Время от времени Родан оборачивался, чтобы взглянуть на него. Для человека его уровня умственного развития Крэсту потребовалось необычно много времени, чтобы придти в себя после шока.
Тора вошла в центральный пост управления только тогда, когда лодка взяла уже прямой курс на Луну. Родан не обернулся к ней. Он услышал ее голос:
«Эта лодка имеет автоматическое управление. Вы зря тратите Ваше время, Родан!»
Это звучало, как насмешка, и она сама злилась на себя за то, что его это не тронуло.
Булль обернулся.
«Мы знаем автоматические устройства арконидов, – ответил он спокойно. – Одно из них отлично сумело отразить налет трех земных ракет с водородными бомбами, не так ли?»
Родан не мог видеть, как реагировала на эти слова Тора. Он не услышал ее ответа, а когда Булль снова повернулся, его губы дрожали от еле сдерживаемого смеха.
Лодка имела солидный набор приборов для измерения излучения. Родан велел Буллю сделать необходимые расчеты, чтобы попасть в то место, где лежали останки крейсера.
На Луне не было радиоактивного осадка. Радиоактивность, выделенная бомбами, или улетучилась в космос, или осталась в грунте. Отсутствие атмосферы одновременно снижало опасность для тех, кто хотел приблизиться к месту взрыва.
Останки крейсера говорили о том, что ни одну из частей огромного воздушного корабля уже нельзя было использовать. Но Родан знал, что еще оставалась надежда на внутренние отсеки. Их стенки были изготовлены из определенного типа металлопластика, придающего его кристаллизационному полю твердость, превышающую представления об этом земных металлургов, и такую же температуроустойчивость. Корпусы из этого материала были защищены от любого механического воздействия и от температуры примерно в 8000 градусов Цельсия.
Однако, внешние стенки крейсера образовали спутанный клубок расплавленного и вновь застывшего материала, и если внутренние отсеки и были не повреждены, то добираться до них пришлось бы через это нагромождение высокоактивного металлопластика.
Булль сообщил: «Два микрорентгена в час!»
«На высоте пятьдесят километров, – добавил Родан. – Простой закон, а? Так что на месте нас ждет от пятидесяти до ста рентген в час, если принять во внимание размеры источника излучения».
Булль кивнул.
«Это значит: мы не можем пользоваться нашими собственными костюмами».
Родан обратился к Крэсту.
«На борту этой лодки есть костюмы для защиты от высокой степени радиации и деактивирующая установка. Нет никаких причин, чтобы не приземлиться и не осмотреть корабль».
Крэст спокойно кивнул.
Родан чрезвычайно аккуратно осуществил посадку примерно в километре от границы территории, по которой были разбросаны останки крейсера арконидов.
«Я хотел бы выйти вместе с Буллем, – сказал он. – То, что можно сделать, мы быстро сделаем. Крэст, я хотел бы, чтобы мы постоянно оставались на связи. Я больше не хочу рисковать».
Чтобы подтвердить это, он подошел к пульту управления и перевел реактор, приводящий в движение двигатель, в нулевое положение. Это давало ему гарантию, что Тора не сможет неожиданно стартовать и оставить их в этом радиоактивном пекле.
Крэст усмехнулся. Тора не шелохнулась, но в ее глазах загорелась злоба. Булль вышел, чтобы принести костюмы.
Они были гораздо эффективнее тех костюмов, которые имелись в распоряжении Родана и его друзей на «Стардасте». Правильное облачение в земные космические костюмы продолжалось под контролем свыше двадцати минут. Костюмы арконидов натягивались быстро и зажиганием сигнальной лампочки на левом запястье давали знать, что все в порядке. Не было никаких неудобных емкостей с кислородом, тяжелых радиошлемов и подпорок для шеи, давящих в затылок, когда смотришь вверх. Костюм получал кислород из запасов химикалий. Миниатюрное устройство связи – телеком – было размером с ноготь, а шлем укреплен на костюме таким образом, что не требовалось никаких подпорок.
Родан и Булль вооружились игольчатыми излучателями. Нужно было считаться с тем, что взрыв трех бомб перекрыл доступ во внутренние отсеки крейсера. Энергия игольчатых излучателей развивала в месте воспламенения температуру почти в пять тысяч градусов. Если бы перегородки внутренних отсеков нельзя было открыть обычным способом, им пришлось бы взять более мощные, но и более тяжелые приборы.
Крэст смотрел им вслед, когда они через люк один за другим выходили из лодки. Тора не интересовалась ими. Она стояла у телеэкрана, уставившись на останки своего крейсера.
«Следите за ней!» – напомнил Родан аркониду, не заботясь о том, слышит ли Тора его слова.
Они включили генераторы и медленно отправились к месту взрыва. Валявшиеся вокруг расплавленные обломки представляли собой ужасающее зрелище.
Они не разговаривали друг с другом. Только Крэст время от времени сообщал: «Все в порядке».
Родан совершил посадку у самой большой груды обломков, которую смог найти. Все говорило за то, что в этом нагромождении скрыты внутренние отсеки крейсера.
Они немедленно приступили к работе. Игольчатые излучатели по кусочкам устраняли обломки, освобождая путь. Дозиметр показывал десять рентген, а они не были снаружи еще и десяти минут. Единственное, что действовало успокаивающе, был голос Крэста.
«Все в порядке!»
Через час они врезались в груду на двадцать метров.
Родан заботился о том, чтобы обломки создавали достаточно прочное сооружение, могущее удержать внутри проход длиной в двадцать метров. Он велел Буллю остановить работу и простукивал по материалу. Прикладывая руку к тому месту, которое простучал, он пытался уловить необычную реакцию. Но не заметил ничего, кроме обыкновенной вибрации металлопластика от его стука.
Он кивнул Буллю. Работа продолжалась.
Еще через час они почувствовали дуновение. Костюмы вздыбились, и они довольно большой участок прошли, не используя излучателей.
«Теперь пятьдесят метров, – пробормотал Родан. – Скоро доберемся».
Булль громко пыхтел.
«Ну, тогда…» – проворчал он и направил луч своего оружия на следующее препятствие.
Минуту спустя он в диком восторге воскликнул:
«Здесь! Мы добрались!»
Родан посмотрел на него через плечо. Последний расплавленный кусок металлопластика освобождал кусок стены. Эта стена не подверглась влиянию взрыва, как казалось на первый взгляд.
Родан знал, что металлопластик с усиленным кристаллическим полем должен быть бирюзового цвета, и именно такого цвета была стена, открытая Буллем.
Они удвоили свои усилия, тяжело, метр за метром, освобождая стену. Крэст начал задавать вопросы, но они отвечали очень кратко.
«Здесь перегородка!» – наконец, тяжело дыша сказал Булль.
Он работал впереди Родана и первым открыл в стене узкий проход. Он шел наискось, и это означало, что внутренние отсеки изменили свое положение в результате взрыва. Им потребовалось четверть часа, чтобы полностью освободить перегородку. Родан понимал, что во время взрыва она сама закрылась и что нужен специальный код, чтобы снова открыть ее, если, конечно, механизм замка вообще еще действовал.
Он достал импульсный датчик, принесенный с лодки – тонкий, как карандаш, стержень длиной десять сантиметров, с маленьким кодирующим передатчиком внутри – и прижал его к перегородке.
Неожиданно он почувствовал, что почва под ним дрожит. Перегородка вроде бы начала двигаться. Открылась миллиметровая щель и – снова закрылась, так как перегородка не смогла преодолеть сдерживающих сил.
Родан дал Буллю знак. Перегородка была не слишком большой. Постаравшись, человек силой своих мускулов мог помочь ей открыться.
Родан вторично включил импульсный датчик. Почва снова начала вибрировать, и по правому краю перегородки появилась щель, на этот раз настолько широкая, что Булль мог просунуть туда кончики пальцев в перчатках.
Он уперся в раму перегородки и рванул ее. Родан, не переставая, направлял импульсный датчик на бирюзовый металлопластик.
Булль изменил положение и потянул снова. Наконец, препятствие было преодолено. Перегородка отъехала в сторону, освободив им узкое пространство люка.
Издалека Крэст сказал:
«Здесь все в порядке! Что у Вас?»
Родан ответил.
«Нам предстоит принять трудное решение!»
«То есть?»
«Перегородка открыта. Шлюзовой затвор, кажется, еще работает. Нам досталось с перегородкой, и если мы сейчас войдем обычным путем, может случиться, что на обратном пути мы уже не сможем открыть ее».
«Я не понимаю!»
«Я мог бы открыть второй конец шлюзового затвора, не запирая перед этим перегородку, но тогда воздух из внутреннего отсека вырвется и взорвется!»
«Это мешает Вам?»
«Нам это совсем не мешает. Но если внутри еще есть кто‑то живой… что тогда?»
Они услышали, как тяжело дышит Крэст.
«Насколько это вероятно? – спросил он. – Если бы кто‑то остался в живых, он бы уже давно нашел возможность связаться с нами».
Родан согласно кивнул.
Булль взял у Родана из рук импульсный датчик и пошел к другому концу шлюзового затвора.
«Здесь есть место, где я могу спрятаться, – успокаивающе сказал он. – Оставайся снаружи, шеф!»
Внутренняя перегородка действовала безупречно. Обломки задрожали, когда воздух внутреннего отсека с силой вырвался наружу. Он принес с собой облако пыли и несколько приборов, которые не были укреплены. Этот кошмар длился одну секунду. Потом все стихло, и когда Родан вошел через шлюзовое отверстие, Булль выбрался из своего укрытия.
«О, Господи! – простонал он. – Меня словно ударили пыльным мешком по голове».
Он глянул через смотровое отверстие.
Внутри было темно. Но на шлемах космических костюмов имелось осветительное устройство. Они включили его и осветили отсек.
Родан увидел, что внутри отсек пострадал от взрыва значительно меньше, чем обшивка. Сила взрыва все в отсеке перевернула вверх дном, несколько тяжелых приборов были вырваны из креплений и разбиты.
Но было множество вещей, которые еще можно было использовать. Они избегнут многих трудностей, если доставят на Землю все, что здесь находится.
Булль с любопытством оглядывался вокруг. Родан хотел крикнуть ему что‑то, но в этот момент раздался дрожащий голос Крэста:
«Родан, Булль! Немедленно сюда!»
Родан остановился.
«Что случилось?»
«Быстрее! Идите же!»
Родан повернулся и бросился бежать. Булль последовал за ним. Они выключили гравитацию и передвигались, словно плывя по извилистому проходу, который сами себе проложили.
Выйдя наружу, они помчались к лодке.
Крэст стоял за внутренней перегородкой. Он дрожал, его глаза красновато светились.
«Что случилось?» – кратко спросил Родан.
«Нечто ужасное!» – выдохнул Крэст.
Родан огромными шагами добежал до центрального помещения, а Крэст старался не отставать от него.
«Тора включила гиперзонд. Это не противоречило договоренности, и я не помешал ей сделать это».
Гиперзонды служили для того, чтобы отыскивать направленный луч гиперпередатчика. Луч мог быть сфокусирован с точностью до доли сантиметра, и там, где он не проявлялся непосредственно, его нельзя было заметить. Но имелись и полностью автоматические зонды, которые зондировали заданную территорию дюйм за дюймом и находили этот гипернаправленный луч, если там таковой имелся.
Они добежали до центрального отсека. Тора стояла, прислонившись к пульту управления, повернувшись к ним лицом. На нем Родан увидел смешанную с сарказмом гордость.
Родан удостоил ее лишь беглого взгляда.
«Зонд, – взволнованно продолжал Крэст, – некоторое время бесполезно двигался снаружи, но потом вдруг нашел что‑то».
«И что же он нашел?» – нетерпеливо спросил Родан.
«Сигналы нашего собственного гиперпередатчика… – Крэст отчаянно махнул рукой в сторону телеэкрана, на котором виднелся разрушенный крейсер. – Там, на корабле. Автоматические сигналы тревоги, Вы понимаете?»
Родан понял тотчас же. Даже более того: он понял, каковы будут последствия. Гиперволны передавались на любые расстояния почти мгновенно и образовывали идеальную связь времен, которую так же просто можно было исчислять тысячами световых лет, как человек ведет исчисление километрами.
Каждый гиперпередатчик имел аварийное включение, приводящее его в действие, если с кораблем, на котором он находился, что‑то случалось. С этого момента передатчик непрерывно излучал определенный сигнал. Кроме того, он фокусировал передающее действие и направлял его на ближайший приемник.
Родан знал, что соответствующий приемник находился на Мире IV. Он был информирован о Мире IV. Это была холодная планета недалеко от умирающего Солнца, удаленная от него всего на восемьсот световых лет, поэтому у Империи на ней не было размещено ничего, кроме обычного наблюдательного поста роботокораблей.
Последствия легко было предвидеть. Роботокорабли приняли бы сигнал тревоги, взлетели и нацелились бы на передатчик. Они бы установили, что крейсер был уничтожен в результате обстрела бомбами, определили бы, кто это сделал, и расправились бы с ним и его окружением, насколько это было в их силах.
В данном случае тот, кто это сделал, находился на Земле, а его окружением был весь Земной шар. И без сомнения, роботокорабли были в состоянии осуществить возмездие в полной мере.
То, что гиперпередатчик в крейсере послал автоматический сигнал тревоги, не означало ничего другого, как то, что кто‑то в течение сорока пяти дней, считая с того момента, когда крейсер был уничтожен, пытался сделать из Земного шара груду мусора. Но Земля была не в состоянии защититься от этой попытки.
Те единственные, кто мог бы ей помочь, сами не были едины.
Родан посмотрел на Крэста. Крэст, казалось, разгадал его мысли.
«Я включил реактор», – сказал он.
Родан кивнул.
«Стартуем как можно скорее!»

34.

Фьорд Уманак у шоссе Дэвиса.
Это там, обычно говорили люди, которые однажды бывали там, где серое небо можно отличить от серых айсбергов только тогда, когда вытянешь руку и посмотришь, что у тебя под пальцами: лед или воздух.
Вряд ли найдется более безотрадный уголок на Земле. На другой стороне тоже не было ничего, на чем можно было сосредоточить внимание.
Фьорд Уманак был штаб‑квартирой Международной разведывательной службы; в настоящее время в ней находилось чужих агентов не меньше, чем своих собственных.
На поверхности земли почти ничего не было. Несколько деревянных домов с толстыми стенами, принадлежавших датскому торговому обществу, в которых жили эскимосы. На одном из домов можно было прочесть сделанную кривыми буквами на доске надпись, что продаются меха. Но ни один торговец пушниной не увез мехов из «Пушной компании Уманак».
Эскимосы были опытными агентами. Руководителем отделения был в действительности датчанин. На самом деле он имел чин подполковника и был на хорошем счету у Аллана Д. Мерканта.
Вся остальная часть сооружения была скрыта под землей и скалами. «Остальная часть» скрывала его истинное предназначение. Более девяноста пяти процентов всей деятельности во фьорде Уманак осуществлялось под землей, и в таких же пропорциях распределялись помещения.
Из почти пятисот человек, постоянно живущих во фьорде Уманак, только десять знали все подземное сооружение в целом. Агенты Азиатской федерации и Восточного блока, гостившие здесь в эти дни вынужденного сотрудничества, видели не более, чем два верхних этажа.
Резиденция Мерканта находилась в самом низу здания. Он был со всех сторон окружен устройствами безопасности. Не то, чтобы он опасался за свою жизнь… речь шла о тех, кто заботился о сохранности бесчисленных секретных документов, лежащих в сейфах нижнего этажа.
У Мерканта был свой кабинет, оборудованный по его собственному вкусу. Здесь было очень много мебели. Обычно Меркант сидел за огромным письменным столом, устроившись в кресле, которое казалось слишком большим, чтобы он мог удобно сидеть в нем.
У Мерканта не было никакого распорядка дня. Он работал, пока не начинал ощущать себя настолько усталым, что дальнейшая работа не имела смысла, потом шел спать и снова вставал, едва почувствовав себя отдохнувшим.
Ординарцы Мерканта были настоящими мучениками. Большинство из них любили регулярно высыпаться. Но Меркант считал, что безопасностью мира нельзя пренебрегать ради привычки отдельных людей к буржуазной размеренности жизни.
В этот день он встал в три часа – не зная, было это три часа ночи или три часа дня.
В три часа пятнадцать минут появился сержант О'Хэли и доложил:
«За прошедшие четыре часа не произошло ничего необычного, сэр».
После этого он снова вышел и через несколько минут вернулся с кофе и бисквитами. Он терпеливо ждал, пока Меркант сделает первый глоток горячего кофе и задаст обычный вопрос:
«Сколько сейчас времени, сержант?»
«Три часа двадцать три минуты, сэр».
Меркант поверх чашки посмотрел на часы. Было три часа двадцать две минуты.
«Какое сейчас время суток?»
«Утро, сэр!»
Меркант довольно кивнул. О'Хэли отдал честь и вышел из комнаты. Он уже больше не задумывался над этой странной церемонией, хотя, когда он начал службу у Мерканта, все это казалось ему дурной шуткой.
Пластические операции могли творить трудно распознаваемые чудеса. Поэтому, чтобы обезопасить себя от прокравшихся к нему двойников, он вменил своему сержанту‑охраннику в обязанность при ответе на обычный вопрос о времени называть на минуту больше, чем было в действительности. Точно так же он велел говорить «утро», если это был вечер или день и наоборот.
О'Хэли был убежден, что Меркант расстрелял бы его на месте, если бы он по рассеянности назвал ему правильное число минут и время суток.
Меркант считал это достаточной проверкой; когда О'Хэли доложил, что сейчас утро, он знал, что в действительности сейчас день.
Через полчаса после О'Хэли он принял капитана Циммерманна с рапортом.
Капитан начал:
«Самое главное, сэр:
«Переговоры с офицерами Азиатской федерации. Майор Первухин из Москвы в качестве наблюдателя».
«А что он собирается наблюдать? – равнодушно спросил Меркант. – Вы имеете представление о том, что этим азиатам опять надо?»
«Говорят, у них есть много новых предложений и они хотели бы обсудить их с Вами, сэр».
«Предложения, о чем? О длительном мире на Земле?»
«Нет, сэр. Предложения, как расправиться с дезертиром в пустыне Гоби».
Меркант поднял правую руку и с интересом рассматривал свои ногти.
«Не надо постоянно говорить „дезертир“, Циммерманн! Я слышал много хорошего о Третьей власти и не хотел бы судить о ней, пока не буду точно знать их целей».
Циммерманн ничего не ответил.
«Что еще?» – спросил Меркант.
«Пока ничего, сэр».
«Спасибо!»
Циммерманн отдал честь и вышел.
Родан посадил лодку на триста километров вглубь страны, на гладкой поверхности серо‑голубого льда. Ледяная поверхность была небольшой по площади и со всех сторон окружена горами значительной высоты. Можно было не опасаться, что кто‑то случайно обнаружит лодку. Кроме того, триста километров было для Гренландии приличным расстоянием.
С помощью технических средств, имеющихся в распоряжении на лодке, Родану не составляло труда избежать пеленга многочисленных, особенно в районе фьорда Уманак, радиолокационных установок. Он был уверен, что наблюдатели заметили на своих экранах не одну вспышку.
Прямое оптическое наблюдение Родана не волновало. Небо низко висело над Гренландией, и было легче оставаться под покровом облаков, чем окружить всю лодку энергопоглощающим дефлекторным экраном.
Во время обратного полета с Луны Родан оповестил Тако о случившемся и послал его обратно к озеру Гошун. В настоящий момент были дела поважнее, чем переговоры с промышленными магнатами. Родан не зря надеялся, что в конечном итоге для Третьей власти скоро станет ненужным раздавать свои заказы под присмотром секретных служб и в вечном страхе перед ними, хотя, как показали успехи Тако, и таким путем можно было кое‑чего добиться.
В этот день после обеда Родан покинул лодку, вооружившись одним из транспортных костюмов арконидов и игольчатым излучателем. Булль остался, так как неповиновение Торы в результате того, что было обнаружено на Луне, кажется, вступило в новую, активную стадию, и Крэст не представлял для нее достаточной охраны.
С помощью транспортного костюма триста километров до фьорда Уманак были преодолены за полтора часа. Для Перри Родана это был скучный полет, действовавший на нервы также и в связи с предстоящей ему неизвестностью.
О том, как попасть к Мерканту, у Родана не было других сведений, кроме тех, что дал ему капитан Клейн в пустыне Гоби, утверждавший, что Меркант знает о двойной роли, которую играет Клейн, но, кажется, одобряет его.
Родану был необходим дефлектор, начиная с той минуты, как он покинул корабль. Радар был не в состоянии отразить действие дефлектора, но для радиолокационного обнаружения сам объект как таковой был в целом слишком мал.
Родан приземлился в центре станции «Пушной компании Уманак», все еще не уверенный в том, куда ему следует направиться, чтобы найти Мерканта. Единственное, что он знал, это то, что резиденция Мерканта была под землей. Первым делом нужно было отыскать вход в подземные помещения.
Родан понял, что, даже имея шапку‑невидимку, было трудно не привлечь внимания людей. Фьорд Уманак был полон народа, и когда к нему с разных сторон шли два человека, ему потребовалось полностью сконцентрироваться, чтобы уйти от них, не столкнувшись ни с одним из них.
Около четырех часов дня Родану показалось, что он нашел то место, где был вход в подземные сооружения. Снаружи это выглядело не более, чем большое, низкое складское помещение. Родан стоял в его центре и смотрел на множество женщин и мужчин, исчезавших в нем или выходящих из него.
Родан встал вблизи двери, подождал, пока в нее вошел мужчина, и незаметно вместе с ним проскользнул внутрь. Помещение было ярко освещено лампами искусственного света, а дверь на противоположной стороне явно представляла собой вход в высокий и широкий туннель.
Оживленное движение в туннеле представляло для Родана немалую опасность. На тех двадцати метрах, которые он должен был пройти от входа в туннель до того места, где находились шахты лифтов, он был не в состоянии следить за чем‑нибудь другим, как только за тем, чтобы ни с кем не столкнуться.
Здесь было около пятнадцати лифтов. Родан не решился воспользоваться одним из них самому. Он подождал, пока в одну из кабинок не вошел единственный мужчина, вставший рядом с ним. К несчастью, мужчина проехал только два этажа. Родан остался в кабине один и смотрел на высунувшего голову дежурного в униформе.
«Хорошо, – пробормотал тот. – Можно ехать!»
Но когда он отвлекся, Родан поднял руку и нажал на самую нижнюю кнопку. Кабина дернулась и поехала вниз. Родан вышел сразу же, как только она остановилась. По обеим сторонам тянулся туннель, абсолютно похожий на верхний. Напротив дверей лифта светилась на стене цифра 15, и Родан понял, что это пятнадцатый этаж под землей.
Под цифрой 15 у стены стояла шеренга постовых. Двое вышли из нее и пошли к лифту, из которого только что вышел Родан. Родан видел, как они проверяют кабину. Один из них повернулся и крикнул другому:
«Ха! Вы только посмотрите на это! Кто‑то нажал на пятнадцатый этаж, а в лифте никого нет!»
Очевидно, из тех, что стояли у стены, имелись в виду только двое. Они подошли и помогли проверить кабину. Результат, видимо, не удовлетворил их. Один из них вернулся и пошел вглубь туннеля. Родану пришлось увернуться от него. Он видел, как мужчина подошел к телефону на стене и с кем‑то говорил. Но не мог разобрать, что тот говорит.
Родан проклинал свою неосторожность. Еще из опыта космического полигона Невада он знал о лифтах, по пульту с кнопками которых можно было определить, была ли кабина приведена в действие изнутри или снаружи. Он должен был подумать о том, что Меркант тоже использует такой тип лифтов.
Постовой вернулся и крикнул мужчинам, все еще находившимся в кабине:
«Остановить! Немедленно! Циммерманн хочет сам это осмотреть».
Один из мужчин нажал в кабине кнопку остановки лифта. Затем все они отошли в сторону, ожидая Циммерманна.
О'Хэли доложил:
«Странный случай на пятнадцатом этаже, сэр. Кто‑то приехал на пятнадцатый этаж, но когда постовые собрались взять его под наблюдение, внутри никого не оказалось».
Меркант поднял глаза.
«Как это? Никого внутри? А что говорит Циммерманн?»
«Капитан Циммерманн вызвал нескольких специалистов, чтобы проверить, как в кабине нажимаются кнопки и все такое прочее».
Меркант, вздохнув, встал.
«Чтобы проверить все кнопки, как они нажимаются, Вам понадобится три месяца! Где это случилось, Вы говорите? На пятнадцатом?»
«Так точно, сэр!»
«Идемте со мной! Едем наверх!»
Тем временем Родан установил, что пятнадцатый этаж не самый нижний. Он пошел навстречу капитану Циммерманну, когда тот проходил по туннелю, и попытался выяснить, откуда он пришел. При этом он обнаружил две лифтовые шахты, которые вели еще глубже вниз.
Оба лифта охранялись еще строже, чем тот, на котором приехал Родан. Не было сомнения в том, что постовые среагировали бы на малейшее движение любой из кабин.
Родан ждал. Через некоторое время капитан Циммерманн вернулся назад с одним из сержантов. Постовые отдали честь, и Циммерманн со своим сопровождающим вошел в правый лифт.
Неслышно ступив, Родан вошел вслед за ним внутрь и прижался к стене кабины, чтобы не коснуться кого‑нибудь из них.
Циммерманн сказал:
«Странное дело. Можно подумать, что человек выпрыгнул по пути из движущейся кабины, но ведь это невозможно!»
Лифт рывком остановился. Родан подсчитал, что проехал вниз следующие шесть этажей. Он выпрыгнул из кабины недостаточно быстро, так как боялся, что его шаги будут слышны из‑за обуви его костюма. Сержант прошел мимо, задев его.
И остановился, как вкопанный. Циммерманн удивленно уставился на него. Родан, затаив дыхание, маленькими шажками прошмыгнул в сторону.
«Что с Вами?» – спросил Циммерманн.
«Я… я на что‑то наткнулся, сэр!»
Циммерманн нахмурился.
«Где?»
«Здесь, сэр!» – пролепетал сержант и показал на лифт.
Родан видел, что они находятся в конце коридора. Торцевая стена была в двух метрах в стороне от лифтов. Он прижался к стене. Постовые, стоящие напротив лифтов, подошли ближе.
Циммерманн засмеялся.
«Сколько времени Вы уже у нас, сержант?»
«Два года, сэр».
Циммерманн понимающе кивнул.
«Это все объясняет. Когда я проработал здесь два года, мне мерещились маленькие зеленые человечки, марширующие по коридорам».
Чтобы подбодрить сержанта, он показал рукой, какими маленькими были эти человечки.
«От строгой секретности, – добавил он, – иногда возникают галлюцинации».
Сержант взял себя в руки.
«Так точно, сэр!»
Родан облегченно вздохнул. Циммерманн с сержантом пошли по коридору, а постовые стояли, с усмешкой глядя им вслед. Родан осторожно прошел мимо них вслед за мужчинами.
«Пришел капитан Циммерманн, сэр!» – доложил О'Хэли, открывая перед Меркантом стальные двери, разделявшие нижний туннель на несколько отделений.
«Вот как!» – воскликнул Меркант.
Циммерманн отдал честь.
«Это сержант Треш, сэр. Он первым обнаружил происшествие».
Меркант кивнул сержанту.
«Вы дали распоряжение проверить в кабине пульт с кнопками? – спросил он Циммерманна.
«Так точно, сэр. Не весь пульт, а только кнопку пятнадцатого этажа».
«Очень мудро, – насмешливо ответил Меркант. – Теория занятости для всего отряда специалистов, так?»
Циммерманн вспыхнул от этого упрека.
«Я…»
«Неужели Вы думаете, капитан, что человек, если таковой вообще имеется, достаточно умный для того, чтобы вообще попасть на станцию Уманак, не прибегнет к такому общеизвестному средству, как перчатки?»
«Это возможно, сэр» – согласился Циммерманн.
«Наверняка! – воскликнул Меркант. – Сержант, кто еще, кроме Вас, видел эту пустую кабину?»
«Все постовые у лифта пятнадцатого этажа, сэр!» – доложил Треш.
«Вы позвали электроников? – спросил Меркант Циммерманна. – Может быть, дело в самом лифте».
«Еще нет, сэр. Но я хочу…»
В этот момент разразилось светопреставление. Дикий вопль заглушил все другие звуки. Стальная дверь, у которой стояли Меркант и О'Хэли, автоматически открылась, ударив Мерканта так, что он отлетел, увлекая за собой О'Хэли, а потом закрылась с громким хлопком. Циммерманн и Треш стояли на другой стороне туннеля.
«Радарная тревога! – тяжело дыша, выкрикнул Меркант. – Идемте, О'Хэли!»
Он повернулся и бросился бежать обратно по туннелю. Теперь он уже не мог попасть в собственный кабинет, потому что стальные двери во время тревоги могли быть открыты только по специальному указанию, а такого указания Меркант давать не хотел, не узнав точно, что произошло, но помещения, находящиеся в этом секторе туннеля, были в его распоряжении.
Он сел за письменный стол, который спешно освободили для него, и включил переговорное устройство.
«Это Меркант! Что случилось в самом нижнем туннеле?»
«Радарная тревога из сектора А, сэр».
«Из‑за чего?»
«Неизвестно, сэр. У меня перед глазами на телеэкране весь сектор, но я ничего не вижу».
«Вы обзвонили кабинеты сектора А?»
«Так точно, сэр. Нигде не замечено ничего необычного».
Меркант задумался. Если судить по лифтам, то сектор А был первым, который сверху…»
«Ясно! – сказал он твердо. – Дайте отбой!»
Снаружи в коридоре взвыла другая сирена. Меркант вышел с О'Хэли и открыл дверь, у которой он две минуты тому назад разговаривал с Циммерманном.
Циммерманн все еще стоял с сержантом Трешем на том же месте.
«Что‑нибудь видели?» – кратко спросил Меркант.
«Нет, сэр. Могу я спросить, что…»
«Здесь бродит привидение, – улыбаясь, ответил Меркант. – Кто‑то, кто может становиться невидимым».
Он осторожными шагами прошел мимо к Циммерманна по туннелю. Циммерманн и оба сержанта хотели пойти за ним, но он жестом велел им вернуться. Одна из дверей по левой стороне коридора открылась. Резким движением руки Меркант втолкнул человека, хотевшего выйти, обратно в помещение. Потом вдруг остановился, словно отыскав что‑то. Он посмотрел на пол, затем снова в воздух, наконец, повернулся и, улыбаясь, пошел обратно.
«Я думаю, нас одурачили, – весело сказал он. – Тут нечего искать. Циммерманн!»
«Да, сэр?»
«Отошлите людей, проверяющих пульты с кнопками, домой. Я думаю, мы решим это дело другим способом».
«Так точно, сэр».
«О'Хэли и Треш, вы оба возвращайтесь к вашим обязанностям. О'Хэли, я жду Вас в обычное время с рапортом».
После этого он пошел обратно к своему кабинету, не обращая внимания на удивленные лица мужчин, смотревших ему вслед. Он осторожно открыл дверь своего кабинета. Довольная улыбка играла на его лице. Он подошел к письменному столу, сел в кресло и открыл ящик. Оттуда он достал тяжелый пистолет, взял его в руку и направил на место между дверью и первым шкафом. А потом сказал:
«Теперь Вы можете снять свою шапку‑невидимку, кто бы Вы ни были. Я не знаю, что Вам нужно, но если Вы хотите убить бедного старого Мерканта, то позвольте Вам сказать, что у меня еще достаточно сил, чтобы выстрелить из этого пистолета. Вы видите, что я точно знаю, где Вы стоите. Итак?»
Прошло несколько секунд. Потом на том месте, на которое целился Меркант, образовалось нечто вроде облачка, постепенно принимавшее форму одетого в странный костюм человека.
Меркант от удивления широко раскрыл глаза.
«Майор Родан!»
«Я уже не майор. Майора больше нет. Боже мой, как Вы догадались?»
«Утверждают, что я могу учуять присутствие человека, понимаете? Сегодня я впервые ощутил эту способность в полной мере. Садитесь, Родан!»
Родан сел. Меркант предложил ему сигарету. Он вел себя абсолютно непринужденно.
«Ваше оснащение не может противодействовать радару, правда?» – спросил он через некоторое время.
«Нет, и я не знал, что здесь внизу есть радарные сигнальные устройства».
«Несмотря на это, Вам удивительно многое удалось».
Родан отложил сигарету.
«Давайте перейдем к делу, Меркант, оно достаточно серьезное».
«Хорошо! Начинайте!»
Родан сообщил, что ему удалось сделать на Луне. В заключение он сказал:
«Поймите меня правильно: те, кто придут сюда – это будет целый отряд роботов, и ни один из них не спросит, какое право мы имели уничтожить крейсер арконидов. Они будут стрелять, и мы не сможем защититься от этого».
Если Меркант и был удручен, он не показывал вида.
«А Ваша лодка? Разве Вы не сказали, что она хорошо оснащена? Разве Вы не можете отразить нападение с ее помощью?»
«Хорошо оснащена по земным понятиям, Меркант! – ответил Родан. – Роботы с кораблей, находящиеся на пути сюда, гораздо умнее нас. Мы можем делать все, что угодно, но Земля должна быть готова к этому».
«А кто мне скажет, что Вы не блефуете, чтобы извлечь из этого для себя и Ваших людей какие‑то преимущества?» – возразил Меркант.
«Никто Вам этого не скажет, – холодно ответил Родан. – Или Вы мне верите, или оставим все, как есть. В один прекрасный момент Вы увидите, что это не было блефом».
Меркант равнодушно кивнул. Казалось, он задумался. В действительности же он пытался уловить мысли Родана настолько, насколько это было для него возможно. Меркант очень хорошо знал, что он обладает задатками телепатических способностей. Он мог воспринимать особо активные мысли, если думающий находился недалеко от него. В иных случаях ему удавалось узнать всю концепцию хода мыслей – понять, правдива она была или нет.
Головной мозг Родана был особым органом. Меркант мог угадать, где находился его обладатель – таким образом он и вычислил Родана снаружи в коридоре и здесь, в кабинете – но что касается собственно мыслей, то Родан, казалось, запер их на замок. Меркант не смог уловить ни одной из них, хотя и чувствовал, что Родан ведет честную игру.
Он встал.
«Забудьте об этом! – сказал он. – Что Вы предлагаете?»
«Оповестите об этом ответственных лиц, – ответил Родан. – Обрисуйте, что нам предстоит, и объясните им, что мощная оборона в сочетании с сотрудничеством могут победить все.
И еще одно: прикажите, чтобы было отменено это дурацкое эмбарго против нас. Если мы сможем отбить первую атаку, за ней последуют другие. Чтобы упрочить свое положение, нам нужен по крайней мере мощный корабль. Даже, если промышленность немедленно получит разрешение на осуществление нам поставок, нам потребуется еще несколько месяцев, чтобы построить действенный корабль из заготовок и деталей. Если же нам придется добывать материалы исподтишка, то это займет два года!»
Меркант смотрел в одну точку прямо перед собой.
«Я попытаюсь, Родан. Вы понимаете, что за задачку Вы перед мной ставите? Я лечу в Вашингтон и говорю там политикам: Послушайте, Родан нашел на Луне гиперпередатчик, подающий сигнал тревоги. Самое большее, через две недели сюда прибудет целый флот кораблей арконидов и бомбардируют Землю, так что отменяйте Ваше эмбарго против Третьей власти. Как Вы думаете, Родан, что скажут на это ответственные лица?»
Родан незаметно активировал психотронный излучатель, спрятанный под костюмом.
«У Вас есть личный авторитет, Меркант, – сказал он тихо, но твердо, глядя в глаза Мерканту. – Вы используете свое влияние и убедите политиков. Они позаботятся о том, чтобы ничто не мешало подготовке к отражению нападения. Вы поняли, Меркант? Не ходите в Сенат, идите к Президенту. Поговорите с людьми, которые доверяют лично Вам. Понятно?»
Меркант послушно кивнул. Ему и в голову не пришло, что еще ни один человек не отважился говорить с ним таким образом. Ему это не пришло в голову потому, что Родан отдавал приказание постгипнотическим способом. Меркант не смог бы не выполнить его с абсолютной точностью.
Родан расслабился и вывел Мерканта из состояния подавления воли.
«Я был бы Вам очень благодарен, если бы Вы могли проводить меня наверх».
Когда они шли по туннелю, Меркант сказал:
«Мне нужно постоянно поддерживать связь с Вами, Родан. Дайте указание капитану Клейну, чтобы он принимал для меня сообщения по коду АНП.»
Родан остановился. Меркант улыбнулся, заметив его удивление.
«Кому я должен дать указание? – спросил Родан. – Капитану Клейну?»
«Именно так».
«Откуда Вы знаете, что он сотрудничает с нами?»
«Я не знаю этого, – ответил Меркант, – я только догадываюсь. Скажу Вам еще одно: я могу кое‑что учуять в человеке».
Родан справился со своим удивлением.
«Клейн находится в постоянном страхе перед наказанием».
Меркант засмеялся.
«Пусть не боится. Я, как и прежде, отношусь к нему, как к моему лучшему сотруднику!»
Когда они дошли до лифта, и постовые удивленно отдавали им честь, Родан тихо спросил:
«Вы можете это объяснить, Меркант? Я имею в виду Ваше отношение к Клейну».
Меркант ответил только после некоторого раздумья, но откровенно:
«Я уверен, что человечество должно будет сотрудничать с Вами. Я верю, что у Вас нет недобрых намерений и что для всех нас будет лучше, если мы будем сохранять наш мир вместе с Вами».
Родан удивленно посмотрел на него. Когда лифт остановился, он сказал:
«Спасибо, Меркант!»

35.

Аллан Д. Меркант был одним из немногих, кто в любое время мог быть допущен к Президенту США.
Что касается полноты власти, находящейся в их руках, то тут ни один не уступал другому. Однако, в данном, особом, случае Мерканту нужна была помощь Президента. Дать команду атомной тревоги было его привилегией.
Президент принял своего специального советника для беседы. Уилдингер считался наряду с Меркантом самым трезвым умом западного мира.
Меркант не мог убедить Президента.
«Ни один человек не может требовать от меня, – возразил Президент, – чтобы я просто из‑за каких‑то подозрений дал команду атомной тревоги и начал горстями швырять деньги на ветер! Вы знаете, Меркант, что каждая такая тревога стоит нам миллиарды долларов?»
Меркант покачал головой.
«Я не думаю, – ответил он спокойно, – что в данном случае это имеет значение».
«Уилдингер! Скажите же что‑нибудь!»
Уилдингер поудобнее уселся на стуле, облокотившись на стол.
«Тут трудно что‑либо советовать, – сказал он. – Может быть, мы сэкономим сейчас миллиард долларов, чтобы через несколько дней расстаться с жизнью. Но может быть и так, что нам правильно советуют не поднимать тревоги. Пока Меркант не предоставит нам полной информации, ничего нельзя сказать с определенностью, а тем более, с уверенностью».
Он закурил сигарету и продолжал:
«Я предложил бы компромисс: давайте подготовимся к состоянию тревоги, так, чтобы она могла быть приведена в действие в кратчайшее время, если это потребуется. Это будет стоить нам только десятую часть всех расходов и даст нам полную свободу действий».
Меркант тайком облегченно вдохнул. Он с самого начала не верил, что ему удастся достичь большего. Он настаивал на тревоге, чтобы добиться хотя бы подготовки к ней.
Президент был согласен с этим предложением, и Меркант, якобы сомневаясь, дал свое согласие.
«Я информирую об этом другие инстанции, – сказал он и встал. – Они не поверят, что мы втайне готовимся к войне».
«Остальными инстанциями» были шефы контрразведки в Пекине и в Москве. Президент не возражал против намерений Мерканта.
В Пекине и Москве сообщение Мерканта вызвало такое же изумление, как и в Вашингтоне. Но агенты докладывали, что западный мир действительно готовился к атомной тревоге.
Равновесие сил требовало, чтобы к этому подключились обе Великие державы. Они сделал это, не зная толком, о чем шла речь.
Население оставалось в неведении. На Земле царил покой.
Лодка арконидов повернула к месту стоянки у озера Гошун. Роботы были заняты выполнением своих заданий.
Тако Какута вернулся днем раньше. Одновременно с ним пришло известие о гиперпередатчике, который мог принести на Землю беду. Когда лодка приземлилась вблизи «Стардаста», нервы Маноли и Хаггарда, отрезанных от всех источников информации, были уже на пределе.
Родан позвал их к себе и подробно рассказал обо всем, что случилось. Для Маноли и австралийца, не обладавших знаниями Родана и Булли, сообщение о грозящей опасности было настоящим шоком. На собрании, которое Родан провел в заключение с членами Третьей власти, они были молчаливыми и подавленными.
Точно так же в молчании, но отнюдь не подавленно выслушала это Тора. В ее глазах все еще светился триумф. Родан понимал ее. Приближался день, когда она не будет больше привязана к Земле. Лодка взлетит, чтобы уйти от предстоящего нападения, один из роботокораблей возьмет ее на борт как единственное полезное, что осталось от крейсера арконидов, и отправит своих пассажиров в обратный полет на Аркон.
Родан открыл собрание словами:
«Всем нам ясно, что мы не можем повлиять на действия роботокораблей. Это означает, что у нас нет возможности удержать их от нападения на Землю. Роботокорабли реагируют на сигнал тревоги таким образом, что противник, вызвавший сигнал тревоги вследствие своего нападения, не в состоянии каким‑либо способом защититься от возмездия.
Но нам вовсе не следует ломать над этим голову. Вопрос в другом: можем ли мы осуществить успешное нападение на роботов и уничтожить их прежде, чем они превратят Землю в руины и пепел?»
Единственными, кто был способен искать решение этого вопроса, были Тора, Крэст Булль и Родан. Тако, Хаггард и Маноли не обладали такими способностями. Из первых четырех один предпочитал молчать, а именно Тора. Второй, Крэст, был настолько убежден в возможности выхода из положения, что это убеждение мешало ему трезво мыслить. Только Родан и Булль серьезно отнеслись к делу.
«Рассмотрим этот вопрос еще раз с тактической точки зрения, – предложил Булль. – Согласно аварийному коду, мы можем ожидать появления пяти кораблей. И вот вопрос: как поведет себя роботокорабль?
Если мы ничего не сделаем, это будет означать, что мы останемся сидеть здесь, пока все не кончится, затем они сначала направятся к разрушенному крейсеру, обнаружат, как он был уничтожен, потом определят, что его разрушение исходило с Земли, а затем нападут на Землю. Не имело бы смысла ожидать от них, что они рассчитают, что это были три ракеты китайского, русского или западного происхождения. Они уничтожат Землю, а не какую‑то одну нацию.
Но что будет, если мы помешаем роботам? Что сделают пять роботокораблей, если установят, что враг все еще находится рядом с разрушенным объектом? Она нападут на него. Мы знаем, что роботы отличные тактики. Они не станут все вместе преследовать такой маленький летательный аппарат, как наша лодка. Одного из них, по их мнению, будет достаточно, чтобы нас уничтожить.
Я думаю, что это наш единственный шанс. Нам не нужно обороняться от всех пяти кораблей сразу. Но если мы разрозним их и будем иметь дело поочередно с каждым, тогда ситуация выглядит совсем иначе!»
Родан согласился с ним. Эта идея даже Крэста вырвала из его летаргии. По нему было видно, что он не терял надежды.
Тора по‑прежнему пребывала в молчании. Но, кажется, она уже чувствовала себя не так уверенно.
Все обсуждали план Реджинальда Булля. Родан добавил еще кое‑какие уточнения. Таким образом, возникла программа, которую можно было ввести для оценки в вычислительную машину. Родан перевел ее на импульсную ленту и ввел для обработки в автоматическое устройство. Таким способом он был информирован об ошибках и одновременно получил корректировку.
Вечером у Родана состоялся странный разговор. Капитан Клейн во второй половине дня передал сообщение, что во всех трех силовых блоках Земли готовятся к атомной тревоге, так что в случае опасности население подверженных нападению районов может быть эвакуировано в течение нескольких часов. Родан с удовлетворением воспринял это известие. С того момента, когда роботокорабли можно будет обнаружить оптически – не было никакого сомнения в том, что их, также, как и вспомогательную лодку, невозможно обнаружить с помощью радиолокации – не пройдет и нескольких часов, как они узнают, что произошло на Луне и отправятся в решительное нападение на Землю.
В этот вечер его посетила Тора. Впервые с тех пор, как они вместе жили на корабле, она вошла в его кабину.
Родан был настолько поражен, что она заметила это.
«Не правда ли, удивительно?» – с едва уловимой иронией спросила она.
«Действительно так! – подтвердил Родан. – Что привело Вас ко мне?»
«Я хочу предложить Вам кое‑что».
Родан указал на кресло.
«Садитесь! Вы даже не представляете себе, с каким удовольствием я выслушаю Вас».
Тора насторожилась, но в его голосе не было ни тени насмешки.
Она села на предложенный стул, откинувшись на спинку.
«Через пять или шесть дней, Родан, – начала Тора, – Ваша мечта о единении Земли и о наследии галактической Империи развеется».
Родан не перебивал ее, хотя и не был с ней согласен.
«Через несколько дней, – продолжала она, – появятся наши роботокорабли, откроют причину разрушения нашего корабля и превратят Землю в груду радиоактивной породы – Землю и всех, кто живет на ней.
Но есть несколько человек, достойных того, чтобы быть спасенными от катастрофы. Вы один из них!»
Родан растерянно смотрел на нее, спрашивая себя, правильно ли он ее понял.
«Я?»
Тора серьезно кивнула.
«Да, Вы. Может быть, Ваш друг Булль, получивший наше образование, или Хаггард, потому что он может вылечивать лейкемию, и наконец, Тако Какута со своими удивительными способностями. Я предлагаю Вам спасение. Как командир исследовательского крейсера, я имею на это право. Вас доставят вместе с нами на Аркон и найдут там для Вас применение».
Родан начал догадываться о скрытом смысле этого предложения.
«Что заставляет Вас думать, что мы стоим того, чтобы нас спасти?»
«Ваши способности, – ответила Тора, не раздумывая. – Вы были бы достижением Империи. Вас можно было бы использовать там, где необходима Ваша энергия. У Вас есть необходимые знания. Тако и Хаггард также могли бы получить их».
Родан был по‑прежнему спокоен.
«Вы не думали об использовании меня для взращивания нового народа?»
Она не заметила двусмысленности вопроса.
«Я не думаю, – ответила она холоднее, чем до этого, – что найдется арконидка, готовая вступить в связь с земным мужчиной».
Родан кивнул.
«Да‑а», – хмыкнул он.
И выжидательно замолчал.
Тора была невероятно терпелива. Прошло не менее четверти часа, прежде чем она спросила: «Ну и что же?»
Родан встал. Он подошел к телеэкрану, заменяющему окно, и смотрел наружу, на песчаное море пустыни Гоби. Звезды матово мерцали, отбрасывая расплывчатую тень, от которой образованные ветром складки и борозды казались еще глубже, чем на самом деле.
«Послушайте, Тора! – сказал Родан. – Горсть этого сухого песка пустыни дороже, чем вся Ваша загнивающая Империя. Меня не интересует перспектива занимать в Вашей империи более или менее важный пост. Все мои заботы связаны только и исключительно с Землей. И знаете, почему?
Нам нужно еще немного подождать – может быть, триста или четыреста лет, которые ничего не значат на том длинном пути, который мы уже прошли по Звездному времени, а потом мы сделаем из Вашей Империи начинку для бутерброда! Я не хочу быть тем, кто научит арконидов разным трюкам, с помощью которых они смогут помешать проникновению человечества в космическое пространство».
Он сделал к ней пару шагов.
В ней закипала жгучая злоба. Она хотела повернуться, выйти, не дав ему договорить, но его голос заставил ее остановиться. В первый раз Родана вложил в свои слова, обращенные к ней, такую убедительную силу; это было следствием гипнообучения.
«Посмотрите, – заговорил он снова, – что произойдет, если нам не удастся отбить Ваши роботокорабли. Они нападут на Землю и уничтожат ее. Но несколько человек останутся – сто, тысяча, десять тысяч или миллион. Они никогда не забудут, что сделали с их ближними, и они позаботятся о том, чтобы с ними или с их потомками не случилось больше ничего подобного. Вы не знаете нашей энергии! Через две тысячи лет Земля снова станет такой же, как и теперь. Вот только галактическая Империя, и без того насквозь прогнившая, станет тогда для Земли злейшим врагом. Можно догадываться, чем окончится эта вражда».
Она собрала все свои силы и хотела уйти. Но прежде, чем она дошла до перегородки, он снова заговорил.
«Но пока еще мы не зашли так далеко. Вы так же хорошо, как и я, знаете, что у нас есть реальный шанс уничтожить роботокорабли. Они некоторое время будут считать нам безобидными уцелевшими после взрыва крейсера, может быть, даже возьмут нас на борт, прежде, чем атаковать Землю. Это даст нам ту возможность, которая нам так необходима. Нет, Земля еще не потеряна, еще далеко нет!»
Она сделал еще два шага и уже почти дошла до перегородки, когда он крикнул ей: «Остановитесь!»
Грубая сила его почти гипнотизирующего голоса вызвала у нее головную боль. Она посмотрела на него.
К ее удивлению он улыбался.
«Здесь, на Земле, у нас случаются такие же вещи, как и у Вас. Молодые девушки, выросшие в благополучном, богатом доме, в один прекрасный день узнавшие к своему изумлению, что кроме людей, живущих так же, как они и их родители, есть еще и другие люди, которые бедны и должны бороться за свое существование.
На самом деле Вы и есть такая девушка. Только потому, что на лестнице эволюции мы стоим ниже арконидов, Вы считаете, что должны презирать нас».
Она помолчала несколько секунд, чтобы решить, должна она ему ответить ли нет.
Наконец, гордость победила. Она повернулась и вышла.
Впервые она со всей ясностью и с ужасом поняла, какой удивительной, страшной силой обладают земляне.
Сенсация разразилась двумя днями позже. Родан с тех пор ничего больше не слышал о Мерканте. Это означало, что в наземных лагерях не происходило ничего нового. Ответственные лица ждали, что угроза извне начнет реализовываться.
Маноли обслуживал радио. Роботы окончили свою работу и вернулись в места своего расположения, где Крэст отключил их.
Тору почти не было видно, она избегала Родана.
Булль и Хаггард занимались игрой в шахматы.
Маноли скучал. Вспомогательная лодка имела превосходные приемники, и он мог свободно прослушивать сообщения, начиная с пекинского полицейского вещания, космической станции ФРИДОМ I и кончая длинноволновыми программами межрегиональных передатчиков. Но поскольку в последние недели сенсации были редкостью, дежурство у радиоприемника уже не доставляло удовольствия.
Но в этот день все было иначе. Маноли слушал программу космической станции на частоте 305 мегагерц, когда вдруг она была прервана для важного спешного сообщения, и он услышал:
«Белка филлоксере, белка филлоксере. Мы обнаружили неидентифицированный объект в направлении Фи двести десять, Тета девяносто восемь. Расстояние дважды десять в шестой степени метров, скорость около дважды десять в четвертой степени метров в секунду, форма не определена. Объект движется в направлении Луны. Конец».
От филлоксеры пришло немедленное подтверждение, а в заключение указание:
«Запрашиваю все последующие сообщения закодированными!»
Маноли застенографировал сообщение. Он вырвал листок из блокнота и выбежал из кабины и помчался по прилегающему коридору, не имея терпения ждать, пока откроется перегородка кабины Родана.
Он зачитал Родану известие. Оно взволновало Родана куда больше, чем ожидал Маноли.
«Это невероятно!» – воскликнул Родан.
Уже не обращая внимания на Маноли, он позвал Крэста. Только после этого он повернулся к врачу и дал ему поручение:
«Расскажи обо всем Тако, он должен ждать сигнала Клейна. У нас скоро будут подробные сведения!»
Маноли кивнул и выбежал. Крэст пришел немного позже.
«Космическая станция сообщает о инородном теле в направлении с орбиты Марса к Луне, – спокойно объяснил Родан. – Я хотел бы знать, что Вы об этом думаете».
Крэст заинтересованно слушал.
«У Вас есть еще какие‑нибудь данные?»
«Скорость. Дважды десять метров в секунду».
«Форма объекта?»
«Неизвестна».
Крэст посмотрел на него.
«С учетом обучения Вы должны предполагать то же, что и я», – казал он.
Родан кивнул.
«И что же?»
«База на Мире IV уже не в руках Империи. То, что движется сюда, это не роботокрейсер, а корабль взбунтовавшейся части колониального флота с необученным экипажем».
Крэст согласился.
«Надеюсь, единственный», – добавил Родан.
Клейн в течение получаса был занят дальнейшей информацией. Тем временем посторонний объект космической станции продолжал приближаться, и можно было распознать его форму. В то время, как Клейн разговаривал с Тако Какута у границы энергетического купола, постоянно поступали новые сообщения, и Клейн тут же расшифровывал их с помощью кодового ключа, который был у него с собой. У Тако был приемник, на который Маноли с помощью антенны передавал принятую на лодке информацию.
Неизвестный объект имел веретенообразную форму – две торпеды, разрезанных посередине и насаженных друг на друга острыми концами.
Родан слушал расшифровки Клейна. Он знал, что веретенообразные корабли относятся к старейшим типам кораблей Империи и что они вряд ли использовались где‑либо, кроме колониальных планет. Это служило доказательством его предположения о том, что обнаруженный объект ни в коем случае не является одним из ожидаемых роботокрейсеров.
Исходя из своего опыта, Крэст добавил:
«У жителей Фантана есть целый ряд веретенообразных транспортных кораблей. Держу пари… – он улыбнулся Родану, пытаясь угадать, рад ли тот этим словам, которые он позаимствовал из земного лексикона, – …держу пари, что это корабль с Фантана. Группа Фантан находится недалеко от базы Мира. Они могли захватить Миру IV и услышать сигнал тревоги».
Самым серьезным подтверждением их предположения был тот факт, что веретенообразный корабль не был защищен ни от радара, ни от оптического обнаружения. Он приближался к Луне, к тому же так медленно, словно ничего ниоткуда не опасался.
Кроме этого единственного объекта, другого обнаружено не было.
Тора подключилась к связи телекома и слышала все, что сообщал снаружи капитан Клейн. Когда Тако вернулся, и Родан послал его в кабину Торы, чтобы пригласить ее к разговору для выяснения ситуации, тот нашел командиршу лежащей без сознания на полу.
Разочарование явилось для нее слишком большим шоком.
События начали стремительно развиваться. Час спустя они снова услышали капитана Клейна:
«Шефы контрразведки просят переговорить с мистером Роданом!»
Родан был в растерянности. «Шефы?» – спросил он.
Клейна, казалось, развеселило его удивление.
«Уже несколько месяцев существует наднациональный комитет безопасности. Председателями являются Иван М. Кошелев от секретной службы Восточного блока, Мао‑Тзен от азиатской контрразведки и, наконец, Аллан Д. Меркант, наш покровитель!»
Родан все понял.
«Я готов принять этих господ. Когда они хотят прибыть?»
«Они все считают, что дело срочное. Меркант уже в Пекине. Чтобы добраться оттуда вместе с Мао‑Тзеном, ему понадобится не более сорока пяти минут. Кошелев прибудет не намного позже».
Родан задумался.
«Знаете что, капитан? Сообщите, когда они будут здесь. При необходимости я могу впустить их поочередно».
После этого разговора прошел ровно час, когда шефы трех секретных служб Земли собрались в лодке.
Родан пригласил присутствовать при разговоре и Крэста.
Родану сообщили, что эвакуация населения и важнейших промышленных объектов идет полным ходом.
«Мы хотели бы узнать от Вас, Родан, – сказал Меркант, – насколько нам все это поможет. Не превратится ли вся Земля в результате нападения роботокораблей в один сверхкритический реактор?»
Родан рассказал ему о предположениях своих и Крэста относительно обнаруженного корабля.
«Я обрисовываю Вам положение вещей таким, каково оно в действительности, – добавил он. – У нас есть неплохой шанс разделаться с этим нападением одним единственным, хорошо нацеленным выстрелом.
Но было бы ошибкой, если бы Вы из‑за этого решили отменить тревогу. Во‑первых, несмотря на самые лучшие надежды, существует возможность неудачи. Во‑вторых, только этим кораблем дело не кончится. Даже, если мы его уничтожим, за ним придут другие, потому что они тоже слышали сигнал тревоги. Если мы отразим первое нападение, у нас будет всего лишь передышка в несколько недель или месяцев. Этого времени должно хватить, чтобы вооружиться для следующего нападения».
Он посмотрел на Мерканта.
«Вы понимаете, что я имею в виду! Земля не может позволить себе, чтобы эмбарго против нас продолжало действовать. Мы единственные, кто может сделать что‑то реальное для защиты Земли. Мы должны иметь полную свободу действий для использования наших возможностей».
Меркант посмотрел на обоих мужчин, пришедших вместе с ним. Потом перевел взгляд на Родана.
«Сфера влияния НАТО рассматривает вопрос об эмбарго решенным и дает Вам понять, что полностью доверяет Вам в отношении подготовки к отражению всех исходящих извне нападений».
Родан посмотрел на него. В этот момент Кошелев сказал:
«Такой же точки зрения придерживается мое правительство, что касается сферы его влияния».
И, наконец, Мао‑Тзен, улыбаясь, закончил:
«Азиатская федерация присоединяется, мистер Родан».
У Родана был растерянно‑удивленный вид. Потом в уголках его рта заиграла улыбка, и он с легкой иронией сказал, наконец:
«В тот момент, господа, когда Ваши правительства будут готовы доверить нам подготовку к отражению нападения, в тот момент, когда Вы полностью будете во всем доверять нам, Третья власть перестанет изолироваться от Вас. Мы готовы открыть нашу базу и предоставить в распоряжение человечества все что имеем и знаем».
Потом перешли к обсуждению деталей. Родан рассказал, что он хочет предпринять, чтобы перехватить нападение веретенообразного корабля еще там, в космосе. На тот случай, если ему это не удастся, он дал указания по защите населения. Меркант, Кошелев и Мао‑Тзен торопливо записывали.
В заключение Родан сказал:
«Я не знаю, господа, поняли ли Вы, что не сможете больше рассчитывать на помощь Третьей власти, если наша попытка уничтожить веретенообразный корабль в космосе или на Луне не удастся. Это борьба не на жизнь, а на смерть, побежденный расстанется с жизнью.
Поскольку мы должны учитывать и такой вариант, я записал некоторые вещи, которые важны для человечества. Это послание будет храниться в определенном месте, и это означает, что оно переживет даже ожидаемое нападение на Землю.
Я думаю, что мои сведения сумеют помочь Вам. Если Земля будет опустошена, тогда эти записки дадут хороший старт оставшимся в живых. Начиная с этого дня, мы должны не забывать о том, что во Вселенной живем не только мы одни. Нам следует смириться с существованием других народов, и мы должны быть готовыми к тому, что некоторые из них могут быть настроены враждебно.
С учетом этого прошу Вас воспринимать все мои знания, которые я передаю Вам в послании».
Послание было объемным трудом; чтобы составить его, Родану потребовалось потратить много драгоценных часов. Веретенообразный корабль достиг орбиты Луны и вращался вокруг Луны на постоянном расстоянии около десяти тысяч километров.
Родан провел краткое собрание своих друзей. Тора не присутствовала. Ей требовался покой. Предложение Родана о том, чтобы Тако Какута и доктор Маноли остались на Земле, нашло всеобщую поддержку. Энергетический купол защитил бы их от любого нападения и от последствий радиоактивного заражения. Тако принял записки Родана, пообещав, что передаст их человечеству – или тому, кто останется в живых – только тогда, когда не будет никакого сомнения, что лодка была уничтожена в бою с чужим кораблем.
Тако и Маноли отправились в «Стардаст». Родан стартовал на лодке.
ОН поднялся на сто километров. То, что он собирался сделать, нельзя было доверить автоматике. Булль снова выполнял обязанности второго пилота, Хаггард и Крэст находились в центральной диспетчерской.
Автоматические контрольные лампы светились черным цветом. На приборной доске нормального полета маленький экран показывал положение лодки относительно поверхности Земли. Все приборы, кроме, высотомера, показывали ноль. Только на пульте управления Булля загорелись пять зеленых лампочек. Булль повернул голову и спокойно сказал:
«Реактор набрал полную силу, шеф!»
Родан кивнул, не поворачивая головы. В агрегатных отсеках лодки работало пять термоядерных реакторов, каждый – гигант среди реакторов своего класса, подававшие свою энергию на накопитель, который должен был быть опустошен в нужный момент.
Накопленной энергии было достаточно, чтобы окружить лодку гипергравитационным полем, закрывавшим ее от окружения и – если пояснить это более наглядно – «вынимала» ее из четырехмерной сплошной среды пространства и времени. Тело, окруженное гипергравитационным полем, уже больше не существовало в обычном пространстве, оно переходило в другое, высшего порядка, в котором, однако, действовали такие же законы, как и в том, из которого тело было изъято, но в котором физика получала совершенно иное выражение. Когда Родан в результате гипнообучения получил знания арконидов, он назвал это сверхпространство «дорогой за поворотом Космоса». Иначе проблему гиперполета нельзя было понять. Тело – например, эта лодка – двигалось сквозь выпуклую поверхность сплошной среды пространства и времени, прокладывая себе обратный путь по прямой орбите, и снова проходя в заданном месте через поверхность.
Однако, до сих пор никто не пытался преодолеть расстояние не более одной световой секунды таким гиперпрыжком. В этом особом случае трудность состояла в том, что по сравнению со своим материнским кораблем маленькой, недостаточно снабжаемой энергией вспомогательной лодке требовалось после окончания прыжка некоторое время, чтобы накопить новую энергию. Накопители были сконструированы таким образом, что их хватало на двухразовое проникновение сквозь сплошную поверхность пространства и времени. После прыжка лодка нуждалась в передышке, чтобы иметь возможность продолжать полет, и если прыжок не оканчивался точно в том месте, которое рассчитал Родан, то передышка становилась тем временем, когда противник мог обнаружить лодку и занять удобную для себя исходную позицию для борьбы.
По расчетам Родана прыжок должен был оканчиваться в области видимой тени Луны. Веретенообразный корабль жителей Фантана не изменил своего курса. Он вращался по лунной орбите, в десяти тысячах километров за Луной. Вспомогательная лодка могла появиться перед Луной.
Родан положил руку на красную кнопку, дававшую команду прыжку.
Потом нажал на нее. Кнопка издала щелчок, и телеэкраны сразу же потемнели.
Секунда, и они снова засветились. Картина изменилась. Перед вспомогательной лодкой появился тонкий серп Луны, освещенный Солнцем, как раз всходившим из‑за Земли.
«Локация?»
«Нет!» – ответил Булли.
«Значения прыжка?»
«Точные!»
Родан откинулся в кресле. Через некоторое время он обернулся и посмотрел на Крэста. Крэст сиял.
«Отлично!» – сказал он.
Но Родан не позволял себе отдыхать. Когда прошли пять минут, необходимые реактору, чтобы наполнить накопители минимальным количеством энергии, он снова привел лодку в движение – навстречу Луне.
Остальное было просто детской игрой. Родан направил лодку в глубокую, покрытую черной тенью выемку долины Кольцевых гор, в центре которой лежали останки крейсера арконидов. Он был уверен, что люди с Фантана скоро отважатся приблизиться к крейсеру, и что для лодки и его экипажа не было большим риском дождаться этого момента.
Крэст попросил не участвовать во всем этом, и Родан выполнил его просьбу, так как знал менталитет ученого‑арконида. Для этого арконида борьба означала нечто ужасное.
Родан занял Хаггарда обслуживанием легко управляемых приборов, а Булля устройством управления зенитным огнем. Сам он остался на месте пилота.
Вооружение лодки можно было разделить на две основные категории: оружие с большим радиусом действия – то есть до одной световой минуты – и такое же с малым радиусом действия. В соответствии с их типом орудия большого радиуса действия были встроены неподвижно и снабжены автоматическим прицелом. Оружие малого радиуса действия, напротив, было подвижным, имело автоматическое прицельное устройство, но также могло быть визуально юстировано.
Родан отказался от применения ракет дальнего действия. Веретенообразный корабль Фантана был старомодным сооружением и потому снабжен лишь маломощными защитными полями, но вполне возможно, что люди Фантана модернизировали его, отправляясь на своем летательном средстве в такой опасный полет. Ракеты дальнего действия могли быть при определенных обстоятельствах обнаружены слишком рано. Тогда корабль Фантана, в соответствии со своим менталитетом, мог бы, вероятно, пуститься наутек. Но Родан хотел одержать решающую победу, а не такую, которая сохраняла бы риск возврата противника.
Крэст лег и закрыл глаза.
Не было произнесено ни единого слова. Хаггард был занят у своих приборов, но они ничего не показывали. Булль сидел перед устройством, которое можно было бы назвать командным пунктом, если бы в действительности на нем не было всего одного распределительного пульта с целым рядом кнопок и маховиков.
Только один единственный раз Булль произнес:
«Мне это не нравится, шеф! Мы должны подняться и напасть на него. Я неохотно стреляю из‑за засады…»
«Спокойно! – перебил его Родан. – Мы ничем не рискуем».
На этом дискуссия была окончена. Проходили часы. Родан сдержал желание встать, выйти и позаботиться о Торе. Но он слишком хорошо понимал, что по отсутствию действий прошедшей секунды нельзя судить о характере ближнего – во всяком случае, не в данном случае.
«Локация!» – в этот момент сказал Хаггард хриплым голосом.
«Может быть, они высунутся где‑нибудь еще, черт возьми!» – проворчал Булль.
«Фи ноль‑один‑пять, тета ноль‑три‑ноль! Расстояние восемьсот тысяч метров». Булль действовал у своего пульта управления.
«Скорость?»
«Пятьдесят метров в секунду в направлении фи‑ноль. Они идут точно к обломкам крейсера».
Родан обернулся.
«Какова наша позиция, Булль?»
«Удобная. Это значит, мы могли бы подняться еще на пару метров к краю, на всякий случай!»
«Сделано!»
Лодка осторожно тронулась с места. Прямо над поверхностью выемки долины она прошла дальше к краю Кольцевых гор.
«Стоп! – сказал Булль. – Достаточно!»
В этот момент на телеэкране появился веретенообразный корабль. Родан задумчиво присматривался к нему. Он был еще на удалении около восьмисот километров и приближался гораздо быстрее, чем автомобиль. Люди Фантана не верили в мирное существование и, видимо, считали внезапное нападение единственной возможностью обеспечить себе определенную степень безопасности.
Их корабль мчался в высоте вдоль гребня гор. Им пришлось немного подняться, чтобы перелететь через него. Этот маневр частично отвлек их внимание и поэтому был для лодки арконидов удачным моментом для нападения.
Однако, при малой скорости корабля Фантана до этого момента могло пройти еще несколько часов. Кольцевые горы были одними из самых небольших с диаметром в центре сто километров.
Родан надеялся, что они нацелят все свое внимание на сам кратер, не более того. Без сомнения, купол вспомогательной лодки возвышался по меньшей мере на два метра над защитным горным валом. Это было немного по сравнению с массой окружающей породы, но, может быть, вполне достаточно для внимательного противника.
Он обернулся.
«Как ты собираешься это сделать?» – спросил он Булля.
Булль показал на желтую кнопку и на штурвал.
«Нейтрализация кристаллического поля, – ответил он. – От атомов водорода, углерода и металла останется только туман».
Родан кивнул.
«Я хотел кое‑что показать Хаггарду, – сказал он. – Этого будет достаточно, если ты разрушишь их корабль».
«Хорошо, – согласился Булль. – Я устанавливаю обстрел на двадцать секунд!»
Хаггард поспешно сообщил:
«Они движутся быстрее. Сто метров в секунду, расстояние пока шестьсот пятьдесят тысяч метров!»
И в ту же минуту:
«Что Вы хотите мне показать, Родан?»
«Нечто такое, что Вас очень заинтересует. Подождите!»
Напряжение росло, и одновременно время тянулось медленно. На телеэкране вырастал чужой корабль, обнаруживая свои огромные размеры. По оценке Родана, его длина составляла от трехсот до трехсот пятидесяти метров. В середине корпуса, в самом узком месте, диаметр составлял около тридцати метров. Без сомнения, несмотря на свою «устаревшую» форму, он был оснащен лучше, чем лодка арконидов. Если бы не удалось уничтожить этот корабль, судьба Земли была бы плачевной. Сам Родан чувствовал себя далеко не так уверенно, как пытался показать это Торе.
«Четыреста тысяч!» – доложил Хаггард.
Сто тысяч было тем расстоянием, при котором Булль должен был начать обстрел.
Родан не думал, что лодка уже обнаружена. Это противоречило природе людей Фантана – обнаружив противника, спокойно лететь дальше.
Но несмотря на это…
«Триста тысяч! Они продолжают увеличивать скорость!»
И несколько минут спустя:
«Они тормозят! Они остановились!»
Родан реагировал мгновенно.
«Огонь!» – приказал он.
Булль остался у спускового устройства.
«Прочь отсюда! Надо подниматься!»
Родан немедленно стартовал. Диким рывком лодка поднялась из‑за стены горного вала и взлетела на высоту в несколько сот метров. Все это время Булль непрерывно стрелял.
Можно было не сомневаться, что он попал в цель. Экран прицела показывал картину распадающегося вражеского корабля. Он был не в состоянии сдвинуться с места. Кристаллическая структура его внешней обшивки распалась, лобовой купол превратился в пыль, удивительно быстро опускающуюся на грунт.
И тут внутри вспыхнул яркий луч. Родан, ослепленный вспышкой, прикрыл глаза и смотрел, как ландшафт на телеэкранах пустился в пляс.
Они еще стреляли! Они попали в энергетическую оболочку лодки и задели ее.
«Быстрее!» – крикнул он Буллю.
Булль не реагировал. Ожесточенно и безошибочно он управлял направленным лучом декристаллизатора, заставляя его и дальше пожирать стенку веретенообразного корабля.
Изнутри раздался второй выстрел, отскочил от энергетического экрана, заставляя лодку еще раз покачнуться. Направленный луч Булля на мгновение потерял цель, но снова нашел ее и полностью уничтожил.
От наружной стенки веретенообразного корабля ничего не осталось. Одновременно были разрушены и генераторы. То, что осталось – отдельные части оборудования, перегородки, переборки и приборы – обрушилось на грунт.
Булли с облегчением вздохнул.
Родан привел лодку в движение. На малой высоте она шла над кратерами с останками крейсера арконидов, приближаясь к месту, где был уничтожен вражеский корабль.
Хаггард оторвался от своего дежурства у радиолокационных приборов и, не дыша, напряженно смотрел на телеэкраны.
«Отсюда Вы ничего не сможете увидеть, Хаггард, – сказал Родан. – Подождите, пока мы приземлимся!»
Он посадил лодку у края почти круглого по форме участка, на котором валялась гора металла от чужого корабля и уцелевшие предметы.
Снимая шлем своего защитного костюма, он сказал Хаггарду:
«Идемте со мной!»
Хаггарда не надо было просить дважды. Они вышли наружу и широкими прыжками поспешили к месту, где громоздились останки веретенообразного корабля.
Видеть особенно было нечего.
Хаггард искал в руинах то, что еще можно было использовать.
«И это все?» – спросил он несколько разочарованно.
Родан пожал плечами, и они вернулись на лодку. У Родана был выбор: еще раз осмотреть груду руин и заставить автоматический передатчик замолчать или возвратиться на Землю и информировать человечество об исходе сражения, за ходом которого оно не могло наблюдать, поскольку все происходило на обратной стороне Луны.
Он выбрал второе, потому что в тот момент, когда они напали на веретенообразный корабль, его гиперпередатчик наверняка подал такой же сигнал тревоги, который мог быть принят его приемником. Поэтому не в силах Родана было предотвратить проникновение дальнейших противников просто тем, чтобы вывести из строя передатчик в крейсере.
Началась игра, которая сама устанавливала с этого момента свои правила и повлиять на которую было невозможно.
Для Родана это было еще одной причиной для того, чтобы как можно быстрее возвращаться на Землю. С этой минуты каждая секунда стала еще дороже, чем раньше. Следующий противник будет далеко превосходить нынешнего по числу и хитрости.
Человечество восприняло сообщение о победе с неописуемым восторгом. Атомная тревога была незамедлительно отменена, началось возвращение населения в города.
Этот перерыв стоил земной экономике в целом восемьдесят миллиардов долларов, но он намного приблизил Землю к единению.
В тот же день после приземления Перри Родан принял специальных послов трех Великих держав. Они прибыли, чтобы выразить ему безмерную благодарность человечества и вручить по поручению своих стран высокую награду – орден.
Родан, улыбаясь, позволил им сделать это и терпеливо ждал, когда ему дадут слово.
«Мне очень жаль, господа, – сказал он серьезно, – что я не могу разделить Вашей чрезмерной радости. Вы не так хорошо осведомлены о том, что эта встреча с чужими, враждебно настроенными разумными существами может быть первой в целом ряду подобных встреч. Нам, конечно, повезло, что мы смогли отразить это нападение. В следующий раз одного везения будет мало.
Я счастлив, что мировая общественность одобряет действия Третьей власти и даже награждает такими почетными знаками отличия. – Звучала ли при этом в его голосе ирония? – Но скажите своим правительствам со всей определенностью, что пока мы одержали победу только в первом сражении той войны, которая, может быть, будет состоять из тысячи или более сражений. Я хотел бы, чтобы Вы и все ответственные лица хорошо поняли, что в эти дни начинается процесс, который растянется на столетия или даже тысячелетия. Решения, которые принимаются сегодня, определяют судьбу человечества на все времена!
Передайте это своим правительствам! Скажите им, что у них нет более лояльного союзника, чем Третья власть, если речь идет о благополучии всего человечества.
Мы требуем признания и свободы передвижения, потому что пока мы единственные, кто может осуществлять действенную подготовку к отражению следующего нападения».
Он сделал паузу и после всего этого напряжения позволил себе роскошь слегка улыбнуться.
«Раструбите это на весь мир, господа! Дайте человечеству понять, что начался новый, большой этап в его истории. Мы не исчезнем, если будем думать на тысячелетия вперед, иначе погибнем!»
На следующий день поступила первая часть поставки металлопластиковых пластин из Питтсбурга. Они нисколько не были повреждены в пути, которым вынужден был пользоваться любой коммерсант, поставлявший сложный товар из Америки в Гоби.
Родан посчитал это знаком того, что правительства очень быстро отреагировали на его пожелания. Он упрочился в своих надеждах на то, что человечество начало осознавать, какая невероятная энергия была в его распоряжении, если оно будет едино.
Ему казалось, что он близок к своей мечте о сплотившемся Земном шаре, и поразился, подумав о том, за какое короткое время удалось этого достичь.
Он отдавал себе отчет в том, что сила и быстрота этого процесса возникли не сами по себе. Автоматический гиперпередатчик – в ближайшие дни он совершит четвертый полет к Луне и заставит его окончательно замолчать – и вызванный им корабль Фантана были очень мощными факторами для процесса сплочения.
Вечером этого дня Родан получил переданное теми же специальными послами, с которыми он говорил вчера, приглашение Великих держав принять участие в конференции.
Родан принял приглашение, с удовлетворением отметив, что его вчерашняя речь отразилась в умах трех специальных послов, как нечто вроде приказа. Сами того не сознавая, они были настолько поверили его аргументам, что с этих пор работали больше на него, чем на свои правительства.
Третья власть была приглашена на конференцию не в качестве наблюдателя, а как участник с правом голоса. Несколько позже, вечером, у него состоялся разговор с Торой. Впервые с момента обнаружения веретенообразного корабля космической станцией ФРИДОМ I она покинула свою кабину и вошла в кабину Родана, точно так же неожиданно и без приглашения, как и несколько дней назад.
Родан подвинул ей стул. Она поблагодарила приветливой улыбкой.
«У меня было очень много времени, – начала она, – чтобы подумать о разных вещах. Я считаю, что в некоторых ситуациях вела себя не так, как того от меня ожидали».
Родан был поражен. Он никогда не рассчитывал на то, что она зайдет так далеко в своем самопознании.
«Я постепенно начинаю понимать, – продолжала Тора, – по какому пути Вы идете, и к какой цели он должен привести. При этом я полностью доверяю Вам. Однако, что касается человечества, я еще не приняла окончательного решения. Того, что я сегодня знаю о людях, слишком мало а, кроме того, все это достаточно печально. До сих пор они мало занимались чем‑то другим, кроме как взаимно уничтожать друг друга. Я не знаю, не преувеличены ли надежды, которые Вы возлагаете на своих соплеменников.
Собственно говоря, я хотела сказать Вам следующее: я больше не буду Вашим противником. Я хочу ограничиться тем, чтобы подождать и посмотреть, что получится из Ваших планов. Ваши планы хороши, и, может быть, человечество даже станет в ближайшем будущем народом, который приблизится к наследию арконидов в галактической Империи. Но пока этого не произошло, я хочу воздержаться от принятия решения».
Родан встал, подошел к ней и протянул ей руку. При этом он улыбался.
«Чисто человеческий жест, – сказал он. – Возьмите руку, она протянута в знак благодарности».
Она нерешительно взяла его руку, все‑таки ответив на его рукопожатие.
«Я уважаю Вашу позицию, Тора, – ответил он, – и думаю, что и Крэст отнесется к этому так же».
Он предвидел ее возражение и сказал:
«Нет, не думайте о Крэсте неправильно! Он точно такой же представитель своего народа, как и Вы. То, что он до сих пор сделал, он сделал в благодарность за свое исцеление, а может быть, из благоразумия.
Но пока он жив, он останется арконидом. Из него никогда не получится землянин».
Он подмигнул ей в знак того, что серьезная часть разговора окончена.
«Но у Вас еще есть надежда».
Его не волновало, что тем самым он обидел ее. Она поморщилась и вышла. Он знал, что дни ее гордой неприступности сочтены, и когда он подумал об этом, ему стало ясно, что он любит ее.

ТЕРМИНОЛОГИЯ ПЕРРИ РОДАНА

ГРАВИТАЦИОННАЯ ПОСТОЯННАЯ – (ускорение силы тяжести) – направленное к центру Земли, обусловленное силой тяжести движение свободно движущихся тел (свободное падение). Гравитационная постоянная – это равномерно ускоряемое движение. Она обозначается буквой g и составляет на поверхности Земли в среднем 9,81 метров в секунду в квадрате. Эта гравитационная постоянная несколько больше на полюсах ввиду более близкого расстояния до центра Земли и меньшей центробежной силы, чем на экваторе. Все тела падают одинаково быстро, независимо от веса, формы и т.п., если на них действует только сила тяжести. На практике же существенное значение имеет сопротивление воздуха в качестве противодействующей силы; ее действие возрастает согласно отношению поверхности к объему падающего тела и изменяется в зависимости от формы тела. В вакууме, напротив, свинцовый шарик любого размера, к примеру, и перышко пуха падают с одинаковой скоростью. – Свободно падающее тело получает возрастающее от полюса к экватору отклонение влево ввиду действия кориолисовой силы.

СПУТНИК ЗЕМЛИ – искусственный спутник Земли – выводимое с помощью многоступенчатой ракеты на непрерывную орбиту вокруг Земли тело, внутри которого размещены измерительные и вспомогательные приборы, результаты измерений которых могут быть переданы на Землю по радио. Искусственный спутник Земли имеет форму шара, цилиндра или конуса. Старт осуществляется с помощью многоступенчатой ракеты сначала вертикально. Затем активный участок траектории наклоняется и достигает в конце по возможности горизонтальное положение. Когда это положение и предусмотренная конечная скорость достигнуты, искусственный спутник Земли выталкивается из последней ступени ракеты‑носителя (или остается соединенным с ней) и выносится на траекторию (орбиту) вокруг Земли. Отклонение направления толчка от касательной к траектории влияет на изменение эксцентриситета орбиты. При круговой орбите действующая на спутник сила притяжения Земли имеет противоположное центробежной силе направление. При эллиптической орбите с удалением спутника от центра Земли изменяется также его обусловленная высотой над поверхностью Земли потенциальная энергия. Положение орбиты спутника по отношению к экватору выбирается различным в зависимости от круга задач искусственного спутника. Прямые движения (в смысле вращения Земли) требуют меньше энергии. Благодаря наблюдениям за искусственным спутником Земли с определенных станций на поверхности Земли рассчитывают его траекторию и его перемещение во времени. Плоскость орбиты установлена в первом приближении относительно к небу неподвижных звезд и, таким образом, ее положение постоянно изменяется относительно к направлению Солнца вследствие обращения Земли вокруг Солнца. Положение, форма и размеры орбиты изменяются вследствие анизотропии поля притяжения Земли и в результате входа искусственного спутника Земли в более плотные воздушные слои. В связи с этим появляется возможность точного определения формы Земли и ее размеров, концентрации массы по направлению к центру Земли и несферичности земного полотна, а также плотности воздуха в спорных высотных слоях. Вследствие сопротивления воздуха орбита искусственного спутника Земли приближается на узких спиралях к Земле, при этом скорость увеличивается в соответствии с третьим законом Кеплера. Затем он, подобно метеоритному телу, входит во все более плотные воздушные слои, разрушаемый термическим воздействием и возникающими воздушными силами. Постоянные спутники, то есть такие, которые постоянно «стоят» над одним и тем же местом поверхности Земли, используются в качестве радиорелейных станций для межконтинентальных телевизионных передач. Для того, чтобы их работа была точной, они должны вращаться на высоте ровно 35800 километров над экватором с такой же угловой скоростью, как Земля. Для охвата всей поверхности Земли имеются в общей сложности три «внеземных реле». Эта система и точные данные к ней была предложена еще в 1945 году писателем‑ученым Артуром К. Кларком в октябрьском номере британского радиожурнала «Wireless World».  Тогда его идеи были высмеяны как химеры нереалистического утописта.

ЭКСТРАТЕРРЕСТРИР  – термин международной Science Fiction , обобщающее название всех живых существ, появившихся на других, кроме Земли, планетах, в большинстве случаев обозначает разумных обитателей других планет. Описания экстратеррестриров в романах или рассказах основываются в большинстве случаев на вымысле или гипотезах. Однако, для достоверности человеческой фантазии характерно то, что биология и экзобиология нашего времени выдвинули научно обоснованные теории, которые в большой степени совпадают с описаниями экстратеррестрирной жизни в литературе научной фантастики. Так, например, имеются простейшие, которые внешне выглядят, как сгустки протоплазмы с зевом. Тем не менее, в результате экспериментов над животными было установлено, что эти крошечные живые существа могут накапливать опыт познания. Почему же на других планетах не может быть протоплазменных существ, которые совершенствовали свой разум! Другой вид существ имеет не только цельный организм с высокоразвитой нервной системой и системой пищеварения, у них есть и головной мозг, составляющий примерно одну десятую субстанции тела. Для сравнения: это в пятнадцать раз больше, чем человеческий мозг. Насекомовидные организмы могут жить в условиях окружающей среды, которые непереносимы для «высших» организмов. Благодаря их способности к превращениям, их внешнему скелету, а также их своеобразным дыхательным органам, подводящим кислород напрямую к тканям, они могли бы стать доминирующим видом на планетах с неземными условиями окружающей среды. Однако, на планетах, где условия схожи с земными, господствующий вид вряд ли отличался бы от нас, людей. Английский биолог Сирил Д. Дарлингтон сказал по этому поводу: «Если существо, подобное человеку, представляет собой оптимальное решение для Земли, то подобные создания с подобной структурой органов могли бы быть так же хорошо приспособлены для существования на других планетах». Этот вывод представляется вполне логичным, и не стоит удивляться, что в области любой научной фантастики, занимающейся логически продуманными экстраполяциями научных достижений, как это, например, имеет место в серии о Перри Родане, экстратеррестрирные разумные существа в большинстве случаев изображаются антропоморфными (человекоподобными). При этом следует принимать во внимание, что понятие «человекоподобный» рассматривается в научной фантастике с экстраполированным в будущее сознанием, которое может образоваться только в результате контакта с экстратеррестрирами. Для такого будущего «космического» сознания границы научных определений будут расширены, так что, например, не только обитатели Акона, Аркона, Араса и т.п., имеющие в конечном счете такое же происхождение, как и земляне, будут считаться антропоморфными, но и обитатели Топсида, Иллта и даже галюты, если называть некоторых из описанных в серии о Перри Родане галактических народов.

ИНФРАКРАСНАЯ ЛОКАЦИЯ – Инфракрасная локация служит для визуального выявления предметов или лиц, которые другим способом не могут быть увидены из‑за тумана или темноты. При этом обнаруживаются либо предметы, сами испускающие инфракрасные лучи, либо облученные инфракрасными лампами. С помощью преобразователя изображения инфракрасное изображение преобразуется в визуальное. Техника инфракрасного наблюдения находит применение в ночных телескопах, инфракрасных приборах прицеливания, ночных транспортных устройствах для транспортных средств и для наблюдения за местностью. Кроме того, инфракрасные головки самонаведения используются в ракетах воздух‑воздух и в ракетах земля‑воздух для приближения к движущимся целям и для их преследования.

СКОРОСТЬ СВЕТА – со  , скорость света в вакууме, одна из важнейших постоянных в физике. Сегодня она считается самой большой возможной скоростью для передачи энергии и вследствие этого предельной скоростью для передачи сигнала. Для движущихся масс (согласно нынешним открытиям) она достижима только асимптотически; сверхсветовые скорости имеют место, когда речь идет не о передаче энергии или массы, например, при возникновении и исчезновении магнитных полей. Первое измерение скорости света удалось осуществить в 1676 году Олафу Рёмеру путем наблюдения задержек в затмениях лун Юпитера. В дальнейшем измерения проводились А. Физо (1849 г.) с помощью вращающегося зубчатого колеса, а также Л. Фуко (1850 г.) с использованием вращающегося зеркала. Последний метод в усовершенствованном виде был многократно повторен А. Михельсоном. Точные результаты измерений таковы: со = 299793,1 +/– 0,2 км/с, измерения осуществлены с помощью эффекта Керра; и 299792,5 +/– 1 км/с, измерения осуществлены на стоящих сантиметровых волнах в объемном резонаторе. При прохождении сквозь материю свет имеет малую скорость.

СВЕТОВОЙ ГОД – сокращенно св. год, астрономическая мера расстояния; отрезок, который свет проходит за один год. Поскольку свет проходит за одну секунду почти 300000 километров, св. год, выраженный в километрах, составляет: 300000 х 60 х 60 х 24 х 365 = 9641109  км. 1 св. год = 63275 астрономических единиц = 0,3068 парсек. Световой год служит единицей для астрономических измерений расстояний. Так, например, солнечному свету требуется 8,33 минуты, чтобы добраться от Солнца до Земли, и 4 часа на путь от Солнца до Нептуна. Сириус удален от нас на 9, Полярная звезда на 300, ближайшая спиральная галактика (Андромеда) примерно на 1,5 световых года.

ПАРАПСИХОЛОГИЯ (от греческого «при», «вне психологии») – называемая зачастую «наукой „оккультных“ явлений». Однако, по‑видимому, несомненно, что исследуемые парапсихологией паранормальные или парапсихические феномены, такие, как телепатия, ясновидение, предсказание и телекинез по меньшей мере частично могут быть точно объяснены научно. Очевидно, по этой причине в международной научной фантастике описываются люди с ярко выраженными телепатическими, телекинетическими способностями, с даром ясновидения и предсказания и даже со способностью телепортации. Обобщающим термином для носителей таких способностей является в литературе научной фантастики слово «мутанты», при этом понятие «мутант» следует понимать не в научном, а в литературном смысле слова. Начиная с последней трети 19‑го века люди пытались исследовать эти феномены точными научными средствами. Кроме сбора и анализа отдельных случаев, проводились опыты с картами и игральными костями. Во время опытов с картами, которые были перемешаны механическим способом и должны были быть угаданы, число правильных ответов превышает число ответов, рассчитанных на основании случайности, точно так же, как при попытках самому повлиять на число точек на брошенной игральной кости (не дотрагиваясь до нее) (тест на психокинез). Американский психолог Дж.Б. Райн и его сотрудники принимают за основу объяснения паранормальных явлений психическую функцию (пси‑функцию), которая действует вне известных физических соотношений. Методика парапсихического исследования основана на том, чтобы исключить все субъективные факторы толкования, любую возможность воздействия обычного психофизического свойства, простые случайности совпадений и т.д. Точно так же в эксперименты должна быть введена любая защита от сознательного или несознательного обмана, чтобы получить безупречный фактический материал. Медиумы (от латинского «среда» – посредники, испытуемые во время парапсихологических опытов), способности которых тщательно исследуются, являются в последнее время нидерландец Кроазе, австриец Руди Шнайдер. Парапсихология вынуждена бороться с таким осложнением, что пси‑феномены не могут быть произвольно управляемы и повторяемы. Противники объявляют их поэтому обманом или мошенничеством; это частично объясняется тем, что пси‑феномены не вписываются в механистическую картину мира. Сенсацию вызвали телепатические опыты, которые провели астронавт американского «Аполлона 14» и доктор астронавтики Эдгар Митчелл 5 и 6 февраля 1971 года. При этом астронавт во время космического полета на «Аполлоне 14» вошел в контакт со связником в Чикаго, во время которого были переданы группы чисел. Число правильных ответов превысило 50 процентов (среднее число в таких опытах составляет около 20 процентов). Подробности телепатических опытов Митчела все еще держатся в секрете.

ПОЗИТРОНИКА – термин из серии о Перри Родане. Позитроника, или позитронный мозг, представляет собой экстраполяцию применяемого сегодня электронного мозга, в котором вместо электронов использованы позитроны. Позитрон – это элементарная частица, такая же, как электрон, но с положительным вместо отрицательного элементарным зарядом; он был открыт сначала как античастица. Позитрон имеет магнитный момент в один магнетон Бора, направленный противоположно к моменту электрона, спин 1/2 и подчиняется статистике Ферми‑Дирака. Он был предсказан Дираком, и в 1932 году открыт Андерсоном во вторичном излучении, вызванном космическим излучением. Позитроны возникают также при бета‑распаде искусственных радиоактивных веществ. Хотя позитрон стабилен, продолжительность его жизни мала. Тем не менее, он быстро снова соединяется с электроном; оба преобразуются в результате этого в два кванта света, которые улетают в противоположных направлениях. Позитрон относится к группе легких элементарных частиц, носящих название лептонов; сюда же относятся также фотон, нейтрино и антинейтрино и электрон. Позитронный мозг, так же, как и электронный мозг, имеет входной сектор для приема внешней информации, которая подается на ленту перфокарты при помощи символического кода. Задача выходного сектора противоположна задаче входного сектора. Выдача информации осуществляется при помощи того же символического кода, как и ее прием, и тоже на ленту перфокарты. Декодирующий сектор служит для трансформации рабочего кода в нормальный шрифт, а также в соответствующий язык и в изображение. Накопительный сектор служит для приема информации из входного сектора и промежуточной информации из рабочего сектора. Само накопление происходит в накопительных кристаллах, которые могут быть по отдельности затребованы, выданы и отдельно прослушаны. Командный сектор содержит собственно мозг позитроники и без особого программирования регулирует все рабочие процессы, самостоятельно проверяет введенные данные на правильность и с помощью логической схемы контролирует не только свою собственную работу, но и результаты работы всех меньших позитроников, представленных ему на проверку.

СОЛНЕЧНАЯ СИСТЕМА – Солнечная система (в литературе научной фантастики называемая также солярной системой) находится, считая от центра Галактики, в начале последней трети предполагаемого радиуса между Возничим и Орионом. К системе относятся 9 больших планет, около 50 000 малых планет (планетоидоы, астероиды), 647 зарегистрированных комет и 32 естественных спутника (луны планет). Свет Солнца проходит отрезок до Земли за 8,33 минуты, до самой далекой планеты системы, Плутония, за 5,5 часа. Названия планет, начиная с ближайшей к Солнцу, таковы: Меркурий (среднее расстояние от Солнца: 0,387 а.е. = 58 млн км), Венера (0,723 а.е. = 108 млн км), Земля (1,000 а.е. = 149,5 млн км), Марс (1,524 а.е. = 228 млн км), Юпитер (5,203 а.е. = 778 млн км), Сатурн (9,555 а.е. = 1428 млн км), Уран (19,218 а.е. = 1873 млн км), Нептун (30,110 а.е. = 4502 млн км), Плутон (39,518 а.е. = 5899 млн км). Если кто‑то хочет создать наглядную картину соотношений размеров и удаленностей в Солнечной системе, то придется изготовить модель, уменьшенную в миллиарды раз. В ней один миллион километров соответствовал бы одному метру. Солнце было бы при таком уменьшении сияющим воздушным шариком диаметром 1,4 м. Вокруг него вращаются планеты в следующей последовательности размеров и удаленности:
Меркурий в виде горошины: диаметр 5 мм, удаленность 58 м;
Венера виде вишенки: диаметр 13 мм, удаленность 108 м;
Земля в виде вишенки: диаметр 13 мм, удаленность 149 м;
Марс в виде горошины: диаметр 7 мм, удаленность 228 м;
Юпитер в виде кокосового ореха: диаметр 144 мм, удаленность 778 м;
Сатурн в виде кокосового ореха: диаметр 121 мм, удаленность 1400 м;
Уран в виде яблока: диаметр 53 мм, удаленность 2900 м;
Нептун в виде яблока: диаметр 50 мм, удаленность 4500 м;
Плутон в виде горошины: диаметр 6 мм, удаленность 5900 м.

ТЕЛЕКИНЕЗ – под этим словом понимают сегодня перемещение предметов в пространстве парапсихическим способом. Телекинез не только причисляют к признанным парапсихическим способностям. В рамках серии о Перри Родане среди так называемых мутантов выступают телекинетики, которые парапсихическим способом могут перемещать одушевленные и неодушевленные объекты относительно больших размеров; предпосылкой для этого является прежде всего оптическая фиксация перемещаемого объекта.

ТЕЛЕПАТИЯ – Телепатия является способностью восприятия без участия органов чувств. В то время, как сегодня в телепатии не усматривают собственно восприятия, а только лишь более или менее конкретные возникающие изображения или расплывчатые идентифицированные события, в серии о Перри Родане исходят из того, что телепатически одаренные мутанты (телепаты) в состоянии подключиться к мыслям других людей и негуманоидных разумных живых существ, а также вступить с ними в мысленный контакт.

СТАРДАСТ I

ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ:

«Стардаст» – это космический корабль, на котором стартовал 19 июня 1971 года, точно в 3 часа 2 минуты, Перри Родан. Вместе с ним на борту были: капитан Реджинальд Булль – инженер‑электроник; капитан Кларк Дж. Флиппер – астроном; доктор Эрик Маноли – врач.
Точное изображение «Стардаста» представляет собой центр мемориала «Стардаста» в Терраниа‑Сити.

ТЕХНИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ:

Общая длина корабля: 91,6 м;
Длина первой ступени: 36,5 м;
Длина второй ступени: 24,7 м;
Длина третьей ступени: 30,4 м;
Стартовый вес, включая полезный груз: 6850 т;
Тяга первой ступени: 13600 т;
Полезный груз космического корабля (третья ступень): 64,2 т.
Первая ступень работает на химическом жидкостном двигателе. Ступени номер два и три работают на ядерно‑химических атомных реактивных двигателях. Ступень номер один достигает выключения двигателя при конечной скорости в 10115 км/ч на высоте 88 км.
Тяга лунного корабля (ступень номер три): 1120 т при скорости излучения 10102 м/с.